Элемент движения - Сергачева Юлия - Страница 62

— Нет, Брюс! — вдруг горячо зашептала Элия. — Не надо!

У виска коротко дунуло. Пронесшаяся мимо стрела выщербила стену рядом, оставив белесую язву. Девушка отшатнулась. Брюс зло оскалился, высматривая стрелка.

— Нет! — вдруг тверже и громче повторила Элия. И понеслась по нарастающей, уже непонятно к кому обращаясь: — Не смей! Нет! Нет! НЕТ!!!

Она завизжала так, что Брюс мигом оглох и присел, зажимая уши.

— КАК ВЫ СМЕЕТЕ?! ПРОЧЬ!!! ВОН!!!

В беззвучном городе крик метался, словно огонь, опаляя привыкших к тишине людей и строения, обжигая, пугая, гоня прочь. Толпа шарахнулась в стороны, раздаваясь. В голос завопили изумленные дети, добавляя хаоса. Кто-то упал с перепугу, его едва не затоптали.

Гиппогриф бешено забил крыльями, оседая на задних ногах.

— ВОН!

По круглым печатям на скрещении улиц побежали черные, словно нарисованные тушью трещины. Края одной из печатей дрогнули и принялись расходиться.

— ЗВЕРЬ!

Это стало последней каплей. Кто-то подхватил вопль девушки. Большинство бездумно прыснуло прочь.

Взбудораженный гиппогриф пятился, тряся головой. Желтые круглые глаза таращились ошалело. Элия схватила его под уздцы и прыгнула в седло. Обернулась требовательно:

— Ну?

Брюс едва успел вскочить, как Лако понесся по исковерканной мостовой, брызжа каменной крошкой. Подражая хозяйке, он гневно и громогласно заклекотал.

Беглецов не задерживали. Даже постройки, кажется, торопливо расступались и уклонялись. Дробный стук рассыпался по пустым проулкам. Безъязыкие колокольчики не шевелились.

…Трава перекатывала зеленые волны. По налитому молочной зеленью колосу полз желто-красный жук. Аккуратно полз, молча. Исполненный достоинства от сознания собственной значимости, он никуда не спешил.

— Почему ты помешала мне? — спросил Брюс, глядя, как ветер в невообразимой выси облизывает и заглаживает крутобокое облако.

Элия, валявшаяся на спине рядом, повернула голову. Отвела ворсины травы, что разделяли лица собеседников. Хмыкнула, покусывая стебелек:

— От обещанного древнего зла наверняка было бы трудно избавиться. Увяжется еще следом.

— Ты пожалела их?

— Там были дети.

— Ты испугалась за детей?

— Я… — Лицо ее забавно изменилось. Пушистая метелка щекотала бровь девушки, заставляя ее жмуриться. — Я ничего не боюсь! — Уверенности в ее голосе поубавилось. — Но мне показалось, что это будет слишком… жестоко? У тебя же просто мания к масштабным разрушениям.

— Допустим, и твой визг нанес немало разрушений.

— Это был не визг, а боевой клич!

— В самом деле? А слышен он был точь-в-точь как визг наследной баронессы, опасающейся за свою добродетель. Особенно тот момент, где про «как вы смеете?».

— Ты бы на свое лицо посмотрел, когда они приближались! Словно это ты опасался за свою добродетель!

Лако, хрустя травой, подошел поближе и нагнул клювастую голову. Грива из перьев все еще казалась взъерошенной, но бока уже не вздымались от запаленного дыхания.

— Зачем мы так неслись? Горожане не станут гоняться за нами.

— А те… другие?

Они одновременно встрепенулись, обозревая окрестности.

Рукотворный Межевой хребет с отрогами остался далеко позади, но все еще прыгал по линии горизонта, вычерчивая мягкие зубцы. Вправо и влево расстилалось полотно слегка всхолмленной долины, опушенной жидким кустарником. Впереди сумрачно и сложно синело… То ли низкие горы, то ли высокий лес.

Беглецы в этой пестрой чаше, как на ладони…

— Я должна привести себя в порядок. — Элия поднялась на ноги.

— Не исчезай, — жмурясь, вяло посоветовал Брюс. — Наши разлуки ведут только к неприятностям.

— Я обещаю, что не уеду без предупреждения, — твердо сказала она.

После паузы, глянув краем глаза, Брюс убедился, что девушка пристроилась поодаль, вооружившись зеркальцем и гребнем. Правда, ему показалось, что она не столько расчесывается, сколько напевает, глядя в зеркальце…

Всем бы такую выдержку.

