80 лет форы - Артюхин Сергей Анатольевич - Страница 61

– Да как ж так, Михал Карпыч? А вдруг он чего важное знает?

– Ну да, конечно, знаить он чего. Еще скажи, что это офицер из ихнего штаба – счас прийдет и все расскажет – где, кто, когда…Вот и на Империалистической – я б даже и тогда в такое не поверил, хотя молодой совсем был. А счас…обычный солдат это.

Недовольно посмотрев на разглаживающего пробивающиеся усы солдатика, сержант все же опустил винтовку.

– Ладно. Топай.

– Куды?

– Куды-куды. К командиру, будить. А ты чего думал?

– Да я ниче, я просто. Я это, в общем…есть, товарищ старший сержант!

– Не есть, а командира будить, давай уже.

Посмотрев в спину удаляющемуся парнишке, сержант удрученно помотал головой. И вот таких у него во взводе – каждый второй. Пацаны еще совсем, мозгов нет, ни ума, ни опыта…Тока детство в одном месте играет. Счас, конечно, поумнее стали, а то как вспомнишь, какими еще пару месяцев назад были – диву даешься, как не поубивались еще… Хотя, если вспомнить сколько таких вот ребятишек все-таки погибло – ведь немало совсем.

Вспомнив свои первые дни в окопах Империалистической войны, сержант вздохнул и почесал старый шрам на ноге – оставшийся с тех давних времен след немецкого осколка.

Дождавшись, когда немец подберется поближе, Михаил Карпович тщательно в него прицелился и громко крикнул:

– Хенде хох!

Немец тут же замер, подняв над головой руки. Учитывая, что пробирался он в полусогнутом положении, поза выглядела забавной.

– Не стреляйт! Я ест офицерь! Я сдаваться!

Подошедший именно в этот момент злой лейтенант с парой солдат, включая отправленного за ним Леню, коротко бросил:

– Ком цу мир! – и затем тихо добавил, наклонившись к сержанту:

– Михал Карпыч, хрень какую выкинет – пристрелишь. А то, скоты эдакие, совсем задолбали, поспать уже нельзя.

Осторожно приблизившийся к русским окопам немец явно чувствовал себя неуютно. Тем не менее, он довольно уверенно спрыгнул к советским солдатам.

Опередив собирающегося что-то спросить лейтенанта, немец уверенно произнес:

– Я есть майор Иоахим Кун. У меня есть сообщение для вашего командования.

27 июля 1942 года.

Москва, Кремль.

В главном кабинете страны сидело пять человек. Точнее, сидело четверо – один из них по известной привычке прохаживался по кабинету.

Сталин, Шапошников, Берия, Молотов и Ледников ожидали прихода еще нескольких человек – Микояна, Ворошилова и Тимошенко. Полученная не так давно информация заслуживала, самое меньшее, пристального внимания.

Наконец, ожидаемые лица прибыли – сначала Микоян с Ворошиловым, а еще минут через десять в кабинете появился еще и Тимошенко.

Коротко поздоровавшись, нарком обороны быстрым шагом прошествовал к своему месту за столом. Коротко кивнув, Сталин негромко заговорил:

– Товарищи, еще раз добрый день. Вопрос, который мы должны с вами обсудить – это вопрос феноменальной важности, – после этих слов говорящий без всякого акцента вождь замолчал. И через несколько секунд обрушил на присутствующих небо:

– Мы будем обсуждать капитуляцию Германии.

ГКО был, мягко говоря, ошарашен. Молчание затягивалось, когда не выдержал Молотов:

– Товарищ Сталин, а не кажется ли вам это…ну несколько преждевременным? Ведь наши войска только-только вошли на территорию Рейха?

Вождь знаком дал слово Берии.

– Чуть меньше недели назад, двадцать первого числа, через линию фронта на нашу сторону перешел немецкий офицер, майор Иоахим Кун. Согласно его информации, подтвержденной из нескольких источников, в том числе и из Особых, в среде немецких офицеров созрел заговор против Гитлера и нацистов. Более того, этот заговор находится в последней фазе.

В кабинете пронесся тихий гул. Тем временем Берия продолжал:

– Кроме того, помимо офицерского заговора, имеется также и заговор финансово-промышленных группировок, мечтающих о захвате власти в Германии.

