Держи меня крепче (СИ) - "Душка Sucre" - Страница 95

– Девушка, сфотографируйте нас, пожалуйста! Все равно без дела сидите…

Соня прожгла ее уничтожительным взглядом, под воздействием которого Лиз не стерлась с лица Земли только потому, что взгляд носил радиоактивный характер, дарующий мутацию. А мутация, как известно, дело, водворяющееся в жизнь со временем. «Так что у нее еще все впереди, и зубы раскрошатся, и волосы все выпадут годков через пять или, на крайняк, десять» мысленно подсчитывал Оливер, а Соня в душе ликовала, что ее подруга еще не потеряна для общества, раз очень удачно создает поводы для «якобы злости».

– Конечно, давайте мне фотоаппарат, – премилым голосочком, который не сулил ничего хорошего, отозвалась Сонька

– Спасибо, вы шибко любезны, – вручая аппарат в руки подруги, произнесла Лиза, а шепотом добавила: «Не дай бог, угробишь фотик, я угроблю тебя!«

«Спасибо за совет!« отозвалась Сонька с мстительной улыбкой.

– Что за кислые мины? – давала напутствия она. – Ты ее раздавишь в своих объятиях. А ты залижешь его до смерти, если снова присосешься, – кивнула Соня с зарождающимся чувством настоящей ревности на невинный поцелуй в щечку.

О том, что чувство настоящее она не знала, просто мысль левая мелькнула, что вызвало в ней волну непонятного раздражения. Соня совершенно точно знала, что Оливер ей не нравится, что он является лишь средством достижения поставленных целей, но почему-то ей действительно не нравилось, что «около него вечно крутятся всякие прошмандовки, еще и облобызать его стараются». И даже осознание того факта, что в данном случае с ним тискается Лиза, и даже не тискается, а играет роль фанатки, все равно не успокаивало ее. Соня грохнула фотоаппарат на столик, назвала Оливера «мерзавцем» и сказала, чтобы он за ней не ходил. Потому что ей надо было все обдумать. А заодно сделать вид, что он опять ее расстроил, так что пусть сидит теперь и думает в чем его вина.

Именно поэтому Соня сейчас сидела у барной стойки и трескала один за другим алкогольные коктейли, упустив момент, когда она от легкого опьянения ушла в море несознательного поведения.

– Ты такой прилизанный и гладкий, – рука Сони потянулась к лакированной прическе бармена, – как кегля… Большая…

Она заржала, заставив бармена смутиться. Лиза заметила, что Соня черту переступила, и горько выдохнула:

– Вот овца крашенная, не умеет же пить…

– В смысле не умеет пить? Так говоришь, как будто ты ее знаешь… Ты что, ее знаешь? – уцепился Олли за выскользнувшую из уст «фанатки» фразу.

– Нет, конечно! – резко покачала головой лже-девушка, наскоро придумывая отмазку. – Ты посмотри на нее – это же невооруженным глазом видно – она пьяна. Причем в хлам.

– Думаешь?..

– Вижу.

– А почему крашенная? Вообще-то… – он с секунду подумал говорить или нет, а потом махнул на это рукой, ведь они уже с Лиз час как треплются, и шепотом возвестил: – у нее парик!

– Ха! Парик? – рассмеялась ему в лицо девушка. – Это у меня па… – Лиза затихла, вовремя себя остановив, чтобы не выдать секретную тайну, ведь это у нее парик. – У меня, говорю, па… подруга есть одна, она тоже, как и эта твоя девушка, любит волосы во всякие экстремальные цвета красить.

– Зачем?

– Дура потому что, – искренне ответила Лиза.

– Ясно. А моя, значит, тоже крашенная?

– Угу… И готовенькая…

Оливер подскочил к Соне, которая оторвавшись от дерганья ушей бедного бармена и прервав сольное исполнение «Happy Birthday To You», осоловело уставилась на своего принца и повисла на его шее:

– Ми-и-илый, где ты был?

– Здесь, сидел и ждал, когда же ты обратишь на меня внимание, – честно признался Оливер, немного радуясь, что алкоголь подействовал на нее благоприятно, сделав из Сони любезный особу.

– Вот ты козел! – внезапно разъярилась она. – Я тут сижу одна, жду его, а он… он сидит и делает видит, что меня тут нет! А скалкой в лоб?

