Держи меня крепче (СИ) - "Душка Sucre" - Страница 77

Леше план казался провальным, но спорить с Егором не получалось и вразумить казалось вообще нереальным.

– Неужели тебе нет дела до того, что будут думать люди? – не отчаивался он.

– Мне есть дело, – Егор вздернул вверх указательный палец, мол, не путай. – Но Лена только своему козлу скажет и будет хранить секрет до скончания веков. А ему скажет, потому что любит. Если он начнет растрезвонивать, я тут же замучу с какой-нибудь цыпой и все будет тип-топ. Но к тому времени они расстанутся! Или я его урою!

Егор развернулся, прекращая разговор, так как следовало наладить слежку за Леной, для этого надо было подключать Сеню с его видеокамерой. Еще можно было Соньку, но у нее вечно времени на семью нет, она же дико занята. А Стаса просить – не допросишься. Все вопросы в его адрес, словно в черную дыру улетают – ответа можно хоть три тысячи эр прождать, все равно не дождешься, а о том, чтобы поднять отодрать его зад от стула и оторвать лик от монитора, даже заикаться не стоит.

Парни попрощались, дверь Леша закрыл на все замки и отправился на кухню откупоривать бутылочку чего-то там пятизвёздочного, чтобы устаканить расшалившиеся нервишки. Другом была задумана нереально глупая игра, шитая белыми нитками. Но сильнее волновало то, что Алексей не оказался отвергнутым после раскаяния, а находился все так же в фаланге лучших друзей Егора. Это одновременно огорчало и радовало. Чувства сливались, объединяясь в коктейль Молотова, не иначе. А сейчас в этот крепкий коктейль потихоньку вливалась еще и горькая пятизвёздочная хрень, обжигающая горло.

На следующий день, проснувшись, я запретила себе думать о событиях прошлой ночи, но это было лишним, потому что мне просто было некогда думать о ком-либо, когда передо мной маячили все кому не лень. Звонят по тысяче пятьсот раз в час и требуют твоей личной аудиенции. Хорошо еще я телефон временами забываю зарядить, так что он временами бывает разряженным. И я в это время недоступна. Счастливые часы…

Но и они заканчиваются, а мой телефон вновь разрывается действующей на нервы мелодией. Неужели я считала ее романтичной? Ужас!

– Алло! Приветик, ДСС! Ты вся такая недоступная сегодня, – раздалось радостное восклицание моего нового друга.

– Оливер! – мгновенно догадалась я. Хотя, конечно же, этому посодействовало то, что его номер был сохранен в телефонной книжке моего телефона.

– Как дела, зай? Занята?

– Ээ… Вообще-то, да, – медленно и нехотя протянула я, зажав телефон между ухом и плечом, а другой рукой, между тем, выжимала тряпку – до его звонка я мыла пол.

– И чем же? Если не секрет…

– Не секрет. Полы мою.

– Ого! – бурно прореагировал Олли. – Неужели одной рукой? Хозяйственная значит, – я мысленно представила, как его лицо озарила широкая теплая улыбка. – Тёмке повезло с женой…

– С кем? – я незамедлительно ужаснулась, представив, что он знает правду.

– …будущей. – как ни в чем не бывало закончил парень. – Ну, когда вы поженитесь, вы будете муж и жена.

Супер, конечно, что он не знает, но мысли, бродящие в его сознании, мне совсем не нравятся. Сам пусть женится, раз такой умный.

– Я не уверена, что…

– Ой, да ладно. Будешь моей невесткой.

Требовалось быстро переубедить Оливера в возможности того, что мы с Шером не можем быть женаты.

– Не думаю, что Артём такой дурак, чтобы связывать себя брачными узами, – мне прям самой понравилось, как сказанула.

– Ага, он не дурак. А знаешь народную мудрость? – и, не дожидаясь моего согласия, просветил меня: – Только дураки женятся, умные выходят замуж!

– Ты прав, – рассмеялась я шутке, но разум все еще вопил, что нужно сворачивать со скользкой дорожки, то есть темы. – А что ты хотел?

– Я надеялся, что если ты не занята, конечно, и если у тебя есть немного времени, ты потратишь часть его на меня… – с частично напускной робостью, долей интеллигентности и придыханием сообщил мне Оливер.

– Мне ведь в больницу надо еще успеть, – я хотела сделать перевязку, если ее вообще на гипсе делают.

Но моя рука чесалась до невозможности, так что попасть в больницу надо было в любом случае.

– Хорошо, заскочим и туда, а потом гулять!

