80 лет форы - Артюхин Сергей Анатольевич - Страница 47

Гнаться на тяжелых "ИСах" за немцами, удирающими по шоссе, было бы идиотизмом и в планы комбата не входило. Поэтому Третий Отдельный танковый полк Особой Армии быстро добил бронетранспортеры и застрявшие и заглохшие "панцеры", после чего, пройдя насквозь поле битвы, заставленное дымящейся техникой, встал. Ехавшая следом на БМП пехота уже прочесывала дорогу и окрестные поля, выискивая раненных и прячущихся немецких солдат. Очередной день войны только начинался…

2 мая 1942 года

Москва, Кремль.

– Пока что нашим войскам не удается взять Мишкольц, товарищ Сталин. Немцы нанесли там контрудар, отбросив наши войска обратно к Тисе. Дальше они не продвинулись, но наступление на Врутки похоже придется приостановить, – Василевский развел руками, словно оправдываясь.

– Это нэхорошо, товарищи маршалы, – Сталин недовольно покачал головой. – Какой у нас рэзэрвный план?

– Вернуться к изначальному плану товарища Тимошенко, – ответил поднявшийся Шапошников. – Следуя ему, мы, может, и не уничтожим разом две армии Вермахта, но потихоньку вытесним противника в Чехию, – и, секунду помявшись, маршал добавил:

– Есть и еще один план, товарищ Сталин. Но он несколько рискованный.

– Давайтэ послушаем, Борис Михайлович. Вернуться к плану товарища Тимошенко мы всегда успеем.

– Идея в том, чтобы высадить на вскрытый разведкой полевой аэродром между Банско-Бистрицей и городком Лученец – рядом с Зволеном – две воздушно-десантные бригады. После чего нанести ими удар по расходящимся направлениям – одной бригадой собственно на Банско-Бистрицу, а второй – на Крупину. Одновременно с этим изменим направление удара Первой Гвардейской Армии – вместо города Врутки будем наступать на Брезно и далее на Банско-Бистрицу, для соединения с десантниками…

– Как-то у Вас, Борис Михайлович, все больно легко выходит, – заметил Сталин. – Хотя даже десантирование двух бригад в условиях противодействия нэмцев – уже исключително трудная задача.

– Собственно, именно поэтому десантирование будет производиться ночью.

После подобного заявления в кабинете мгновенно стало очень-очень тихо. Отходящий к окну Сталин приостановился и, повернувшись и помахав неизменной трубкой, с удивлением спросил:

– Что ви имеете ввиду, товарищ Шапошников? У нас две бригады будет прыгать ночью?

– Нет, товарищ Сталин. Замысел предусматривает транспортировку личного состава посадочным способом. Диверсионные группы захватывают аэродром и подсвечивают его для наших самолетов. Ну а они уже спокойно приземляются и высаживают солдат.

– Интэрэсная мысль, Борис Михайлович. Ми все должны ее обсудить и внимательно рассмотреть, ведь так, товарищи? – и, не дожидаясь одобрительного гула, вождь пригласил Шапошникова поближе к карте.

8 мая 1942 года.

Полевой аэродром, местечко Зволен, Чехословакия.

Выдернутые с разных фронтов лучшие разведовательно – диверсионные группы, осторожно собирались вокруг нацистского аэродрома. Снайперы уже заняли свои позиции, группы прикрытия – тоже, а штурмовые отряды только-только выходили на предназначенные им планом места.

Непосредственно командующий операцией майор Антонов занял свою позицию уже с час назад, внимательно высматривая в прицел полюбившейся АВС перемещающихся часовых.

Коротко шепнула рация:

– Пятый, – вот и еще одна штурмовая группа на месте. Осталось еще три.

Накануне прошел дождик и от мокрой земли тянет сыростью. Но Владимир не шевелится, хотя его крайне сложно заметить в полуночной тьме.

Еще три слова. Каждое – номер готовой группы. И атака.

Старший сержант Сергиенко не рискнул подбираться с ножом к немецкому часовому. Лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя, могли захлюпать под ногами в любой момент.

Поэтому в ход пошел "Наган" с глушителем. Хлопок – и часовой оседает в грязь. Аналогичную операцию проводят еще несколько человек.