– Тише-тише, красавица…

– Молчи, чудовище! Хотя какое ты чудовище? – внезапная вспышка гнева сменилась ласковым замечанием: – Ты симпатичный. Даже красивый. Ты принц. Только без коня… Где же твой конь, заморский принц?

– Мой конь остался… за морем.

– Ты оставил его одного? – округлила глаза Соня.

– Нет, там для него есть специальный конюх. Он смотрит за ним. Кормит, выгуливает.

– Но ведь твой коняшка скуча-а-ает… – со слезами на глазах поведала готовая разреветься в голос девушка.

– И я скучаю…

– А как его зовут?..

– Его зовут… Вулкан, – пришло на ум Оливеру название в тот момент, когда взгляд коснулся ярких прядей Сони, напоминавших извергающуюся магму из жерла вулкана, впрочем, ее характер также соответствовал.

– Значит так. Езжай за ним, – решительно поведала пребывающая в состоянии неадеквата девушка. – Привези его сюда и только потом сможешь показаться мне на глаза. Потому что нельзя оставлять Вулканчика одного. Ты понял?

– Послушай, Сонечка, но…

– Никаких «но».

– Знаешь… Мы и так с ним каждый день созваниваемся. Делимся впечатлениями. Так что мы можем жить в разлуке, – нес полный бред Олли, а Соня его очень серьезно воспринимала, зато стоящая за спиной парня Лиза покатывалась со смеху.

Кто-то из посетителей уже активно снимал действо на мобильник, а недавно натерпевшийся от рук Сони бармен, знавший что «этот чувак в капюшоне» является знаменитым артистом, порывался позвонить на телевидение, но почему-то не звонил. Видимо дело было в том, что он номера телевидения не знал… А может в том, что первого умельца Соня с видом главного на районе гопаря, допрашивала на наличие телефона со свежей видеозаписью, а получив (с трудом), тут же утопила в подвернувшемся под руку стакане с коктейлем, высказав при этом удивленное: «Упс…»

Эта выходка сошла ей с рук, потому что вовремя подоспевшая менеджер Мария сразу после инцидента отвела потерпевшего в темный угол и что-то там ему наобещала. Судя по зажегшемуся лицу неудачного любителя съемки, ему пообещали не менее, чем золотые горы.

– За конем. Марш! А я подожду, – вновь вернувшись к своему кавалеру, строго сказала Соня.

Оливер развернулся, захватил за собой Лизу для разработки плана по выдворению Сони из клуба. Среди вариантов Оливера было купить белого коня и выдать его за Вулкана, а среди вариантов Лизы – дождаться, когда хмель выветрится. Или же напоить еще коктейлями, которые «вырубили бы ее нафиг».

Пока они активно решали что делать, Соня подсела к узкоглазому иностранцу, студенту по обмену из Китая, который по-русски говорил очень смешно, потому что знал его фигово и говорил на ломаном акценте. Соня же приняла китайца за корейца, добродушно полагая, что это одно и то же и, вспомнив смотренный ею пару лет назад азиатский сериальчик, решила поприветствовать азиата известными ей словами, причем она не знала на каком они языке: корейском, китайском или японском, но мысленно ассоциировала парня с героями шестнадцатичасовой дорамы, которую ее заставила смотреть Лиз. Причем все серии подряд. Без перерыва. Подобные сериалы Лиза очень любила и мечтала подсадить на них и Соню, но той хватило и одного, да настолько сильно, что любое узкоглазое лицо ассоциировалось у нее теперь лишь с этим сериалом.

– Хаджме! Орегато! – она сложила ладони и поклонилась, подражая главной героине.

Китаец немного опешил, но, впрочем, был привыкшим к «безумным русским», поэтому улыбнулся и ответил:

– Страствите! Страствите!

– Страстный ты, говоришь? – не поняла его Соня. – А по тебе не скажешь…

– А? – переспросил не разобравший ее слов желтолицый.

Соня схватила за ножку его бокал, стукнула им по лбу опешившего китайца и проорала ему в ухо:

– Кампай! – тот ее понял, огляделся, но чем ответить девушке не нашел, а она тем временем продолжала: – Ну, давай, до дна, мой друг-цыплёнок!

– Мне нет пить, – обреченно пожал он плечами.

– Йэ! – имея в виду «да», кивнула она и бокал ему не вернула, но приставила его к губам еще более огорошенного азиата и стала поить, приговаривая: – Пей, не лопни, телепузик. Йэ,йэ!