Элемент движения - Сергачева Юлия - Страница 37

— Точно! — Элия горделиво улыбалась.

Гиппогриф не казался особо обрадованным встрече, но и не пытался никого прикончить. Только свирепо косил на Брюса желтым глазом.

— Как ты…

— Я его украла.

— Как? Он покоряется только владельцу!

— Неправда. Он вообще очень спокойный. Просто не любит, когда его боятся.

Ну да. И почему Брюса не удивляет картинка, где Элия без размышлений вламывается на конюшню к гиппогрифу «покормить птичку»?.. Плевать ей, что конюхи наверняка за версту огибают стойло «птички», способной убить одним небрежным ударом клюва.

— Я уехала на нем из дома. А потом оставила возле таверны, в лесу, чтобы не привлекать внимания. Бряк предложил мне свою лошадь… Я надеялась, что Лако полетел следом и ждет где-то здесь.

— Лако?

Девушка слегка смутилась.

— Он не возражает, а мне удобно как-то его называть… Лако — от лакомка. Он мышей любит… дохлых, — все менее уверенно проговорила Элия и тут же с вызовом добавила: — Он забавный! И рад, что свободен и вновь может летать.

Гиппогриф Лако радостным не выглядел. В круглых глазах явственно читались природная злоба и презрение ко всем двуногим. Но, наверное, сейчас не самое удачное время на это указывать.

— О! Все мои запасы уцелели, — довольная Элия ворошила седельные сумки. — Я думала, что он их наверняка обронит где-нибудь… Тут есть еда. Перекусим? Заодно расскажем о своих приключениях… Это было, в общем, познавательно.

Брюс скрипнул зубами, вспомнив, как пытался затонуть в грязи.

— Перекусим. Только подальше от дороги.

— Скаты уже вернулись к городу.

Это верно. Погони с той стороны можно было не опасаться. Пока стражи приведут магов (если вообще приведут), пока те разберутся, что к чему (да и разберутся ли вообще?)…

Но, возразив, Элия все же последовала за Брюсом в чащу.

Как выяснилось, у нее было все «продумано». Она всерьез намеревалась заработать на путешествие или продать кое-какие драгоценности. «Немного. Только то, что мне дарили на именины». Случай подзаработать, играя в карты, она решила не упускать. А после того, как Бряк предложил испробовать свои силы в компании «посерьезнее», Элия попала в круговерть. Кажется, ее пытались напоить (и, видимо, удачно), и после того, как осознали, что она постоянно выигрывает, соперники пошли на подлость…

Бряк, наверное, был сильно разочарован. Рассчитывал на хитроумную специалистку в карточной игре, а привел всего лишь дилетантку, умеющую отлично блефовать.

Что было потом, Элия не помнила. Очнулась уже в яме.

— Ты удивил меня своим появлением, — честно сообщила Элия.

Брюс криво ухмыльнулся, перевязывая поврежденное запястье одолженным у девушки платком.

Они все дальше углублялись в лес. Летучие медузы дрейфовали меж ветвей, тускло мерцая. Пришлось искать тропу, чтобы гиппогриф мог следовать за людьми. Но тропа, и без того неширокая, становилась все теснее. Город, поманивший огнями, давно исчез из виду, только небо в той стороне было слегка подсвечено заревом.

— Здесь может быть опасно, — предупредил Брюс. — Этот лес стоит на болотах.

— Тропы прокладывают люди или звери. Они знали, куда идут.

— В этом лесу тропы прокладывают не только люди и звери. Вот здесь — отличное место, чтобы дождаться утра! — фальшиво обрадовался Брюс не самой презентабельной с виду просеке.

Гнилые стволы как попало завалили друг друга. Бурьян между опрокинутыми стволами торчал лохмотьями. Пахло тухлой водой, хотя притаившийся в скрюченных корнях вербы родничок казался чистым.

Гиппогрифу, впрочем, понравилось. Он с удовольствием развел крылья, взметнув тучу прелых листьев и демонстрируя свалявшийся нежный пух на боках.

— Пройдусь вокруг, может, травы полезной найду. Нам нужны силы для долгого перехода… — У Брюса даже челюсти свело от приторности своих интонаций.

