Вечная любовь (Бессмертие любви) - Кросс Чарлин - Страница 50

— Уж это точно. И в один прекрасный момент я попрошу возвратить должок. Но сейчас нам нужно поторапливаться.

Возле самых ворот Дилан, как обычно, приветствовал охранников. Многие знали, что на рассвете Алана с Диланом покидают поселок.

Обменявшись традиционными любезностями, Дилан сказал:

— Впереди у нас тяжелый путь. Откройте ворота, чтобы мы могли пройти.

Это был сигнал для Аланы: начиналась ее партия.

— Слушай, Дилан, а где же твой капющон? Если вдруг снова пойдет дождь, тебе нечем будет прикрыть голову.

Дилан посмотрел на свои руки: в одной была пика, в другой он держал корзину с провизией.

— Я приду буквально через минуту. — Он обратился к охранникам: — Должно быть, пока шел сюда, обронил капюшон по дороге. Вы пока открывайте ворота, а я прибегу через минуту.

— Если найдешь капюшон, сразу надень его, чтобы уж больше не потерять, — посоветовала Алана вслед удалявшемуся Дилану. Затем она повернулась к сторожившим ворота уэльсцам. — Знаете, иногда я смотрю на мужчин, и они кажутся мне сущими детьми, — сказала она и обольстительно улыбнулась. — Если бы не женщины, что присматривают за вами, вы в один прекрасный момент могли бы и голову потерять.

Разумеется, всякому мужчине доводилось слышать подобное от своей жены. Стражники пробурчали что-то не вполне членораздельное в ответ и принялись открывать ворота.

Вскоре по дорожке быстрым шагом шагал мужчина в колпаке, надвинутом на самые глаза. Он остановился возле Аланы. Это был Пэкстон. В руках у него были та же самая пика и та же корзинка с припасами. Они двинулись: сначала Пэкстон, за ним — Алана. Она молила небеса, чтобы им сейчас удалось выйти за ворота, спуститься по холму и как можно ближе подойти к крепости, прежде чем кто-нибудь в поселке обнаружит пропажу пленника.

— Счастливого вам путешествия, — крикнул вслед один из охранников, едва только Алана и Пэкстон вышли за ворота.

— Спасибо вам, — крикнула в ответ Алана, а Пэкстон ограничился взмахом руки.

Алана поторапливала Пэкстона. Сейчас они двигались в северо-западном направлении, то есть туда, где находился Англези. За спиной раздался скрип закрываемых ворот.

Алана уже готова была вздохнуть с облегчением, как вдруг до них донесся крик.

Это кричал Рис.

— Он все обнаружил! — объявила Алана. — Что делать?

Пэкстон вполголоса выругался. Бросив на землю кожаную корзину, он покрепче перехватил пику, затем взял Алану за руку.

— Бежим вниз, — приказал он, указав на восток, то есть туда, где находилась крепость.

Тропинка петляла по склону холма, слева и справа от нее были каменные изгороди, отделявшие одно поле от другого. Однако Пэкстон решил, что лучше будет бежать напрямик, и подтолкнул Алану. Она перелезла через изгородь, следом с необычайной ловкостью это же препятствие одолел и Пэкстон.

Как только они оказались на другой стороне, Алана подхватила подол платья и блио, ибо она вновь была в своей привычной одежде. Вместе с Пэкстоном они на полном ходу принялись одолевать спуск: бежала так, словно по пятам гнался дьявол.

«Впрочем, так оно и есть…» — мельком подумала Алана, понимая, что уж если их догонят и схватят, Рис, наверное, убьет обоих. А что же будет с Диланом? Не сможет же Рис поднять руку на собственного сына… Алана мысленно выругала себя. Ведь та опасность, которой подвергались они с Пэкстоном и Дилан, — все это было виной одной лишь Аланы, и она понимала это. Ей не нужно было бегать от Пэкстона, тем более не следовало являться в поселок к родственникам.

Однако кто мог предположить, что Пэкстон окажется настолько легкомысленным, что ринется за ней, рискуя всем на свете? Что проберется к самому поселку уэльсцев, которые ненавидели нормандцев и при случае старались свести счеты. Он ведь знал, что Рис прямо-таки жаждет нормандской крови!

Над головами беглецов раздавались ужасные крики. Уэльсцы высыпали гурьбой за ворота и кинулись по склону вниз. О, милосердный святой Давид, защити нас!