– Я даже не знаю…

– Соглашайся, будет весело, – пообещал парень.

– А как же твоя девушка? Да и Шер, думаю, будет против.

– Да, Шер – знатный ревнивец. Но мы же ему не скажем. И, вообще, это же не свидание. Просто два друга решили вместе посидеть, поболтать… И подружке моей не скажем… Кстати, хочу посоветоваться на ее счет.

Конечно, на мнение Шерхана мне было наплевать с высоты Эйфелевой башни и Останкинской, поставленных друг на друга, но не говорить же об этом Оливеру. У нас ведь вроде как конспирация задумана. Я всего лишь хотела убедиться, что он нашу встречу не принимает за нечто большее, а то мало ли что в голове у этих переполненных гормонами взрослеющих парней.

Так что, услышав, что это не свидание, я дала согласие на встречу, и мы забились на полтретьего часа дня в сквере именитого прозаика позапрошлого столетия Чехова, чтобы оттуда пойти вместе в больницу. Ему идти со мной было необязательно, но Олли настоял, а я не стала возражать.

До этого времени я успела навести дома относительный порядок и ринулась к шкафу переодеваться, когда обнаружила, что в мой шкаф из чемоданов подруги переехал один «замечательный» зверёк по имени Нечего Надеть. Я всё в шкафу перерыла в поисках чего поприличнее, хотя раньше такими вопросами вообще не заморачивалась, а сейчас почему-то мне не нравилось абсолютно ничего из своих вещей. Я без конца примеряла одну вещь за другой, чертыхалась сквозь зубы, вертелась перед зеркалом, в итоге спящая в комнате Соня проснулась и бросила на меня яростный взгляд:

– Сколько можно копошиться? – тихо и в то же время злобно прошипела она.

– Прости, не знаю что выбрать… – пожала я плечами.

– Если бы у тебя на вешалках была одежда, из нее можно было бы выбирать, – с видом известнейшего дизайнера модной одежды перебив меня, сказала сестрёнка.

– У меня есть одежда. Просто она не подходит.

– Куда не подходит? На свидание? – почти просвистела она.

– Нет! – тут же отмела я неправильный вариант. – Просто встреча.

– На «просто встречу» даже твой отстой подойдет, – махнула на меня рукой Сонька. – Хоть мешок надень – твоим друзьям пофиг. У них же вывих черепно-мозговых аппаратов пожизненный, как и у тебя.

– Не надо так о людях говорить, тем более о тех, которых не знаешь… – встала я на защиту своих немногих знакомых, которых люто ненавидела сестра.

Да, я дружу с теми, с кем другие общаться отказываются. Вернее, я с ними здороваюсь, интересуюсь, как у них дела и что нового в жизни произошло. Мне не сложно, а им приятно. И я считаю их друзьями, но понятие «друг» в их случае не имеет приставки «лучший». Своих лучших друзей я по пальцам пересчитать могу. Тех, за которых готова рискнуть жизнью… Хотя не уверена, что не рискну и ради других людей… То есть я не знаю как поведу себя в экстремальной ситуации, но своей жизни без Леси или Егора не представляю как таковой. И без своей семьи. Да, тут все запутано. Но вот те друзья, которые из категории «обычных», а, по словам Леси и Сони, «ущербных» действительно не переживают по поводу того как я одеваюсь, накрашена ли, имею ли дорогостоящие гаджеты. Они просто рады мне такой, какая я есть. И этим они милы моему сердцу.

Но сейчас Сонька путала. Она же не знала, что мой новый друг совсем даже не ущербный. И все равно она не права, говоря плохо о них.

– Ой, избавь меня от сегодняшней проповеди, мать Тереза! – закрыв руки ушами, заорала сестрёнка громче любого мегафона.

– Хорошо, хорошо, – сдаваясь, я подняла здоровую руку вверх.

Увидев мой жест, Сонька убрала руки от ушей и на мгновение задумалась о чем-то, а потом, к моей неожиданности, предложила следующее:

– А давай ты оденешь что-нибудь из моего гардероба.

Я опешила, онемела, чуть не грохнулась на пятую точку, но в итоге согласилась на эту рискованную задумку. Понятия не имею, с чего она раздобрела, но была этому несказанно рада. Вероятно, она поняла, что наша последняя ссора была ошибкой и решила таким образом загладить вину. Откуда же мне было знать о коварных замыслах моей любимой младшей сестры, затаившей в глубине души на меня обиду, и пытавшейся уничтожить меня в глазах моего парня, коим она считала Шерхана.