Путешествие в Португалию - Вуд Сара - Страница 15

Как он и думал. Никакой заинтересованности. Очевидно, она руководствуется советами своей чертовой книги.

– Ну, что же еще ты собираешься предложить мне?

– Персики, которые собрала неподалеку.

Дэкс хмыкнул. Очень мило. Он будет слушать ее и делать вид, что восхищается ею. А когда она поймет, что рассчитывать ей не на что, тогда он посмеется над ее усилиями.

– Поиграем в игру «Давай притворяться»? неожиданно предложил он. – Я пришел домой после тяжелого рабочего дня, и ты рассказываешь мне, как провела день, в то время как я отдыхаю.

– Ладно, если тебе хочется. Когда ты ушел, я сбросила свои вещи и переоделась в более подходящее для прогулки платье, – сказала она. Идеальная послушная жена, развлекающая мужа.

– Босиком? Как сейчас? – спросил он, любуясь ее маленькой ножкой, маленькими розовыми пальчиками, которые ему хотелось поцеловать.

– Нет, – сказала Мэдди, будто его мысли странным образом передались ей.

Он должен был признать, что атмосфера накалялась, его охватило беспокойство, парализующее силу воли.

Должно быть, виной этому был и свет масляных фонариков, создающий интимную атмосферу.

– У меня были старые футболка и джинсы.

– Так почему ты сейчас не в них? – спросил он.

Он знал ответ. Потому что голубое платье более женственное и невинное.

– Я испачкалась, – смущенно произнесла Мэдди.

– Как? – спросил он, стараясь показать, что ему все это уже наскучило.

– Исследовала тростник у реки и поскользнулась, – объяснила она. – Пришлось нагреть много воды, чтобы выстирать всю одежду. Потом я пошла по дороге и дошла до большого моста. Его брови удивленно поднялись.

– Это пять миль отсюда!

– Я и не поняла, как далеко забралась, была слишком увлечена пейзажем и воспоминаниями.

– Что же ты вспоминала?

– Время, проведенное с отцом. Мы сбивали бамбуковыми шестами шишки с каменной сосны, собирали лаванду… Помню, как мы собирали инжир и миндаль, оливки и персики. Крошечные желтые нарциссы, покрывавшие склоны холмов. По дороге я слушала журчание ручья и жужжание пчел и очень обрадовалась, что все еще могу различать разные виды птиц по их пению. Я находилась вдали от цивилизации, прогресса и бетонных домов. И это было прекрасно.

Она замолчала, подумав, что слишком отошла от своей роли и позволила ему заглянуть в ее внутренний мир.

– И что же дальше? – спросил Дэкс.

– Потом побрела обратно. Вымыла кухню, почистила плиту, приготовила обед и села на улице, посмотреть на звезды. Я давно уже не видела такого чистого неба. В Лондоне ночью слишком ярко светят огни, чтобы можно было разглядеть звезды па небе. Время пролетело мигом. Потом я замерзла и вернулась в дом, чтобы немного почитать.

– Факт или фикция? – спросил он иронически.

– Ты имеешь в виду мою книгу или то, что я сказала?

Он улыбнулся.

– Я имею в виду книгу. Зачем тебе меня обманывать?

– Именно, – сказала Мэдди едко. – Это бестселлер. Сага о семье.

– О семье! – пробормотал он презрительно.

Она вздрогнула.

– Да. О семье. – Зачем она упомянула о том, что было для нее мучительно?

Дэкстер поднялся и достал из холодильника пиво. Она молча продолжала готовить обед, а он сел у камина и уставился на огонь.

– Как вкусно, – сказал он, попробовав горячее блюдо. – Я и не догадывался, что такой голодный. Итак, ты хорошо провела сегодняшний день, – произнес он менторским тоном.

– Очень.

– В отличие от Клэпхема?

Мэдди улыбнулась.

– Можно и так сказать.

Без предупреждения, он схватил ее руку. Его пальцы ощутили ее шершавую ладонь.

– Ты много работаешь по дому, – заметил он. – Это твоя работа?

Она покраснела.

– Нет! Я работала в детском приюте, пока его не закрыли. Незадолго до того, как сюда приехала.

Все еще держа ее руку, Дэкс облокотился на спинку стула.

– Расскажи мне об этом приюте, – попросил он.

– Тут многого не расскажешь…

– А ты попробуй. Мне на самом деле интересно, – сказал он иронично, как будто не верил ей вовсе.

