Запретный плод - Джонсон Сьюзен - Страница 76

— Очевидно, случилось какоето чудо, — сказал Бурже, отвечая улыбкой на приветствие. Он заложил руки с закатанными рукавами за голову и откинулся на спинку стула. — Хочу услышать все замечательные подробности.

— Первая: Лэтэв появится тут в течение часа с обнаженной головой, я полагаю. — Взявшись за стул, Этьен пододвинул его ближе к столу Фелиса. — Что касается подробностей, они действительно великолепны, но слегка непристойны и определенно вопиющи. — Герцог весело улыбнулся.

— Я полагаю, что вы не беседовали за чашкой чая после минувших месяцев борьбы со зловредной герцогиней об ее отвратительной концепции правосудия.

— Там, может, и был чай, — сказал герцог с вызовом. — Но их одолевала жажда другого рода…

— Их? — спросил Бурже. — Я от нетерпения просто…

— С ума сходите, не так ли Фелис? Оно и понятно. Они — это моя жена Изабель, которая не верила в развод до самого последнего момента, и ее друг, мы встречались с ним както в галерее. Я вижу на вашем лице нетерпеливое ожидание подробностей. Ну, угадайте же, что дальше?

— Застигнуты на месте преступления?

— Точно.

Истинный адвокат, Фелис сразу задал вопрос:

— Шарбю был свидетелем?

— Беспристрастным свидетелем в выгодной ситуации — под занавес.

Даже Бурже был слегка шокирован, хотя ему много чего довелось повидать, поднимаясь по социальной лестнице. Он знал, что разновидности порока не так уж сильно отличаются в разных классах, а только еще ярче проявляются в роскошном высшем обществе. Но герцогиня де Век была надменной, высокомерной и создавала иллюзию полного самообладания.

— Вы все это видели?

— Каждую извращенную подробность.

— Вы могли бы убить их обоих.

— Знаю, я сказал ей об этом.

Бурже слегка вскинул темные брови и почти с сожалением сказал:

— Возможно, вы слишком добры.

— Эта мысль у меня была, но такое происходит в порыве страсти, а страсть — не то чувство, которое связывает меня с Изабель.

— Вы все сделали с холодным расчетом?

— Разумеется. Это сэкономит огромное количество денег, разве не так? Черт, когда я увидел их на атласной софе отвратительного розового цвета, которую Изабель перетягивала множество раз — теперь я знаю почему — ненависть была первым моим чувством. Затем моя душа подпрыгнула выше снежных вершин Гималаев. Свобода! — подумал я. — Это свобода. Удивительно, я ехал с намерением умолять ее об одолжении. Может, фортуна повернулась к ней спиной и свершилось, наконец, божественное правосудие?

— Я думаю, что вы никогда не пытались ничего выяснить, — спокойно заметил Бурже.

— Вы имеете в виду, что я должен был раскрыть все это уже давно?

— Очень давно, и я думаю также, что вы надеялись уладить этот развод поджентльменски.

— Вам это хорошо известно.

— Я слишком много видел. И хорошо усвоил уроки.

— Что вы предлагаете?

— Вернуть часть ее приданого, не больше чем обязывает закон.

— Я хочу отобрать у нее дом. Сегодня я почувствовал, что воспоминания, которые возникают в резиденции де Веков, имеют для меня важное значение. Я могу дать достаточно, чтобы она построила или купила себе другой дом.

— Ни к чему быть таким щедрым.

— Я могу себе это позволить, — пожал плечами Этьен, радуясь своей огромной удаче. Ему не хотелось мстить. — Дам ей некоторую сумму на существование.

— С некоторыми оговорками. Чтобы защитить Дейзи от любых преступных посягательств.

— Тогда сами займитесь этим. Я понимаю мудрость вашего предложения, но не в состоянии вникать в каждую подробность. Я победил, но странным образом стыжусь своего чувства безграничного счастья… Я победил для Дейзи, нашего ребенка и нашего будущего. В самом деле, мысли о развлечениях Изабель с младшими сыновьями аристократов, которые покупали епископство благодаря своим семейным гербам, не могут удовлетворить меня… И я говорю это сейчас как блудный сын, вернувшийся на путь добродетели.

— Да, — согласился Фелис, он сам был свидетелем больших изменений, которые произошли в герцоге. — Вы попрежнему хотите уехать завтра? — спросил Бурже, зная, что только любовь была мотивом скоропалительного отъезда герцога.

