Держи меня крепче (СИ) - "Душка Sucre" - Страница 129

Как вдруг… в комнату вломился гиппопотамных размеров бугай с мечом в руке и страшным голосом возопил, лопая мои барабанные перепонки:

– Стоять – бояться! Руки вверх, и-ироды!

Я восприняла его слова очень близко к сердцу, подпрыгнула в последний раз, задела локтем кастрюльку (случайно!), а она, получив ход, по инерции полетела в чувака с мечом.

Тот принял летящий в него снаряд героически, не пригнувшись, лишь пискнул напоследок и осел на пол, шипя сквозь зубы всякие ругательства. Приглядевшись к нему, я узнала в нем Максима…

– Дядя, это ты? – я все же решила спросить, а то мало ли, а вдруг это очень сильно него похожий фанат, просто мне сложно понять, зачем Максику надо было измазывать все лицо губной помадой и растаявшим шоколадом.

– Племяшка? – удивился в свою очередь дядя.

– А ты к-кого ож-жидал увидеть?

В моем воображении рисовалась картина, что мы с Шером спалились, а дядя был как раз тем, кто нас обнаружил, и пребывал в состоянии дикого счастья, типа это именно то, что он и хотел увидеть… Шиза, короче.

– Грабителей… – честные глаза уставились на меня с укором, будто я этих грабителей себе под юбку спрятала… под халатик. Не буду же я их туда пихать!..

– Каких еще?

– Ну, тех которые пришли по нашу душу… то есть хату…

– Макс! Мы идем на помощь! – раздался отчаянный вопль из прихожки и на пороге нарисовался папандр со сгруженными в рубашку огромными картофелинами, три из которых он успел запустить в меня с криком: – Получи, фашист гранату! – пока до него не дошло, в кого он пуляется.

Рядом с ним по обе стороны стояли Стасик с Сеней: второй, как обычно, в обнимку с камерой, а первый тоже со съедобными снарядами, но он, в отличие от моего брутального папульки, не стал отстреливать меня с энтузиазмом снайпера-любителя. То ли постеснялся бить человека, то ли сразу определил, что вместо грабителей у них в меню всего лишь я.

– Доча? А что ты тут делаешь?.. – невинно захлопал ресницами папа, пока я потирала ушибленное плечо, ладно еще другие две «гранаты» полетели в молоко, не задев меня, они стремительно пронеслись куда-то под диван.

– Грабительствую… – накуксилась я.

– О-о-о! – раздались стоны дяди, которому надоело слушать наши взвизгивания по поводу неожиданной встречи, и он решил привлечь внимание к своей искалеченной персоне. – Ты меня почти убила…

– Дочь! Что с твоим лицом? – на моего папашу повизгивания младшего братца никакого действия не возымели, зато его очень заинтересовала моя травма.

– Да так, об косяк приложилась, – отмахнулась я.

Из-под дивана стали доноситься подозрительные похрюкивания, так что пришлось спасать ситуацию. Чтобы отвлечь внимание, я типа случайно уронила со стола стакан, разбившийся вдребезги, и стала ходить по комнате, громко топая, создавая бурную деятельность по избавлению пола от осколков. Я рылась в ящиках, будто ищу что-то важное, при этом я много шумела, а, тем временем, всхлипы Макса стали еще громче, и я расщедрилась на компресс со льдом, каким совсем недавно облагодетельствовал меня муженек. Вот бывает же и от него польза…

Зато папа ласково погладил меня по голове, сказав при этом:

– Ты такая неумеха и растяпа… Хорошо, что у тебя появился парень. Знаешь, он мне нравится. Думаю, он будет тебе хорошим мужем, надежным…

– Папа! – оскорбилась я. А с другой стороны, мне стало стыдно, что я его обманываю. – Папа, – уже спокойнее, – давай оставим эту тему.

– Как скажешь.

Он еще немного потерся около брата, а потом пошел открывать дверь нежданному гостю, который остервенело насиловал звонок.

Через минуты две он притащил в комнату заказ из пиццерии и поблагодарил меня за проявленную заботу.

Мой папаня решил, что это я для них специально заказала. Полный абзац! Как он вообще пришел к такому выводу?

