Вечная любовь (Бессмертие любви) - Кросс Чарлин - Страница 71

— Да, совершенно прав.

Стоявший за спиной Аланы Пэкстон положил ей руку на плечо. Прикосновения его были осторожными и дружескими. Алана вздохнула. Прекрасная внешность Гвенифер маскировала ее душевное уродство. Алана могла лишь гадать, до какой степени кузина ненавидела ее, раз смогла сказать и сделать подобное. Явно она дурачила Алану все это время. Хорошо еще, что ей не удалось одурачить Риса.

— А почему же ты прибыл сюда, дядя? — спросила она, заставив себя не думать более о Гвенифер. — Ты же сам говорил, что между нами все кончено.

— Не мог же я позволить, чтобы тебя казнили за убийство Гилберта, тогда как он умер от моей руки и моего клинка. Впрочем, это вовсе не значит, будто я простил тебя за то, что ты вышла за нормандца. — Взгляд Риса обратился к Пэкстону. — Хоть я и готов признать, что этот несомненно лучше.

— Вот и я так думаю, — сказала Алана, глядя на супруга, во взгляде которого она сейчас читала любовь. Никогда раньше она не чувствовала себя такой счастливой, никогда о ней так не заботились. Это чувство было не сравнимо ни с чем.

— Ну как, нормандец, намерен ли ты возвращаться вместе с нами в Кимри? — поинтересовался Рис.

— Дом Аланы — это теперь также и мой дом, — заявил Пэкстон. — Да, я отправлюсь назад, в Кимри.

— Что ж, тогда нам пора, — объявил Рис. Мэдок, сэр Грэхам, Олдвин, Рис и все его сыновья покинули палатку. За ними последовали Алана и Пэкстон. Едва только они оказались под открытым небом, как услышали громкий звук: это рухнула наспех сооруженная из палаточных подпорок виселица. Алана взглянула на Пэкстона.

— А ведь он и вправду рассчитывал нас вздернуть.

— Да, твое упрямство чуть до беды не довело.

— Но ведь и вы, сэр, оказались не менее упрямы, когда кидались на него. Назвать своего короля глупцом — что же за это полагалось?

— Так или иначе, а ты бы даже после смерти не сумела бы уйти от меня, Алана из Лланголлена. Эти темные уэльсские глаза твои пленили меня в ту самую минуту, когда я впервые их увидел. Не мог же я спокойно видеть, как огонь потухнет в твоем взоре. Так ведь? И чтобы удержать тебя рядом, я был готов сражаться с ангелами рая и демонами ада. Ну, а если пришлось бы умереть, чтобы остаться с тобой рядом, — что ж, я готов был и умереть.

Алана почувствовала, как от этих слов радостно затрепетало ее сердце.

— Стало быть, ты так сильно любишь меня? Он обнял ее за плечи.

— Да. Больше всего на свете.

— Хотя я и не могу в это поверить, но я люблю тебя ничуть не меньше. Не меньше, нормандец.

Пэкстон прищелкнул языком.

— Да, и впрямь трудно поверить. А скажи-ка ты мне вот что, жена. В тот самый день, когда мы были на лесной поляне, почему тогда ты сбежала от меня?

Алана снизу вверх посмотрела на Пэкстона.

— Сказать тебе? — переспросила она, поправляя на груди тунику.

Пэкстон кивнул.

— Обязательно скажи. Она вздохнула.

— Я вдруг почувствовала, что влюбилсь в тебя по уши. Это так напугало меня, что, ничего лучшего не придумав, я сбежала.

Из груди Пэкстона вырвался смех.

— Пойдем-ка мы домой, Алана, — сказал он и подтолкнул ее в направлении палатки, где оставались некоторые вещи. — Пойдем, я докажу тебе, что бояться незачем.

— Ты уверен в этом?

— Абсолютно.

В этот самый момент лучи заходящего солнца осветили облака, так что те превратились в скопище рыже-золотых искр.

— Ой, Пэкстон, ты только посмотри! Правда, красиво?

— Красиво, — согласился он, разглядывая прекрасный вид, подаренный природой, и крепче прижимая к себе Алану. — Однако завтрашнему рассвету солнца я буду радоваться еще больше.

— Почему?

— Завтрашний рассвет будет означать, что начинается череда славных дней у нас с тобой, Алана. Покуда же до этих дней еще дожить нужно.

Она поняла его мысль. Закончится день — и исчезнут ложь, страхи, раздоры.