Молчаливая эта молитва взмыла к небесам, а тем временем Пэкстон и Алана добрались до кромки поля. Перед ними выросла заградительная стена, куда более высокая, чем прежний бордюр. Алана застонала, ибо препятствие было выше головы.

— Я не сумею перелезть! — воскликнула она, как только они с Пэкстоном остановились у стены. — Беги! Хоть ты один спасешься. А меня он не тронет.

— Как бы не так, не тронет…— ответил Пэкстон. Он отбросил пику, сложил руки. — Быстро ставь сюда ногу, я подсажу тебя.

Секунды сейчас были бесценными для беглецов, и потому Алана не стала спорить. Она оперлась на его руки, Пэкстон сильно подтолкнул ее — и она сумела лечь грудью на стенку. Затем он сам перемахнул на другую сторону.

— Скорее же! — сказал он, глядя на Алану. Однако она застыла на месте, глядя прямо перед собой. С уст Пэкстона сорвалось сдавленное ругательство, едва только он проследил за взглядом Аланы.

Там, заслонив им дорогу к свободе, они увидели примерно дюжину мужчин — родственников Аланы. Все они были вооружены и направляли клинки в сторону беглецов. Алана успела сообразить, что эти люди, скорее всего, стояли в дозоре на случай возможного нападения извне, что они услышали доносившиеся сверху крики и пришли на подмогу.

Посмотрев через плечо, Алана увидела, что Рис был совсем близко.

— Ну, вот и все, — сказала она Пэкстону, и в глазах у нее заблестели слезы. — И зачем ты вообще пошел за мной? Зачем?

— Хотел узнать, почему ты сбежала, — ответил он, положив ладонь ей на руку и крепко стиснув. — Ну, почему?

У Аланы не было времени ответить, потому что появился Рис. Взяв Алану за обе руки, Пэкстон помог ей спуститься на землю. Затем обратно перелез и он сам. Алана и Пэкстон стояли рядом, плечом к плечу, обратив лица в сторону Риса.

— Это ты освободила его? — грозно спросил он, прищурился и посмотрел на племянницу.

— Нет, это не она.

Слова прозвучали из-за спины Риса, вынудив его резко обернуться. Расталкивая людей, к Рису пробирался Дилан.

— Это я освободил его, — объявил Дилан, вплотную приблизившись к отцу. — Но сделал это по просьбе Аланы.

Рис был настолько взбешен, что на лбу и на висках его набухли вены.

— Что я слышу! Мой старший сын предал меня!

— А что бы ты хотел? — вопросом на вопрос ответил ему Дилан. — Чтобы я предал Алану, так, что ли?

— Этот нормандец — пустое место для нее, однако он представляет угрозу для всех нас и, стало быть, должен умереть.

— Нет! — сказала Алана, сделав шаг вперед и заслонив собой Пэкстона. — Ты не прав, дядя.

— Что ты хочешь сказать? — поинтересовался Рис, в упор взглянув на нее.

— Он не угрожает никому из вас.

На лице Риса появилась презрительная усмешка, и усы его чуть дрогнули.

— Да ты с ума сошла, моя дорогая. Он является на землю, твою с рождения, и заявляет, что эта земля принадлежит Генриху. Ведь он не успокоится никогда, так и будет двигаться все дальше и дальше вглубь и все время будет повторять, что ему принадлежит вся наша земля. И только лишь смерть сможет остановить его движение. — Рис подозрительно посмотрел и склонил голову чуть набок. — Да что это стряслось с тобой, Алана? Неужели же твой народ и твое наследство тебя совершенно не волнуют?

— Все мои привязанности остаются неизменными. Равным образом неизменны мои чувства по отношению к соплеменникам и по отношению к нашей земле.

— И, тем не менее, ты решаешься защищать этого нормандца, несмотря на то, что он у тебя фактически украл землю твоих предков!

— Ничего он у меня не украл. Что было моим, теперь сделалось его собственностью по закону.

Рис оторопел.

— Ты, наверное, имеешь в виду закон Генриха? Но эта сволочь еще пока не смеет распоряжаться здесь!

— Нет, я хотела сказать, по Божьему закону. И Господь поразит тебя, если только ты попробуешь что-нибудь переиначить.

— Господь не может поразить меня за убийство нормандца. — Клинок сверкнул в руке Риса. — Отойди в сторону, не мешай мне.