Самое запутанное дело инспектора Френча - Крофтс Фриман Виллс - Страница 31

Все вторили миссис Рут. Миссис Уорд была англичанкой, вне всякого сомнения, истинной англичанкой. Стюарды и стюардессы имели достаточный опыт общения с иностранцами и считали, что не ошибаются. Френч также переговорил с врачом, к которому несколько раз обращалась миссис Уорд, и он столь же уверенно заявил, что она англичанка.

Спускаясь с корабля, Френч столкнулся со стюардессой, к которой ему советовала обратиться миссис Рут, яркой женщиной с темными глазами и седыми волосами. Он остановился и заговорил с ней.

Стюардесса помнила миссис Уорд и по фамилии, и по наружности, хотя ее не обслуживала. Дама привлекла внимание стюардессы из-за одного случая, произошедшего ближе к концу вояжа. Проходя по коридору во время второго завтрака, седоволосая служащая увидела, как дверь одной из кают, которые она обслуживала, приоткрылась и оттуда показалась миссис Уорд. Каюту же занимала американка миссис Рут. Что-то вороватое и злорадное во взгляде миссис Уорд возбудило подозрение стюардессы, и она спряталась в одну из кают: посмотреть, что будет дальше. Миссис Уорд, явно довольная тем, что ее не заметили, направилась в столовую и села на свое место. Стюардесса продолжала наблюдать за ней и после завтрака увидела, как та подошла к миссис Рут и как будто сообщила той о чем-то, что делала в ее каюте. Это уменьшило подозрительность служащей, но на всякий случай она вернулась в каюту миссис Рут и посмотрела, все ли в порядке. Насколько ей показалось, ничего не исчезло, и сама миссис Рут в дальнейшем не жаловалась на то, что кто-то трогал ее вещи.

Если Френчу и нужны были дальнейшие подтверждения его подозрений, то этот эпизод стал прекрасным дополнением. Конечно же, миссис Уорд собирала сведения об одежде и вещах американки для того, чтобы ее скопировать! Возможно, фотографировала конверты и другие бумаги, которые понадобилось подделать.

Однако по-прежнему оставался неясным вопрос о подданстве. Понятно, что акцент и поведение иностранца вполне легко изобразить, но Френчу с трудом верилось в столь совершенное подражание, чтобы обмануть многих людей, в том числе и тех, кто отличал английский акцент от американского. Однако этот вопрос не имел отношения к его новой задаче: отыскать миссис Элизабет Уорд по адресу Йорк, Терск-роуд.

Инспектор спустился на берег, зашел на почту и послал телеграмму начальнику полиции Йорка с вопросом, проживает ли названная им леди по данному адресу и если да, то на месте ли она сейчас.

Затем он направился в главное полицейское управление, но по дороге ему в голову пришла одна мысль, и он свернул к пакгаузу, где проверяли багаж пассажиров трансатлантического лайнера. Там работали несколько таможенников, и Френч обратился к одному из них.

– Вот те на, – удивленно протянул молодой парень, выслушав инспектора, – чертовски странно, что вы спрашиваете об этом меня. Вот так совпадение, ну и ну. Я знаю того, кто просматривал эти чемоданы. Он как-то говорил мне о них. Мы подумали: как чертовски глупо везти из Америки полные чемоданы одеял. Пойдемте, я его найду. Значит, эту дамочку разыскивают, да? Эй, Джек! – закричал он своему товарищу, такому же опрятному и деловитому молодому парню, – гут тебя хотят видеть. Инспектор из Скотленд-Ярда! Он хочет узнать о тех чемоданах с одеялами, о которых ты мне говорил, с «Олимпика», два-три рейса назад. Чертовски потрясающая случайность, что он наткнулся па меня, просто обалдеть!

– Да, вам уж повезло так повезло, – сказал Френчу второй парень. – Помню и чемоданы, и ту леди, что их сдавала, – ведь странно, зачем везти одеяла через океан. Больше такого не припомню.

– А вы ей об этом ничего не сказали? – спросил Френч.

