Запретный плод - Джонсон Сьюзен - Страница 84

— Все же ты оставался в браке вопреки ее советам.

— Пока я не встретил тебя, это не имело значения. Мы с Изабель жили каждый своей жизнью.

— Скажи мне, что ты счастлив, — тихо попросила Дейзи. К ней вернулось беспокойство, когда он с такой легкостью произнес эти слова «жить своей жизнью».

Они сидели в столовой, одни за огромным столом, слишком большим для двоих. Свет лампы был направлен на потолок, и это увеличивало высоту комнаты. По сравнению с обстановкой его парижской квартиры герцог необычно смотрелся в этой большой комнате, украшенной оружием, с низкой грубой мебелью. До Парижа было семь тысяч миль. Не захочет ли он вернуться к своему обычному стилю жизни, если поедет в сверкающий огнями Париж? Этот вопрос мучил Дейзи.

— Счастье — слишком слабое определение для моего теперешнего состояния, — сказал он спокойно. — Скорее это полная удовлетворенность. Много путешествуя по миру, сам не зная зачем, я фактически искал тебя.

— Хорошо, что ты меня нашел. А теперь скажи мне, тебе нравится мое платье к обеду? Вещи от Душе я буду надевать в других случаях. А в этом наряде я чувствую себя превосходно.

— Ты очаровательна. Моя ночная рубашка тебе очень идет.

Простая белая рубашка подчеркивала бронзовый цвет кожи и черные волосы Дейзи. Ее губы были вишневокрасными.

Герцог сидел с бокалом коньяка в руке и откровенно любовался этой восхитительной женщиной.

— Луи привез из твоего дома нарядов больше чем достаточно, но я рад, что ты выбрала к обеду именно этот. Правда, Аделаида бы тебя не поняла, Валентин, наверное, тоже. Они любят собирать людей вокруг себя. А мне нравится быть с тобой наедине.

— Если бы у меня не было моей семьи, о которой я беспокоюсь, мы бы поставили забор в долине и полностью отгородились от внешнего мира.

— Я не хочу сегодня думать о твоей семье и вообще ни о чем, кроме нас с тобой, — сказал герцог. — Давай еще немного побудем только вдвоем. Завтра мы обязательно должны съездить в город. Нужно проверить телефон и телеграф. Но это все завтра.

Перед тем как подняться наверх, Этьен хотел проверить, как чувствуют себя лошади на новом месте.

— Я скоро вернусь, — сказал он, отодвигая стул и помогая Дейзи подняться.

— Я пойду с тобой.

— Тогда мы захватим длинное пальто. Твой коротенький жакет поверх ночной рубашки не сохранит ноги в тепле.

Он взял шерстяное пальто из гардероба и надел на Дейзи.

— Чтобы моя девочка не замерзла, уже становится холодно.

— Я стала ленивой после четырех пирожных, — сказала Дейзи, когда они вышли во двор.

— Тебе не обязательно идти. Подожди меня в постели.

— Нет. Я хочу, чтобы ты потом проводил меня в постель, отнес туда на руках, не оставлял одну, чтобы ты любил каждый мой волосок и каждый палец, каждый мой вздох. Поцелуй меня.

Так он и сделал.

По пути в конюшню они останавливались несколько раз и страстно целовались под ночным небом, усыпанным бриллиантами звезд. Осенний воздух был прохладным, но сердца были согреты любовью, и им не было никакого дела до остального мира.

— Моя любовь к тебе больше вселенной, — прошептала Дейзи, когда Этьен усадил ее на солому перед открытой дверью в конюшню, откуда хорошо были видны звёзды. — И мне все равно, что сотни поколений де Веков перевернутся в могиле, когда узнают о твоем разводе, мне нет до этого дела. Ты мой.

— Ты не должна думать, что стала причиной развода. Мне следовало сделать это еще много лет назад.

— Мне грустно, — сказала Дейзи, — когда я думаю о том, что в твоем мире брак со мной для тебя, аристократа, позор.

— Бог мой, Дейзи, не смей даже думать об этом. — Он нежно поднял ее подбородок и сказал: — Ты для меня самая большая радость, самое большое счастье на свете.

Ее глаза казались огромными в лунном свете.

— Ты женишься на мне только… потому что… ребенок?