До чего же мягкой здесь кажется земля. Пусть Элия там общается со своим зеркалом подольше…

— Дьенк, ты ведь разбудишь, если что?..

Ответа Брюс так и не расслышал.

— Брюс, проснись, пожалуйста. Мне кажется, это важно.

Если кажется призраку, то что ему посоветовать? Окропиться заговоренной водой?

— Отстань, Дьенк.

— Доброго денечка, — откликнулись в ответ совсем другим голосом.

Брюс подскочил.

Прямо напротив на земле сидел щуплый вихрастый паренек в просторной, давно не стиранной рубахе, подпоясанной плетеным ремнем. Даже на бронзовой от загара физиономии веснушки проступали рыжими бликами.

— Доброго денечка, — повторил парнишка, глянув выше Брюсова плеча.

За спиной грузно хрустнуло. Брюс нервно оглянулся и обнаружил гиппогрифа, тянувшего клюв к распотрошенной сумке, что валялась рядом. На приветствие аборигена гиппогриф не отреагировал, занятый бессовестным похищением сухарей.

— Я пытался тебя разбудить, — виновато сказал Дьенк, объясняясь сразу за оба вопиющих нарушения, допущенных призрачным часовым.

— Ты кто? — хрипло спросонья осведомился Брюс.

— Я Веха, — дружелюбно сообщил парень, перекатившись с пятой точки на корточки. — Я камнепас. — Он горделиво поправил длинную дудку, болтавшуюся на ремешке у пояса.

— Камнепас? — машинально переспросил Брюс, сражаясь со странной слабостью и ломотой во всем теле. Конечности разгибались с трудом.

— Камни пасу, — терпеливо пояснил Веха. — А вы охотники? Я тут почитай уже час как жду, когда вы проснуться изволите. У нас тут спать нехорошо, тут земля кусачая.

Брюс тревожно посмотрел вниз. Земля как земля. Поросла сорной травой.

— Уж вы мне поверьте. — Веха ничуть не смутился. — Это вам повезло, что день, а так бы заглотнула…

— Кто? — Растрепанная Элия показалась из лопухов.

— Да земля, — охотно пояснил камнепас. — Я как скакуна приметил, сразу сюда пошел, думал, что только кости найду… Кости она жрет медленно, только когда фосфора и кальция ей не хватает, а сейчас не сезон.

— Кальция! — Элия моргнула.

Вот и Брюс не знал, чему больше поражаться: земле, желающей разжиться кальцием за счет спящих путников, аборигену, знакомому с таблицей химических элементов, или тому, что сей абориген выжидал целый час вместо того, чтобы сразу поднять тревогу.

— А вы, стало быть, маг? И, небось, на охоту? — осведомился Веха, глядя неопределенно между Брюсом и Элией. На гиппогрифа.

— Точно, — так же расплывчато отозвался Брюс, растирая руки и ноги. — А что? Есть дело?

Элия одарила Брюса удивленным взглядом. Наверное, считала, что после приключения в Верхушах тяга к случайным приработкам у Брюса пропала начисто.

— Ага. — Веха оживился. — За три серебряка.

— Три серебряка? — разочарованно уточнил Брюс.

Веха тут же смутился, словно Брюс поймал его на горячем. Даже веснушки загорелись ярче.

— Ну… Один? — неуверенно предложил он.

Вообще-то Брюс не мастер торговаться, но даже ему показалось, что процесс движется как-то не туда. И пока они не переключились на медяки, стоит хотя бы внести уточнения.

— А что за дело?

— Вам же проводник нужен? Я сразу подумал, что, небось, люди нездешние. Через трещину перебраться не смогли.

— Какую еще трещину?

— Ну вон там же! — Парень ткнул пальцем в сторону вертикально-слоистой синевы, что закрывала окоем горизонта на севере. — В тамошнем лесу тьма всякого зверья. Нас только трещина и спасает. А охотники за нее ходят… И маги. Только маги к нам редко заглядывают. Все больше охотники… И торговцы приезжают за мрамором.

— Да. — Элия встрепенулась. — Нам надо за трещину. Так ты проводник?

Парнишка солидно вздохнул, поколебался и честно сознался:

— Вообще-то проводником у нас дядька Пех. Он всех охотников привечает. Но он их еще у города перехватывает, а раз вы здесь одни, то я и подумал…