– Я-то нет, она сама. Сказала, дескать, полагаю, не часто вам доводилось видеть, чтобы чемоданы, полные одеял, перевозили из Америки. Видите ли, я слегка опешил поначалу и просматривал их очень даже внимательно. Я сказал, что да, действительно, не доводилось. А она объяснила, что собирается увезти обратно небольшой, но ценный набор фарфоровых статуэток, и его-то она и завернет в одеяла. А поскольку чемоданы все равно с собой всегда берут, она решила, что лучше упаковку привезти с собой, а не тратиться на новую. Это показалось мне странным, но одеяла не подлежали обложению налогом, а остальное меня не касалось. А что-нибудь не так?

– Не знаю, – ответил Френч. – По-моему, эта дамочка мошенница, но я еще не раскусил этого фокуса с одеялами. Кстати, среди этих пассажиров ее нет? – Он подал таможеннику фотографии.

Парень не колеблясь указал на миссис Уорд.

И что же означал этот фокус с одеялами? Френч медленно шел к полицейскому участку, склонив голову и тупо глядя на асфальт, и вдруг придумал возможное объяснение. Эти чемоданы, безусловно, требовались единственно для придания обману правдоподобия. Миссис Рут, жена питсбургского магната, вряд ли прибыла бы в лондонскую «Савойю» без американских чемоданов. Но когда мнимой миссис Рут нужно было исчезнуть, чемоданы стали обузой. От них нужно было избавиться, и от них избавились. Следовательно, в них не должно было остаться ничего из вещей неуловимой дамы, ничего, что дало бы ключ к установлению ее личности. Но в них должно было что-то лежать. Иначе они были бы слишком легкими, да и горничная могла бы, обнаружив, что они пусты, разболтать об этом персоналу гостиницы; а если бы об этом узнали администраторы, они бы могли упомянуть о такой странности, отвечая на вопросы мистера Уильямса. А с одеялами все получилось шито-крыто, и вряд ли можно было придумать лучше, признал Френч. Одеяла сделали чемоданы вполне весомыми, никак не выдав личности миссис Уорд и обойдясь мошеннице дешево, а на таможне их сочли обычным грузом. Да, заключил про себя Френч, вполне разумное предположение.

В полицейском участке он подал свою визитную карточку и сказал, что хочет видеть начальника участка.

Офицер полиции Хейз до своего нынешнего назначения работал в Лондоне и не раз встречался с Френчем в связи с раскрытием разных дел. Поэтому он сердечно приветствовал инспектора, усадил на стул поудобнее и подал ему отличнейшую сигару.

– Из Тринидада, – пояснил он. – Я их получаю прямо оттуда. Ну, а у тебя что хорошенького?

Они немного вспомнили годы совместной работы, а потом Френч вернулся к насущным вопросам.

– Случай у меня запутанный, – сказал он и, изложив коллеге подробности дела, продолжил: – Дамочка явно не из робкого десятка. Скроить историю о потерянном паспорте, чтобы поверил ростовщик Уильяме, можно легко, а вот обратиться до этого к вам с просьбой его найти – это, я скажу, не слабо.

– Да, в хладнокровии ей не откажешь, – согласился офицер полиции. – Но, как ты понимаешь, это было необходимо. Она наверняка знала, что отсутствие паспорта возбудит у Уильямса подозрение, а ей этого надо было избежать. Объяснять пропажу дорожной сумки, не упомянув, что обратилась в полицию, непросто; вот она и обратилась. Знала ведь, что Уильяме будет се проверять, как он, собственно, и сделал. Так что ей без нас было не обойтись. Обычная предосторожность.

– Полностью с тобой согласен, – ответил Френч, – но это и под стать хладнокровной штучке; не только, как говорится, положить голову в львиную пасть, ко в то же время еще обратить внимание льва на то, что она там находится. Так или иначе, мне надо ее найти, и я хотел бы у тебя узнать о ней. Кое о чем мне рассказали на «Олимпике», но я хочу выведать как можно больше.

Офицер кому-то позвонил и велел прислать к нему сержанта Макафи. Когда в дверях появился высокий измотанный малый, старший офицер сказал:

– Сержант Макафи как раз занимался этим делом, его перевели к нам недавно из Ливерпуля. Садись, Макафи. Инспектор Френч хочет кое-что уточнить по поводу той женщины, которая потеряла сумку, спускаясь с «Олимпика», недель семь назад. Кажется, ты занимался этим делом. Помнишь миссис Рут из Питсбурга?

– Помню хорошо, сэр, – ответил тот, как показалось Френчу, с ирландским акцентом. – Но сумку она потеряла, не спускаясь с «Олимпика», а позже на набережной.