— Да, на вас свалится вся нагрузка полностью. Телеграфируйте мне, если что, и я незамедлительно отвечу. Жюстен еще несколько недель будет в Париже, прежде чем уедет на Восток. Он является моим агентом на время моего отсутствия, обращайтесь к нему, если надо будет чтонибудь подписать.

— Что делать с предложениями Ворта?

— Заплатите им за согласие помочь. Пусть они сами назначат цену.

— Что с предприятиями в Амстердаме?

— Я только хочу вернуть свои деньги… То, что стоило мне подкупить Верлайна и Мервиля. Я, конечно, слишком мягок по отношению к ним. Пусть радуются, что так легко отделались.

— Никакой мести?

— Мы с Дейзи ждем ребенка, — сказал герцог. — Дейзи и я скоро поженимся, как только будет оформлен развод. Месть сейчас последнее, о чем я хотел бы думать.

— Небольшое предупреждение на фоне этого всеобщего счастья.

Герцог взглянул своими зелеными с сумеречным оттенком глазами.

— Учтите, что даже при капитуляции противника процедура развода будет длиться месяцы.

— Сколько месяцев? — Этьен подсчитывал сроки рождения ребенка.

— Четыре, может, пять, а скорее всего, шесть месяцев.

— Сделайте четыре.

— Сделаю все, что смогу.

— Мне нужно увидеться с Жюстеном и Жоржем. Это по поводу фонда для их экспедиции. — Герцог встал и протянул руку Бурже. — Заранее спасибо за все, что вы сделаете. Мы вышлем вам свадебное приглашение. — Герцог улыбнулся. — Я не вполне уверен, что осведомлен, как проходят свадебные церемонии в Монтане. — Тысячелетний опыт герцогского рода вдруг проявился в этих словах, прозвучавших с королевской властностью и благородством. — Но я очень рад стать женихом, — добавил он, и в его голосе слышалось волнение.

— Вы знаете, когда вернетесь?

— Все зависит от Дейзи.

Бурже кивнул, понимая чувства Этьена.

— Тогда я буду ждать известий от вас. И поздравляю.

— Спасибо, — Этьен закрыл на мгновение глаза и глубоко вздохнул. — Нам повезло, не правда ли?

— Да, — тихо сказал Бурже, — невероятно повезло.

Спустя девять дней герцог был уже в Монтане. Он стоял на платформе в Хелене прохладным ветреным полднем и посматривал на дорогу, ведущую в город. Луи проверял багаж, все ли в порядке. А герцог вспоминал, правильно ли он указал дату в телеграмме из Чикаго.

Когда Дейзи так и не появилась, герцог позвонил в дом Брэддока Блэка, и ему ответили, что мисс Дейзи в суде. Тогда он назвал свое имя. Дворецкий изумился, что герцог уже в Хелене, и очень извинялся, что его никто не встретил и сейчас нет никого, кого можно было бы послать на вокзал. Но он немедленно организует экипаж.

— Мисс Дейзи сегодня срочно вызвали в суд, ваша светлость, — вежливо объяснил дворецкий. — Вас ждали пятичасовым вечерним поездом.

А сейчас было десять утра.

— Я извещу ее, ваша светлость, что вы прибыли, — сказал дворецкий. И снова извинился.

— Не беспокойте ее в суде. Я со своим камердинером, он поможет перенести вещи в экипаж.

Герцог оставил Луи с багажом, а сам отправился в агентство по найму и продаже недвижимости. Раз уж у него оказался свободный день, он присмотрит себе дом. После того как они с Дейзи не виделись целый месяц, у него не было желания находиться под крышей Брэддока Блэка в качестве гостя, естественно, он не желал останавливаться и в гостинице. Он хотел уединения.

В агентстве герцог из всех вариантов выбрал ранчо. Два ранчо были выставлены владельцами из Англии на продажу после гибельной зимы 86го года, когда в хозяйствах погибло три четверти скота. В тот год у многих иностранных инвесторов лопнул бизнес, и часть из них забросили свои дела.

— Вы собираетесь разводить скот, ваша светлость? — спросил агент, удивившись тому, что герцог заинтересовался самым дорогим имуществом, но не задал ни одного вопроса о земле, а только выяснял, в каком состоянии дом и насколько он пригоден для жилья.