Держи меня крепче (СИ) - "Душка Sucre" - Страница 140

Артем выходить из машины не собирался. Но уезжать, видимо, тоже.

Он лишь упрямо пялился вслед смешной парочке, хотя за это Илья поручиться не мог, так как не видел, всего лишь догадывался и разрывался на части от желания «погнаться за обоими зайцами».

К тому же водитель, осознав, что его клиент при деньгах, решил борзеть дальше и начал непрозрачно намекать, что за простой тоже неплохо было заплатить, так как «тачка, хоть и железо голимое, но двигатель он не на помойке нашел». Фотограф, отдав ему всю наличку еще в начале пути, с жалостью прикидывал спустить ли тому колеса на тачке, или поцарапать обшивку и содрать краску на капоте, а может просто проломить водиле жбан. Его задумчивое лицо с сузившимися глазами, которое было перекошено оскалом в лучших традициях триллера о маньяке-убийце, свидетельствовало о явной работе мозга и последнему совсем не нравилось.

Перед самым входом парочку Лены и Сени настиг новый герой дня – прятавшийся под зонтиком-грибочком парень в балахонистых одеждах и белых Эир Форсах, которые ни Илья, ни Шер не могли не узнать. Оба наблюдателя заинтересовались увиденным, потому что на типичное «привет-как дела-норма» это похоже не было…

«Что шеровская малышка имеет общего с его братом? « – подумалось Илье.

«Убью на хрен обоих!« – воодушевился Артем.

Уже кляня себя за излишнюю жадность и заметив, что эскалейд вновь тронулся, водитель-рвач тоже поддал газу и направился следом, самостоятельно решив за своего пассажира за кем тому продолжать вести слежку.

Илюха отэмэсил парням, чтобы держали курс на «Безумный мир», а сам тоже от него далеко не уехал – Шеридан тормознул за углом. Он деловито покинул тачку и направился следом за своей «любовью».

Прямо на входе в момент, когда моя нога запнулась на пороге перед автоматическими дверями, а мы с братишкой уже готовы были ухнуться вниз головой (ладно, готова была только я, а он оптимистично верил в лучшее), нечто громоздкое и мягкое накинулось на меня со спины и сжало в крепких объятиях. Сеня, оказавшийся между нами, взвыл фальцетом.

Наша троица шумно вкатилась в холл.

Уж не знаю почему, но я по великой дурости душевной решила, что этот пытающийся меня раздавить медведь – Шер, решивший все-таки меня прибить или просто задушить, так что тоже взвыла (все же инстинкт самосохранения у меня есть, правда, проявляется он крайне редко):

– Пусти, маньяк! Руки прочь от меня, извращенец!

Маньяк и извращенец руки прочь не убрал, лишь чмокнул в висок (хотел в лоб, но я удачно извернулась), носом об мою черепушку потерся, словно потерявшийся щенок и заорал мне в ухо:

– Ну, ты мочишь, Ленка!

Его голос, после того, как я обрела слух, был идентифицирован мной как не шеровский, во-первых, но как знакомый, во-вторых.

Следом за слухом вернулось и зрение, так что я имела возможность, наконец-то, созерцать друга, чуть не раздавившего меня как слон таракашку улыбающегося во все свои тридцать две «радости» стоматолога.

– Олли? – он радостно закивал, хотя вообще непонятно из каких соображений звучал мой «супер-логичный» вопрос. Ведь то, что это Оливер, и так было ясно. – Нельзя же так кидаться на людей!

– А я что? – невинно округлил он глаза, подавая мне руку, чтобы я поднялась с пола. – Я же просто сос-ку-чил-ся!

– Я тоже… скучала. Но я же не кидаюсь на тебя!

– Кидайся, – широко разомкнул он свои объятия.

Побоявшись все же оказаться выдавленной, как тюбик с мясным модификатом из провизии космических пиратов, в распростертые объятия я не кинулась. А принялась стягивать с себя дождевик, который в тёплом сухом помещении тяготил. Концы длинных рукавов моей футболки подмокли, что тоже не радовало, и я пыталась их выжать по мере своих скудных возможностей.

– Вы придурки! – констатировал Сенька и покрутил пальцем у виска, чтоб мы реально осознали, что это факт и обсуждению не подлежит.

– И чё? – ничуть не обиделся Оливер.