А завтра, как только взойдет солнце, новый день принесет любовь, доверие и преданность. И это никогда не исчезнет.

Алана с нетерпением дожидалась грядущего утра.

Эпилог

Северный Уэльс, осень 1157 г .

Ястреб высоко парил в небесной лазури, усердно выискивая добычу. На обращенном в сторону реки утесе, расположенном неподалеку от старой нормандской крепости, стоял человек. Он крепко обнимал свою жену, у которой был вполне округлившийся живот. Молча, они наблюдали за мощным ястребом, который красиво парил в небе.

— Он прекрасен, — сказала наконец Алана.

— Может, это не «он», а «она», — заметил Пэкстон, лаская живот Аланы.

— Я про ястреба.

— А я про нашего ребенка. Про того самого, которого, по твоим словам, у нас никогда не могло бы быть.

— Я была неправа.

— Нужно было сразу поверить мне, когда я сказал, что у нас может быть ребенок. Просто чтобы в этом убедиться, нужен соответствующий мужчина.

Алана улыбнулась ему.

— Да уж, действительно. И этот мужчина превосходно справился со своей задачей.

— Я же говорил тебе!

— А я чуть было не испортила все на свете, — призналась Алаиа.

— Не нужно думать о том, что едва не произошло. Нужно думать о сегодняшнем дне. Мы живы-здоровы, таким же будет и наш ребенок. Вот ведь что главное.

— Да, ты прав. — Некоторое время она молчала. — Вчера я разговаривала с человеком, прибывшим от Риса. Он сказал, что в поселке все нормально. Дядя шлет мне привет.

— Ну не мне же ему слать приветы, полагаю.

— Дай ему время. Ведь вон сколько времени ему понадобилось, чтобы понять, насколько ты лучше моего первого супруга.

— Если он и вправду понял, это очень мило с его стороны, потому что я как-никак нормандец. — Пэкстон вздохнул. — По крайней мере, он прибыл тогда, когда его помощь была нам необходима.

— И если подобная необходимость вновь возникнет, он опять придет на помощь. А все люди тут, в крепости, тебя и вовсе считают настоящим героем. Ты ведь спас мне жизнь, рискуя своей жизнью. Их это настолько поразило, что теперь они будут преданы тебе по гроб жизни.

— Так и должно быть, — сказал Пэкстон. — В конце-то концов, я же их господин.

На некоторое время установилась тишина.

— Как там Дилан? — поинтересовался Пэкстон. — Простил ли его Рис?

— Ну, их отношения еще немного натянутые, во всяком случае, не такие хорошие, как прежде. Но все рано или поздно утрясется. Дилан обещал при первой возможности приехать к нам в гости. Говорят, он сейчас строит собственный дом, чтобы в один прекрасный день привести туда жену.

— Буду рад вновь увидеться с ним. Из всех людей, что живут в поселке, мне он особенно симпатичен.

— И я его люблю.

— Представь, сладкая моя, — сказал он, проводя рукой в направлении окрестных земель, — все, что мы тут видм, — это наше. А в один прекрасный день это все будет принадлежать нашему сыну, а потом сыну нашего сына.

— В Уэльсе существует закон: если нет сыновей, то дочери наследуют.

— А разве мы в Уэльсе?

— Мы в Кимри.

— И, стало быть, должны поступать соответственно, так ведь?

— Да. — Алана помолчала. Затем она кивнула в направлении долины, простиравшейся перед ними. — Не потому ли ты женился на мне? Чтобы иметь свой собственный дом, а?

— Это лишь часть причины, очень небольшая часть, могу тебя уверить.

— А что же тогда представляет большая часть?

— Ты, сладкая моя.

— И ты действительно хочешь, чтобы я во все это поверила?

Он повернул ее к себе и посмотрел Алане в глаза.

— Действительно хочу. — Он улыбнулся и еще крепче обнял ее. — Знаешь, о чем я вспомнил сейчас? Мне почему-то всегда хотелось любить тебя прямо здесь, на утесе. Что ты на это скажешь? Позволишь на сей раз?

— Среди белого дня, так, чтобы все могли нас видеть?!

— Да нас никто не увидит, — сказал он, и его губы приблизились к ее губам. — Верь мне.

Его горячее дыхание слилось с дыханием Аланы. И тогда Алана ответила:

— Всегда верю тебе, мой доблестный нормандский рыцарь. Всегда.