Второй пол - де Бовуар Симона - Страница 177

1 В одном из фильмов, впрочем довольно глупом, действие происходит в прошлом веке; героиня Бетт Дэвис, появившись на балу в красном платье, стала причиной скандала, ибо до свадьбы рекомендовался белый цвет. Ее поведение было истолковано как бунт против установленного порядка.

нежными сокровищами. Эти сокровища один мужчина как бы преподносит другому, и весь праздник принимает облик священнодействия с приношением даров; каждый мужчина дарит всем присутствующим возможность полюбоваться тем телом, которое составляет его собственность. В вечернем платье женщина предстает в облике той, которая готова подарить удовольствие всем мужчинам, оставаясь гордостью своего владельца.

Эта социальная значимость туалета позволяет женщине выразить в манере одеваться свое отношение к обществу, в котором она живет; послушная установленному обществом порядку, она принимает облик скромного, благовоспитанного человека; возможны и другие варианты: она может представить себя хрупкой, беззащитной, по–детски слабой, таинственной, наивной, строгой, веселой, степенной, слегка дерзкой, незаметной — словом, как ей захочется, у нее есть выбор, или, напротив, женщина станет утверждать себя, бросая вызов условности. Показательно, что в большинстве романов «свободная от предрассудков» женщина непременно выделяется смелостью своего туалета, который подчеркивает в ней качества сексуального объекта и, следовательно, ее зависимость. Например, в романе Эдит Уортон «Этот невинный возраст» молодая особа, разведенная, с авантюрным прошлым, решительного нрава, впервые предстает перед читателем в платье с чрезмерным вырезом; между тем спровоцированный ею страшный скандал свидетельствует о ее презрении ко всякого рода конформизму. Таким образом, совсем юная девушка будет развлекаться, одеваясь под даму, взрослая женщина — под девочку, куртизанка — под светскую даму, а светская дама — под роковую женщину. Даже если каждая из них одевается по своим возможностям, во всех случаях речь идет об игре. Лукавство, искусное умение, изобретательность, как и вообще искусство, порождаются воображением. Не только эластичный пояс для чулок, бюстгальтер, перекрашивание волос, макияж меняют фигуру и лицо женщины; даже самая скромная женщина, когда она элегантно одета, уже становится другой; она словно картина, статуя, актриса на сцене, это ее аналог, кто–то сходный с ней, некий субъект, созданный ею персонаж, но не она сама. Вот такое соединение с вымышленным объектом, чем–то, с ее точки зрения, очень достойным и совершенным, как герой романа, как живописный портрет или скульптурный бюст, доставляет ей удовольствие, поднимает в собственных глазах; она стремится раствориться в этом воображаемом образе, показаться в этом новом, ошеломляющем облике и почувствовать себя защищенной.

Именно такой предстает перед нами в своем дневнике Мария Башкирцева, которая неустанно множит свои образы от страницы к странице. Она не забывает описать нам ни один из своих нарядов, и в каждом новом туалете чувствует себя по–новому, иной, новой, и очень себе нравится в обновленном, еще незнакомом, новом, другом облике.

Я взяла большую мамину шаль, в центре сделала дырку для головы и сшила ее по бокам. Эта спадающая классическими складками шаль придает моему облику что–то восточное, библейское, необычное.

Я иду к Лаферрьерам, и Каролина затри часа делает мне платье, в котором я словно окутана облаком. Это кусок английского крепа, который она прямо на мне укладывает складками так, что я выгляжу худенькой, элегантной, высокой.

Когда я надеваю шерстяное платье теплого тона с мягкими складками, я становлюсь похожей на одно из творений Лефевра, который так хорошо умел изобразить эти гибкие, молодые станы, сокрытые под целомудренной одеждой.

Как припев повторяется изо дня в день: «Как я была очаровательна в черном… В сером я была очаровательна… Я была в белом, и была очаровательна».

Г–жа де Ноайль, тоже придававшая большое значение нарядам, с грустью вспоминает в своих мемуарах о том, какая это драма плохо сшитое платье.