На территорию аэродрома прошли без шума. Короткий рывок – и штурмовые группы у назначенных зданий. А потом, уже не скрываясь, одновременно вломились в казармы, на КП и склады. Короткие очереди, грохот переворачиваемой мебели – и вновь тишина.

В темпе обыскав аэродром, штурмовая группа начала установку осветителей, взятых у групп прикрытия, постепенно, по одной, подтягивающихся к летному полю.

Антонов, передав сигнал за линию фронта, слегка расслабился, не теряя, впрочем, бдительности.

И меньше, чем через три часа на взлетную полосу стали садиться первые ТБ-3 и "Дугласы", несущие в себе солдат двух бригад ВДВ.

Самолетами также были переброшены минометы и 45-миллиметровые противотанковые пушки. И даже несколько легких бронеавтомобилей – в качестве "последнего аргумента".

Десантники, уже два часа спустя захватив Зволен, оседлали трассу между Банско-Бистрицей и Крупиной и повели наступление в двух направлениях. 214-я бригада ударила на север, к Бистрице и Брезно, в то время как воины 201-й бригады по этой же дороге двинулись в другую сторону. И те, и другие по пути уничтожали как встреченные обозы, так и мелкие группы немцев.

Неподалеку от Крупины солдаты отдельной разведроты перерезали недавно выстроенную немцами железную дорогу, по которой из Остравы снабжались части Вермахта, воюющие в Венгрии. Едва это произошло, как один из дозорных сообщил о приближении поезда. В темпе подорвав часть колеи, десантники приготовились к встрече дорогих гостей. Подкативший буквально сразу паровоз оказался настоящим подарком.

Когда с немногочисленными обороняющимися было покончено, майор Аленький с удивлением узнал, что захваченный его бойцами эшелон вез к фронту боеприпасы.

О том, что недостаток именно этих самых снарядов и патронов в критический момент привел к сдаче немецкими войсками Будапешта, майор так и не узнал.

9 мая 1942 года.

Бразилия, Рио-де-Жанейро.

Президент Альверде был в задумчивости. Внимательное изучение всей доступной информации приводило к однозначному выводу – у СССР тоже имеются пришельцы из будущего. Причем пришельцы не хилые – раз так накатили Гудериану и К.

Был, правда и еще один вариант: они попали в прошлое не своего мира, а параллельного. Этот вариант был удобнее. Но интуитивно генерал понимал, что вероятнее всего произошло именно первое.

И теперь во всей красе перед президентом Бразилии стоял извечный русский вопрос: что делать?

О положении своей страны генерал иллюзий не имел, реалистично оценивая возможности освоения новых технологий. Захват Аргентины и Уругвая, конечно же, серьезно увеличил промышленный потенциал Великой Бразилии, но в сравнении с потенциалом США или других промышленных монстров он выглядел, мягко говоря, слабовато. Даже с новыми технологиями.

Стране были нужны станки. Американцы согласились поставлять некоторое их количество, в обмен на каучук и другие важные ресурсы. Но этого было недостаточно. Абсолютно и совершенно недостаточно.

Альверде с некоторой дрожью вспомнил, какого труда стоило организовать производство не самых сложных образцов бронетехники – самоходок, весьма сильно напоминавших немецкие "Хетцеры" – и винтовок. На нечто большее он, несомненно, замахивался, но очень-очень медленно и аккуратно.

Попробовать поторговаться с русскими? Не очень удачная мысль. Если Советы еще не догадались о присутствии в Бразилии иновременных пришельцев при наличии своих таких же, то вскоре догадаются. И вряд ли захотят растить себе противника.

К США генерал тоже не питал особо теплых чувств, прекрасно понимая, что те им попросту попользуются и кинут при первой же возможности.

Кто у нас остается? Япония? Им уже явно не до Бразилии. И, хотя они вроде как успешно сопротивляются американцам, но чем все кончится – прекрасно известно.

Германия? Те тоже уже не жильцы. Стоп. Не жильцы? Именно! Пока есть возможность, можно аккуратно договориться с немцами. Тогда, в прошлом варианте, они здорово помогли Аргентине, особенно с военной промышленностью. Те даже свой реактивный самолет умудрились сделать. Так может предложить им убежище и воспользоваться немецкими научным и промышленным потенциалом и опытом?