– Хорошо, – проговорила она раздраженно и скрестила руки на груди. – Дети были разные. Сироты, преступники, тс, кто находился там временно, пока их родители или опекуны были в больнице или тюрьме, дети, с которыми жестоко обращались в семье. Мы принимали всех. Я работала с совсем маленькими детьми. Я любила этих детей, Дэкс, и нам было весело вместе. И я не стыжусь того, что плакала, когда их разместили в другие дома и двери приюта навсегда закрылись.

Озадаченный, он нахмурил брови.

– Ты плакала, потому что потеряла работу?

– Нет, я знала, что буду очень скучать по детям, – сказала Мэдди, почувствовав себя оскорбленной его тоном.

Она не убедила его.

– Забота о детях не имеет ничего общего с танцами, – цинично заметил Дэкс.

– Даже близко не стоит, – ответила она, слегка улыбаясь.

Он снова попробовал докопаться до истины, разгадать тайну ее двойственной натуры.

– Это не объясняет, почему у тебя такие руки. Она взглянула на свои погрубевшие от работы руки.

– Я ухаживала за дедушкой. Он очень требователен. Квартира должна была сиять чистотой. С тех пор как мы переехали в Англию, на мне лежала ответственность за квартиру, в которой мы поселились, пока дедушка пытался наладить бизнес.

Звучит правдоподобно, подумал Дэкс.

– Тебе тогда было всего одиннадцать? – недоверчиво спросил он. – Ты же была еще совсем ребенком. Что это за жизнь для ребенка?

– Были и положительные стороны. Например, я сбросила лишние килограммы. Другие тратят бешеные деньги на личного тренера. А им бы попробовать потаскать на себе мешки с продуктами, пылесосить на ходу, отмывать любую доступную для мытья поверхность и держать все в чистоте. – Мэдди весело засмеялась.

Дэкс знал понятия старого Кука о роли женщины. Какой же мерзкий старик!

Его глаза потемнели. Он вдруг понял, чего была лишена Мэдди после смерти родителей.

Она идеализировала своего отца. Бедное дитя. Ему стало жаль ее.

– Он не должен был превращать тебя в ломовую лошадь. У тебя были свои права. Ребенку нужно чувствовать себя защищенным, ему нужна любовь, – пылко произнес он. Увидев, как она смотрит на него, с удивлением, он перевел дыхание. – Должно быть, у тебя было мало времени па друзей.

Мэдди пожала плечами.

– Дедушка нуждается во мне. Он просто обезумел, когда рухнул его бизнес, поэтому я по мере сил стараюсь облегчить его положение. Но у меня есть друзья. Я вижу их редко, но доверяю им и знаю, что всегда могу на них положиться.

Дэкстер вспомнил маленькую нервную девочку, которую когда-то знал. Как она оплакивала своих родителей и как страдала, когда попала в тесную квартирку в Лондоне после огромного пространства роскошной Куинты.

– Полагаю, все изменилось, когда ты подросла, начала работать и встречаться с молодыми людьми? – предположил он.

– Едва ли. – Девушка посмотрела на него с подозрением. – Кто-то должен был заниматься хозяйством. – Она склонила голову набок, как бы раздумывая, стоит ли еще что-то рассказывать или нет. – В любом случае, – подвела она итог, – у меня было немного знакомых мужчин, и на работе тоже. Только уставшие социальные работники и вымотанные врачи.

Должно быть, она врет. Она не смогла бы познать искусство обольщения, сидя дома и оттирая полы.

– Не могу поверить, что мужчины не интересовались тобой, – проговорил Дэкс, обеспокоенный тем, что Мэдди могла без разбора пользоваться своим искусством обольщения. К его удивлению, ее передернуло.

– Я редко выходила из дому, – пробормотала она. – Забота о дедушке занимала все мое время.

– Ты все еще ухаживаешь за ним? Моешь, убираешь, бегаешь по магазинам?

– Конечно. Ему уже поздно меняться. Кроме того, он очень болен. У меня больше нет работы, и поэтому приходится напрягаться. Ты не знаешь, как тяжело быть бедным, – неожиданно сказала она. – Ты никогда не чувствовал дурноту оттого, что у тебя пусто в кошельке, не искал лихорадочно в карманах или под диваном случайно завалившуюся монету для того, чтобы купить несколько картошек и немного сыра. – Ее глаза сверкнули. – Тебе никогда не приходилось умолять домовладельца отложить оплату на неделю или откладывать товары на контроле в супермаркете, потому что у тебя нет денег, чтобы оплатить свой несчастный счет!