Он по-братски хлопнул меня по плечу, я чуть снова не рухнула на пол. А стоящая рядом семейная пара в числе папы, мамы и трехлетнего дитятки смотрели на меня с укором. То есть с укором смотрел только глава их семейства, маман же с упоением оглядывая моего дэ-эс-чэ, на меня глядела ревниво и с неодобрением, а вот малыш порадовал – он ткнул в Олли пальцем и сказал, что тоже хочет мешок носить. Мамочка на него шикнула, тряхнув копной рыжих волос и, загадочно погладив свои веснушки на щеках, вновь уставилась на предмет своего обожания и расплылась в довольной улыбке. Ее муж заметил это, схватил сынулю, отбрыкивающегося всеми правдами и неправдами, и пошел на выход. Женушка побросала взгляды: то гневные в сторону удаляющейся хлипкой спины мужа, которого дома ждала персональная взбучка, то упоительные в сторону всенародного любимца, теребя в руках невесть как оказавшийся там блокнотик с ручкой (автограф взять хотела, поняла я). Но, шумно выдохнув, с отчетливым яростным бубнежом себе под нос: «Ну, скотина, ты сам решил свою судьбу», – она потопала за своей лично грушей.

Сенька хихикнул и уже серьезно вставил:

– Вы точно придурки. Из-за вас скотину пустят на мясобойню.

– Фу, мы та-а-акие плохие, зай, – хохотнул Оливер, закатив глаза.

Я в шутку пихнула его под ребра, он в ответку сделал вид, что ему как бы жутко больно (актёрище!), я поверила и кинулась его спасать, а он оказывается склубковался на полу и ржал себе под нос.

– Ты как твой дурак-брат, – обиженно заявила я.

Олли немного поднапрягся и прекратил хохотать, удивленно вперив в меня свои ясные голубые глазки:

– Почему дурак? То есть, нет, я согласен, что он не блещет интеллектом и вообще…Но у вас же любовь вроде? – одна бровь гибким дождевым червяком из отряда беспозвоночных поползла наверх.

Понятия не имею, что там было на моем лице, но ситуация, где нас, возможно, могли раскрыть мне не нравилась.

– Конечно, любовь, – поспешно опровергла я его крепнувшее подозрение. – Большая и крепкая. С первого взгляда. Я его только увидела, а в голове сразу искры, искры, искры… – начался вдохновенный полет фантазии: – Мозг улетел сразу, как в рекламе «Ред Булл», раздробившись на маленькие мозгики…

– Эй, дурашка, мозг в кучку собери! – разулыбался Олличка.

Я решила играть до конца, хотя обманывать мне и не нравилось, но дело в том, что частично это была правда… По-блондинистому глупая, жестокая немного, пугающая до дрожи в коленках и какая-то… новая что ли… Просто раньше я об этом старалась не думать, а сейчас, пытаясь соврать, я вдруг начинаю понимать, что, по сути, говорю почти правду… Блин, мне нельзя так много думать! Это чревато последствиями в виде розовых соплей.

– Ты же хотел услышать про мою… то есть нашу любовь… – сказала я слишком серьезно. Тихо и серьезно. Дурацкое сочетание, которое сигнализирует о правдивости.

Нет, я не верила в «нашу» любовь, это абсурд полнейший, но дебильные чувства в области сердца уже начинали плести свои коварные сети. И я отчетливо осознаю, что окажись он сейчас рядом, мне было бы куда комфортнее, чем без него. И я… я… скучаю по нему?

Где тут стена? Мне надо срочно вправить себе мозг посредством методичных телодвижений.

– Лена, Лена! Ты куда улетела? В космос? А меня взять с собой? – надрывался рядом Оливер, потому что я незаметно для себя ушла в себя. Как тавтологично…

– Космос отменяется. У меня любовь на Земле, – печально констатировала я, разумом саму идею любви отвергая.

– А я думал, у вас любовь внеземная.

– А я думала, мы пришли в парк развлекаться, – укоризненно перевела я тему. И похвалила себя за находчивость. Даже руку себе мысленно пожала.

– Точно! Я сейчас билеты куплю, – глаза Олли разгорелись задорным пламенем. – А кто это с тобой? Тот малыш, – он стал вертеться вокруг своей оси в поисках моего малыша, но того и след простыл.

– Это мой братик.

Да куда же он запропастился? Видимо, устав нас ждать, Сенька свалил покорять этот «биг крэйзи таун» самостоятельно.