Потом они еще целый час ели эти пиццы, запивая апельсиновым соком, а потом, когда не осталось и кусочка, испарились по комнатам. Первым свалил Стас, вместе с ним, к моему превеликому облегчению, кухню покинули Максим и папа, пожелав напоследок: «Ты больше не кулинарничай». Сенин след тоже простыл, а то, как он ползал по полу с камерой наперевес, осталось мною незамеченным – и хорошо, что так, а то пришлось бы всю ночь стоять над его душой и требовать вернуть запись с укомплектованным под диван Тёмой.

После того, как я осталась на кухне одна (условно одна), Шер явил себя миру. На глазах его были слезы, а руки он подозрительно прижимал к животу:

– А-а-а! Я думал, это ты смешная, а у вас семья – просто ахтунг! У меня от вас живот чуть не надорвался, – доверительно сообщил он мне.

– Как будто в первый раз их видишь, – проворчала я.

– Я, наверно, частенько буду у вас зависать… – «обрадовал» меня Шер.

– Что? Сдурел?

– Да я тут подумал, пока лежал, что если в неделю хоть раз устраивать себе подобные вылазки в цирк, то можно себе лайф не хило растянуть!

– Ты… Ты… ты просто дурной.

– Правда, я великолепен? – он вздернул мой подбородок указательным пальцем, приближая мое лицо к своему. Я резко дернулась и вырвалась.

– Ты отвратительный.

– Не, – категорично вставил Шер. – Мне моя интерпретация больше нравится. Ладно, веди в свои хоромы.

Мы на цыпочкам прокрались к двери в мою комнату. То есть на цыпочках кралась я, причем с грацией слона в посудной лавке, а Артем вообще ни капли не напрягаясь скользил за мной тенью, при этом он не издавал ни звука. Мне аж завидно стало.

Дверь перед ним я раскрыла нехотя. Но все же я обещала…

Щелкнул выключатель.

– Ого, тут у тебя две стихии? – тут же оценил обстановку Артем.

– С чего ты взял?..

– Оглянись.

Я послушно огляделась. Моя сторона комнаты была обычной. А вот сонина впечатляла своей оригинальностью. Я никогда не задумывалась раньше, что мы даже в оформлении половин комнат настолько выражаем себя.

– Точно… – покачала я головой.

– Эта сторона скучная, – он ткнул в мою.

Я тут же надулась и гордо соврала, то есть приврала:

– Это сторона сестренки. Моя эта.

Он ухмыльнулся, конечно же, не поверил. Но комментировать не стал.

– Тогда ладно. Буду спать на кровати сестренки, чтобы не смущать тебя.

– Да-а? – округлила я глаза. – А знаешь, моя кровать удобнее… – и с видом продавца подержаных машин принялась нахваливать «товар», – ты как раз себе все отлежал, наверное, лежа на деревянном полу, так что, ложись-ка ты на мою кровать!

– Что ты, что ты! – притворно поднял он руки. – Мне и тут не плохо, – он нахально развалился на моем ложе.

– У тебя спина же будет болеть…

– Может, ты мне массажик устроишь?

– Иди ты… в баню, – отказалась я от попыток его переубедить. А пусть себе спит, где хочет, лишь с утра его духа здесь не было.

– Только если с тобой, – с видом искусителя отозвался Шерхан, приподнявшись на локте и зазывно глядя мне в глаза.

Я смутилась.

– Нет уж, спасибо, – процедила я сквозь зубы, глядя как этот гад раздевается. – Ты что делаешь, извращенец?

– Ты мне в одежде спать предлагаешь?

– А чем не вариант?

– Обычно я сплю голым…

– Ты точно извращенец!

– …но сегодня, так и быть, останусь в одних трусах.

Наблюдать его в одном исподнем я не решилась, так что со скоростью света метнулась к выключателю и вырубила свет.

– Спокойной ночи, – буркнула я ему, а сама залезла на подоконник. Спать не хотелось.

– Сладких…

За окном меня встретил отблескивающий в темноте сонный город. Я приоткрыла форточку, чтобы вдохнуть свежий воздух и уткнулась лбом в прохладную поверхность стекла. Все это так умиротворяло… На улице стал накрапывать дождик. А ведь его уже давно не было. Вся земля иссохлась в ожидании дождя. Я вся иссохлась. И так устала. Я люблю дождь. Люблю шоколад, клубнику, «Киндер-Сюрприз»… И еще люблю зиму…

«Ты любишь зиму, я полюбил бы зиму тоже.

Я знаю точно – нет ничего невозможного.