— Нет, никогда, хотя конечно… фу, черт! — Он начал сначала: — Я женюсь на тебе не изза ребенка, а потому, что ты самое главное в моей жизни. Я не могу представить себе жизнь без тебя. — Он вздохнул, его руки скользнули вниз к ее ладоням. — Хотя я надеюсь, что у тебя хватит терпения дождаться моего развода и нашей свадьбы. Это не может тянуться вечно.

— Мы могли бы пожениться сегодня, сейчас, — сказала Дейзи. Она внимательно смотрела на него, в голосе была какаято торжественность.

— Скажи как? — коротко спросил герцог.

— У нас, абсароки, свои боги. Они очень доброжея лательны, особенно к любящим.

— Я согласен, — мягко сказал Этьен, понимая, что Дейзи предлагает ему тот брак, который признается культурой ее народа.

— Я беру тебя в мужья. Я говорю это сейчас, и это навеки. — Казалось, ее теплое дыхание согревает холодный осенний воздух, тело было близким и теплым, а лицо светилось любовью.

— Я беру тебя в жены, и это навеки. — Он обнял ее за плечи, наклонился к мягким, теплым губам. Доброжелательные боги абсароки присутствовали при этом обряде — в ветре, в синем небе и темноте ночи, — боги, которые охраняют абсароки от неизвестных демонов и известных врагов, боги, которые любят народ северных равнин.

— Да будет так, — сказала Дейзи, закрепляя обряд.

Следующие недели были трогательной идиллией, это было время душевного отдыха и сближения двух людей. В один из таких дней они покупали одежду для будущего ребенка, и Дейзи заколебалась при входе в фешенебельный магазин для богатых родителей.

— Скажи, что ты покупаешь одежду для подарка, — предложил Этьен. Позже, когда они переносили многочисленные пакеты в экипаж, Дейзи сказала со слабым беспокойством:

— Ты видел, как они шептались, когда мы уходили. Что они подумали обо мне?

— Я то же подумал бы, ведь ты запиналась и краснела.

— Надо было уйти!

— Но тогда бы у нас не было всех этих маленьких вышитых вещичек. Какое имеет значение, что они подумали?

Дейзи резко остановилась и сказала с глубоким вздохом:

— Да, отец говорил мне, чтобы я поменьше интересовалась чужим мнением.

— Превосходный совет, — спокойно ответил герцог. — И теперь у тебя есть одежда для младенца, которую ты хотела.

— У нас есть, не так ли, дорогой?

— Абсолютно так.

— Давай поедем домой и все хорошенько рассмотрим, — сказала она веселым голосом, уже забыв о неприятных минутах в магазине.

— Давай, — согласился герцог. Любой из его парижских знакомых был бы изумлен: герцог де Век собирался потратить свой день на разглядывание детских мелочей.

Они провели несколько дней в домике Дейзи в горах, на далеком уединенном пастбище. Погода была идеальной, осень оставила свои цвета внизу, в долинах. Здесь, высоко в горах, солнце казалось ближе и теплее. Они лежали под солнцем днем и под звездами ночью, их переплетенные тела, их сердца были в согласии, их чувства согревались любовью.

Они говорили о своих планах, о возможности покупки Этьеном шахты, о продолжительности последней тяжбы в суде у Дейзи, о возможной поездке в Париж.

— Как только закончится развод, нам следовало бы пожениться во Франции, — предложил Этьен, — чтобы обеспечить право наследования для нашего ребенка.

— Мне не нужны твои деньги.

— Я беспокоюсь о наших детях, — исправился он с улыбкой.

— У меня есть собственные деньги.

— Я хотел бы, чтобы наш брак был законным во Франции. Кроме того, деньги твоего отца принадлежат еще и племени.

— Состояния Блэйз более чем достаточно для семьи. Все дети имеют доверительные фонды.

— Если мы женимся во Франции, то наследуется не только мое состояние, но и мои титулы. — Глядя на скептическое выражение лица Дейзи, он добавил: — Почему бы не позволить нашим детям самим решать… относительно титулов?

Она колебалась. Ее задел тот факт, что ее ребенок может иметь титул. Как и все, кто далек от преклонения перед аристократией, она не придавала этому значения, но ее ребенок…

— Да, это, конечно, справедливо. Какие титулы ты имеешь?