Глупые истории - Каспаравичюс Кястутис - Страница 3

Осенью над городом пролетала стайка книг. Надо же, изумились книги, глядя сверху вниз, отыскалось такое местечко, где люди понятия о нас не имеют!

— Но мы ведь можем им помочь! — воскликнул один пухлый томик.

И все книги повернулись страницами вниз и начали сыпать на городишко буквы.

Странно, удивлялись люди, выходя на улицу: снег-то до чего ранний в этом году, да ещё сыплются с неба не хлопья, а буквы! Сначала люди только удивлялись, потом стали буквы собирать, потом складывать из них слова и предложения, а из тех — разные истории и сказки. Но ведь историям и сказкам место не где попало, а в книгах. И в городке появились книги. С тех пор мамы каждый вечер читали детям сказку, а телевизор включали, только когда те заснут — просто так, шутки ради.

Снеговик

Во дворе нашего дома стоял снеговик. Глазки-угольки, на голове вместо шапки старая, насквозь проржавевшая кастрюля, в руке метла, а там, где полагалось быть носу, — самая настоящая оранжевая морковка. Правда, разума у него не было, но снеговик прекрасно обходился и без него, зато широкая глуповатая улыбка ясно говорила о том, что душа у него добрая… хотя я-то малость сомневаюсь, была ли у него душа.

Стоял себе снеговик и смотрел через окно, что делается в доме. Видел уютную комнату, где люди пили горячий чай. И слышал, как люди говорили о том, что скоро придёт какая-то Весна, и тогда станет не только тепло, но и красиво, потому что всё вокруг расцветёт.

— Хоть бы поскорее уже пришла эта Весна, — мечтал снеговик.

Наконец таинственная Весна пришла. Солнце пригревало всё сильнее, и чем теплее становилось, тем больше ликовал снеговик. Только недолго он ликовал: чем теплее становилось, тем быстрее он… таял, и вскоре от снеговика только и осталось, что пара угольков, ржавая кастрюля да метла.

А морковку утащил заяц, ненароком заскочивший ночью во двор. В отличие от снеговика заяц этот не был мечтателем: он жил сегодняшним днём и ценил то, что вовремя подворачивалось.

Состязание

Задумала раз улитка побегать наперегонки со стрелкой часов.

— Длинную, минутную, мне всё равно не обогнать, — размышляла улитка, — а вот с часовой, коротенькой, можно и потягаться.

Ровно в шесть был дан старт, и улитка сорвалась с места.

— С такой бешеной скоростью я ещё никогда не носилась, — радовалась улитка.

А когда часовая стрелка коснулась цифры пять, улитка треснулась о стол и вниз головой полетела на пол.

— Может, теперь со мной посоревнуешься? — усмехнулся настенный календарь.

Фрукты

На кухонном столе стояла тарелка с фруктами.

В доме все давно уснули, а фрукты всё никак не могли решить, кто из них должен быть главным.

— У меня такой чудесный загар! Солнышко меня всего позолотило! И к тому же я безупречно круглый, — нахваливал себя апельсин.

— А я зато самой Луне двоюродный брат, — убеждал в своём превосходстве банан.

— Ну, посмотрите! — выставляла напоказ пухлые щёчки толстушка груша. — Ведь я же настоящая королева! Разве не похожа?

— Скорее уж ты похожа на воздушный шарик, — усмехнулся лимон, но сразу же, сделав кислое лицо, прибавил: — Совсем отбились от рук! Фруктам необходим строгий порядок, а кроме меня навести такой порядок некому!

Проспорили они до самого утра, а утром наша семья собралась на кухне — завтракать. Сестрёнка содрала с апельсина золотую шкурку, а очистив его догола, слопала, даже и не заметив, как безупречно округлы его формы. Мама умяла двоюродного брата Луны, не обратив внимания на его знатное происхождение. Зато я, уплетая грушу, ощутил, что вкус у неё и впрямь королевский, а у папы, когда он пил чай с лимоном, выражение лица было скорее довольное, чем кислое.

Сторож

Утро выдалось чудесное. Пума лежала на ступеньке и через маленькое лестничное окошко следила за тем, что делается на улице. Пума — это наша собака, и имя для неё мы выбрали самое подходящее, потому что шерсть у неё красивого песочного оттенка.

По улице пулей пронеслись дети. Пуме это показалось слегка подозрительным — куда и зачем они бегут втроём? — и она тихонько заурчала.

Не меньше чем через час мимо нашего дома прошла какая-то тёмная личность с мешком. Пума раз-другой довольно громко рыкнула.

Ещё несколько часов спустя, увидев за окном сомнительного вида старушку, Пума вскочила, ощетинилась и зарычала. Рычала она долго и злобно: чем дальше, тем более подозрительным казалось ей всё происходящее за нашими стенами.

И когда вечером из-за угла вынырнул облезлый кот, Пума не выдержала. Это уж и в самом деле было слишком — собака заметалась и залаяла во всю глотку.

Только с наступлением темноты наш бдительный страж успокоился, свернулся клубочком и уснул.

Пума спокойно проспала до утра, а там начался новый, напряжённый и полный тревог рабочий день.

Кувшин

На подоконнике стоял кувшин. В кувшин наливали воду и ставили цветы.

Многое довелось перевидать за свою долгую жизнь кувшину: гостили у него и стройные нарядные тюльпаны, и гордые розы, и мечтательные лилии, и печальные хризантемы, и весёлые, озорные полевые цветы, и даже благородные орхидеи. А если порой кувшин оставался пустым, он часами смотрел на улицу, дожидаясь возвращения домашних, и, когда видел кого-нибудь из них с букетом в руках, чуть не прыгал от радости.

И вот как-то в кувшин поставили белоснежные розы. Прекрасные розы. А сами себе они казались уже до того великолепными, что стоять в невзрачном кувшине считали недостойным своей красоты, и потому сразу же сморщились и постарались как можно сильнее поджать лепестки. Но кувшин не обратил на это никакого внимания, только хитро улыбнулся: знал, похоже, что-то такое, о чём цветы и не догадывались.

Прошла неделя, розы начали увядать, вскоре от их прежней красоты не осталось и следа. Чего только не делали: и воды свежей подливали, и всякие омолаживающие процедуры придумывали — ничего не помогло. Ещё через день розы очутились на помойке.

А кувшин стоял себе спокойно на подоконнике и поджидал в гости новых красавиц.

Певчий человек

Однажды мой папа купил на рынке певчего человека — прямо с клеткой. Дома он поставил клетку на стол. — Ой, какой красивый! — закричал я. Сестрёнка насыпала ему зерна, мама налила воды.

Прошло несколько часов.

— Но почему же он не чирикает? — удивилась мама.

— Да, странно… — задумался отец. — Я же сам слышал, как мило они щебечут на воле…

«Паркер»