Я любила яркие цвета, смелые, контрастные сочетания, для меня платье было целой картиной, началом новой жизни, обещанием новых похождений. Когда я надеваю платье, сшитое не рукою уверенного мастера, я непременно страдаю от всех обнаруженных мною недостатков.

Для большинства женщин туалет играет столь значительную роль только оттого, что он воплощает для них одновременно иллюзию и мира, и их собственного «я». В романе немецкого автора И. Кёна «Девушка из искусственного шелка» речь идет о страсти, питаемой бедной, молоденькой девушкой к беличьей шубке; она чувственно ощущает ее ласковое тепло, нежность ее меха; под этой драгоценной шкуркой она видит себя совершенно другой и очень нравится себе; наконец–то она обладает той красотой, которая принадлежит миру и до которой она еще никогда не дотрагивалась, и лучезарная судьба в ее руках, судьба, которая раньше ей не принадлежала, И вот я увидела шубку, висящую на вешалке, мех ее был такой мягкий, такой нежный, такой ласковый, такого дивно серого цвета, такой застенчивый: мне сразу захотелось обнять ее, так она мне понравилась, я полюбила ее. Она была похожа на утешение и на праздник всех святых, она обещала полную защищенность, как небо. Это была шубка из настоящей белки. Не произнеся ни звука, я сняла свой плащ и надела белку. Этот мех мне очень шел, он как бриллиант оттенял мою кожу, и моя кожа полюбила эту шубку, а с тем, что полюбишь, нельзя расставаться, раз уж оно у тебя в руках. А внутри подкладка из марокканского крепа, натуральный шелк, и по ней ручная вышивка. Шубка укутала меня, обняла, и я в этой шубке, мой вид в ней для сердца Юбера были красноречивее моих слов… В этой меховой шубке я была такой элегантной. Это походило на встречу с редким мужчиной, любовь которого превращала тебя в драгоценность. Это манто хочет меня, и я хочу его: мы обладаем Друг другом.

Поскольку женщина есть объект, ее манера одеваться и украшать себя меняет ее собственную значимость, Нельзя считать несерьезным, пустым внимание женщины к шелковым чулкам, перчаткам, шляпке: держать марку настоятельно необходимо. В Америке, например, основная часть бюджета работницы расходуется на косметику, украшения, заботу о внешности и одежду; во Франции эта часть бюджета менее весома; но все равно, уважение к женщине тем выше, чем «лучше она представлена»; чем настоятельнее ее потребность в устройстве на работу, тем полезнее для нее выглядеть со вкусом и богато одетой; элегантность — это оружие, это вывеска, это требование уважения к себе, это рекомендательное письмо.

Но элегантность — это и кабала; ее знаки требуют высокой оплаты; они так дорого стоят, что порой какому–нибудь инспектору случается застигнуть в большом универмаге иную светскую даму или актрису за кражей духов, шелковых чулок, белья. Именно ради того, чтобы хорошо, модно одеваться, многие женщины занимаются проституцией или пользуются «помощью со стороны»; туалет диктует их потребность в деньгах. Чтобы хорошо одеваться, об этом нужно заботиться, это требует внимания и времени; однако такого рода задача может служить источником приятных эмоций, радости, и здесь также таятся «открытие сокрытых сокровищ», умение выигрышно поторговаться, хитрости, уловки, удачные комбинации, выдумка; ловкая, умелая женщина может сотворить чудо, стать настоящим творцом себя. Дни распродаж — в особенности распродаж по резко сниженным ценам — полны безумных приключений, Новое платье уже само по себе праздник для женщины. А макияж, прическа — это своеобразное произведение искусства. В наше время в большей степени, чем когда–то1, женщина с радостью отдается работе над своим телом, фигурой, этому служат спорт, гимнастика, бани, массажи, режимы питания и отдыха; женщина сама может решать, какой вес ей необходим, и добиваться этого, следить за своей фигурой и не давать ей расплываться, с вниманием относиться к своему цвету лица, заботиться о своей коже; современные нормы красоты, эстетика сегодняшнего дня позволяют ей разнообразить свою внешность, обогащая свою красоту приобретением активных достоинств; она имеет право на тренированные, крепкие мускулы, она категорически