Дозор. Пенталогия - Васильев Владимир Николаевич - Страница 337

– А если я упрусь и стану защищать парня? – Я посмотрел Семену в глаза.

– Тогда я помогу тебе, – кивнул Семен. – И мы погибнем вместе. Так что я прошу тебя этого не делать. Подумай о Светлане. О Наде. И скажи честно – ты готов умереть за незнакомого тебе паренька?

Я посмотрел на друзей.

Подумал несколько мгновений.

Представил себе Свету, Надю…

Потом пацана-пророка.

Сказал:

– Нет, Семен. Не готов.

– И ты прав, – кивнул Семен. – Высокие чувства, благородные порывы, бесшабашная смелость, отчаянная жертвенность – это все прекрасно. Но должна быть причина. Настоящая. Иначе все твои светлые устремления – не больше чем глупость. Летопись Дозоров помнит много Иных, кто был благороден, но глуп. Но они остались только в истории. И, увы, не как примеры, достойные подражания.

– Ты лучше езжай домой, – добавил Алишер. – Ты же не на дежурстве.

И я понял, что Гесер, разрешая мне раскрыть информацию о Тигре, имел в виду совсем другую цель. Вразумить меня.

Что ж, у него получилось.

Домой я, конечно, не уехал. Нет, я больше ни к кому не приставал с вопросами – ввяжутся ли они в безнадежный бой с сумеречной тварью. И не ходил по офису, мысленно расставляя в ключевых точках защитников-Иных. Я пошел к аналитикам, выпросил копию докладной для Гесера (прежде чем ее выдать, ребята связались с шефом и получили его «добро»). Внимательно прочитал, убедился, что Гесер не врет, и, по мнению аналитиков (основанному на нескольких плохо документированных попытках сразиться с Тигром – в пятнадцатом и девятнадцатом веках), победить сумеречную тварь не удастся.

Ночью офис Дозора, как ни странно, пустеет. Пусть мы и называемся «Ночным», и патрулируем улицы большей частью ночью (а что прикажете делать, основной наш контингент – это низшие Темные, вампиры и оборотни, которым труднее сдержать себя), но наша работа – как айсберг, большая часть ее незрима. И эта работа как раз и происходит днем – бумажная волокита, обучение, анализ данных, изучение поступившей информации. Мы все-таки живем среди людей, и нам удобнее жить в их ритме. Хорошо хоть недавно удалось продавить через человеческое правительство инициативу и сдвинуть время по всей стране – чтобы темное время суток длилось меньше…

Некоторое время я просидел в своем кабинете за компьютером. Залез в почту и написал пару писем. С чего-то вдруг вспомнил песню, которую крутил сын полицейского Искендерова, поискал группу, которая ее исполняла, – к моему удивлению, она оказалась из Казахстана, вот уж не знал, что там не только на домбре играют! Потом нашел пиратский сайт, на котором были выложены и другие песни. Щелкнул по названию «О послушных мальчиках» и, откинувшись в кресле, стал слушать.

Я невольно поморщился. Неправильный выбор. Хоть мальчик-пророк ничем не напоминал романтического юного героя, но песня меня в чем-то упрекала.

Ну что за дела! Нет бы петь, как вся российская попса, нормальные песни о красивых девушках, дорогих курортах и сверкающих машинах, а эти казахи какую-то декадентскую романтику разводят! Я выключил компьютер и вышел из кабинета.

Ноги сами принесли меня в подвальные этажи. Дверь одной из комнат оказалась открыта, я заглянул. Там сидели и неторопливо попивали коньяк «старички» – Жермензон и Глыба. Марк Эммануилович преспокойно закусывал коньяк некошерным копченым угрем, Глыба, как человек советской закалки, употреблял «николашку» – лимон, посыпанный кофе и сахаром. Впрочем, приметой новой эпохи было то, что кофе использовался не растворимый, а натуральный – Глыба крепкими пальцами растирал зерна над лимоном.

Ко мне маги сидели спиной, что им, впрочем, ничуть не помешало.

– Заходи, Антон! – дружелюбно позвал Жермензон.

– Коньяк будешь, – не менее приветливо сказал Глыба. Не спросил, а именно сказал.

Я молча сел к ним за стол, взял бокал. Коньяк, к моему удивлению, оказался не французским, а молдавским – пузатая бутылка с надписью «Сюрпризный».

– За победу сил добра, – сказал Жермензон, отпивая из своего бокала.

– Над силами разума, – поддержал Глыба.

Я выпил залпом и тут же пожалел об этом. Бренди оказался неожиданно хорошим. Можно даже сказать – прекрасным.

– Где такой берете? – удивился я.

– Места надо знать, – усмехнулся Глыба. – Видишь, Эммануилыч? Я же тебе говорил, Антон разумный человек.

– В том-то и дело, что человек… – буркнул Жермензон. Извлек из кармана пиджака длинный кожаный футляр, протянул мне: – Сигару будете, юноша? Очень рекомендую. Не надо профанаций с лимоном, хорошему коньяку соответствует лишь настоящая сигара.

Выглядели Великие вполне мирно и расслабленно. Никак не похоже, что готовятся к схватке с Тигром. Только что ж они тогда в офисе делают?

– Гесер вам уже рассказал? – спросил я.

– Про Тигра? – уточнил Жермензон. – Да, конечно. Позор мне на самом-то деле. Слышал я про такие дела… давно, впрочем, дело было.

– И что? – спросил я резко.

– Посидим до утра, поболтаем по-стариковски, – пожал плечами Жермензон. – Если придет… что ж, посмотрим. Драться не будем, а вот посмотреть… за спрос морду не бьют.

– Будете смотреть, как Тигр убьет мальчишку?

– Уйти в такой ситуации – еще большая трусость, – хладнокровно ответил Жермензон. – Ты лучше расскажи, что он тебе пророчил в аэропорту. Слово в слово. Может, Гесер ошибается? Может, мальчик уже свое пророчество изрек?

– А с чего бы тогда Тигр за ним продолжал ломиться? – вопросом ответил Глыба. – Нет, ты расскажи, Антон. И в самом деле интересно.

– «Вы Антон Городецкий, Высший Светлый маг. Вы отец Надьки. Вы… вы нас всех…» – Я развел руками. – Годится на пророчество?

– Нет, – покачал головой Глыба. – Прав Джору, это был предвестник, вызванный стрессом.

– Но есть кое-что интересное! – Жермензон поднял вверх палец. – Верно?

– Верно, – расплескивая по бокалам еще немного коньяка, сказал Глыба. – Во-первых, пророчество будет адресное. Завязано на Антона. Быть может, именно потому, что он встретился мальчику?