Но уставшая Элия, кажется, ничего особенного не заметила, с готовностью занявшись костром. Не то чтобы Брюс был знаком хотя бы еще с одной баронской дочерью, но все-таки, по его представлениям, они себя должны вести не так хозяйственно…

Вздохнув, он вновь нырнул в лес, как в омут, — темно, прохладно, сыро и пахнет затхлостью. Здесь близость болот и Клеклой Хляби чувствовалась сильнее. Нестан располагался высоко, так что вода от него ушла быстро, отхлынув к Чистозеру, который стоял за Мокромховым лесом примерно на таком же расстоянии. Там вода держалась долго. Наверное, потому люди до сих пор селились севернее с меньшей охотой.

…Брюс ругнулся, по колено провалившись в болотное окошко. Пахнуло сероводородом. Хорошо еще, что не с головой ушел… Задуманное уже не казалось таким простым.

Костер в отдалении смахивал на одинокий, закатившийся под прогоревшие дочерна дрова живой уголек. Подмигивал, прятался за деревья.

Может, вернуться и попробовать с ней поговорить еще раз? Память тут же услужливо откликнулась, будто эхом, непреклонным «нет!», исполненным девичьим голосом.

Чертыхаясь, Брюс побрел дальше. Медузы лениво разлетались при его приближении. Глаза постепенно привыкали к темноте. Стало заметно, что земля и стволы слегка мерцают, орошенные «росой фей». Тусклой зеленью горят гнилушки, обсыпавшие корни. В зарослях справа багрово светятся чьи-то глаза… Моргнули. Исчезли.

Брюс перевел дыхание. И сразу же заметил то, что искал: небольшое, припавшее к земле растение, распластавшее листья, как пальцы. В центре — метелка усыпанного семенами цветка.

— Распространено широко, но растет исключительно в низинных, сырых землях, — с удовлетворением процитировал Брюс вслух «Свод растений». — Любит тень и сырость. В малых дозах действует как успокоительное…

— А в больших — как сильнодействующее снотворное, — откликнулась тьма внезапно. — Ты что это задумал?

Подскочил Брюс так, что треснулся макушкой о низкий сук. Вот что значит нечистая совесть! Нож, которым Брюс подрезал листья, выпал из рук и ускользнул в промоину между корнями.

— Дьенк, что б тебя!..

Это и впрямь был давешний коллега по схватке. Терпеливо подождал, пока Брюс разыщет оброненный нож, и лишь потом укоризненно заметил:

— Нехорошо так поступать.

— О чем ты? После всех этих злоключений нужно слегка успокоиться. А это — самое доступное.

— Ты срезал все листья. Хотя хватило бы и пары.

— Просто я запасливый. Еще повезло, что здесь не растет жечка. Вот как раз она вызывает временный паралич… — не без мечтательности в тоне добавил Брюс.

— Не делай этого!

— Я не хочу, чтобы меня убивали за то, что я не совершал… Мысленные пожелания в счет не идут.

— Ты все равно не сможешь вернуться к прежней жизни! Ты выдал себя.

— Не скажи! Для начала пусть попробуют доказать, что это я… — Даже Брюс понимал, что этот аргумент сильно шаткий. Некромантов так страшатся, что хватит и подозрения. Поэтому он вздохнул: — В конце концов, если за мной не будут гоняться из-за этой взбалмошной ду… то есть наследницы, я смогу затаиться и начать новую жизнь.

«С Аянной», — добавил Брюс про себя. Это тоже звучало неубедительно. Вместо перспективы стать женой изгоя стать спутницей беглеца?

— Дьенк, — Брюс поднялся с колен и встал напротив Тени, — я рад, что ты уцелел, и рад, что ты к нам снова присоединился. Но в твоих советах я определенно не нуждаюсь.

— Да. Ты предпочитаешь просто принуждать.

— Ты дал согласие!

— А потом передумал.

— Я сожалею, что заставлял тебя, но… У меня не было другого выхода!

— И сейчас нет?

— Да что ты так переживаешь? Плохо ей не станет. Ну проспит ночь. Отвезу ее к замку и сдам кому-нибудь на руки. Может, капитана встречу… — Последнее не показалось ему таким уж заманчивым. И Брюс раздраженно повторил: — Плохо ей не будет.

— Ты понятия не имеешь, что творишь.

— Я разбираюсь в травах.

— Я не про траву. Ты не можешь так поступить с ней.

— А почему, собственно? Именно так я и поступлю.

— Я не дам тебе этого сделать.

— Ну, — Брюс сорвал еще несколько стебельков растущей рядом сахарицы, — попробуй мне помешать. А предупредить ее ты не сможешь.