Увидев кивок Сталина, глава НКВД замолчал.

– Заговор против Гитлера явление крупномасштабное. В нем участвуют десятки людей разных политических и религиозных убеждений, чиновники, военные, промышленники и ученые, – вождь говорил медленно и тихо, но каждое его слово было более чем прекрасно слышно в абсолютной тишине, стоящей в кабинете.

– Важно то, что группа заговорщиков-военных является сторонником ориентации на СССР, а также возобновления мирных и взаимовыгодных германо-советских отношений. А воротилы из финансовых групп, организовавшие свой собственный заговор, ориентируются на Англию. Хотят сохранить содержимое своих карманов, – Сталин покачал головой. Затем снова дал знак Берии продолжать:

– "Штатский заговор" возглавляет Карл Фридрих Герделер. Его позицию разделяют следующие лица: президент рейхсбанка Ялмар Шахт, рейхскомиссар прусского министерства финансов Йоханнес Попиц и многие другие. Можно отметить, что из "гражданских" исключением является прекрасно нам известный посол Шуленбург – он сторонник сотрудничества с СССР.

Теперь о "Военном заговоре". Его лидером является Людвиг Бек. Также в него входят Гудериан, фон Клюге, Роммель, Канарис и множество других офицеров Вермахта, в том числе среднего звена. Казнь фон Бока не принесла Гитлеру популярности в их среде.

Майор Кун перешел на нашу сторону не просто так. "Военный заговор" стремится получить нашу поддержку и гарантии сохранения Германии в случае успеха их плана. Естественно, они согласны капитулировать, – Берия замолчал.

– Крысы бегут с тонущего корабля, – едко прокомментировал Ворошилов.

– А больше им ничего не надо, кроме наших гарантий? А то может им еще и оружия дать? – саркастически поинтересовался уже Тимошенко.

– Проблема в том, товарищи, что "Гражданский заговор" тоже близок к завершению. Это не учитывая того, что про СС мы не знаем – а там вполне возможен свой заговор. Мы и про "гражданцев" знаем по случайности – из Особых источников. Ну и еще майор Кун помогал им доставать оружие, – рокочущий голос Ледникова перекрыл тихие реплики остальных. – А значит, если первыми успеют штатские, то на нашем горизонте резко вырисовываются перспективы войны с Союзниками, чего нам пока совершенно не нужно…

– Кроме того, стоит вспомнить про те миллионы солдатских жизней, которые мы сумеем сберечь в случае немедленной капитуляции Германии, – добавил уже Молотов. – Вот только нам нужно побольше с Рейха стрясти.

– Это бесспорно. Восточная Пруссия более не будет существовать. Кроме того, мы должны серьезно ободрать их промышленность. Но важным вопросом являются наши собственные границы и интересы в Европе, особенно Западной. В частности, что с Францией, с Виши, с Бенилюксом, с Италией?

Послышались предложения. Вождь, наблюдающий за разгорающейся дискуссией, улыбнулся. СССР будет жить. Еще очень и очень долго…

4 августа 1942 года.

Сицилия.

Серия чудовищных взрывов едва не убила спокойно идущего по своим делам Вильгельма Шнирке. Упав в какую-то яму, выживший на Восточном фронте пехотинец Вермахта молил Бога, чтобы все это, наконец, закончилось. Он уже устал от войны – хотя последние месяцы служил в относительно спокойной Италии, довольно далеко от мясорубки "Русского фронта".

А теперь снова вокруг взрывы, слышны крики раненых и хрипы умирающих. Что, черт возьми, происходит?

Высадка Союзников на Сицилии – вот что происходило. Надо же голливудским режиссерам и сценаристам получить прекрасный материал для своих фильмов.

Не слишком большая, по меркам Восточного фронта, операция – высаживались всего-то несколько дивизий. Однако здесь, на юге Европы, ничего подобного еще никогда не было. Десятки кораблей, садящих из всех стволов по немецким и итальянским укреплениям – представьте себе несколько сотен снарядов морских калибров, взрывающиеся каждые несколько секунд. Жуткое зрелище. А ведь были еще и тысячи десантных плавсредств и катеров, сотни самолетов, тысячи и тысячи парашютистов. Англосаксам очень не хотелось отдавать Союзу все самые вкусные куски Европы…