Львиное Око - Вертенбейкер Лейла - Страница 82

— Вы совершенно уверены в идентичности ее личности? — спросил де Форсье д'Амаваль. Человек дотошный и рассудительный, он нашел много противоречивого в показаниях свидетелей обвинения. С одной стороны, роковая соблазнительница, с другой — обыкновенная потаскушка…

— Индийской танцовщицы? Конечно. Воплощенная дьяволица, все об этом говорили. Она нарушила закон, но не позволила мне даже приблизиться к ней. Я ее хорошо запомнил. Называла себя Мими, Муму или что-то вроде того. И волосы у нее были рыжие. Выкрасила, ясное дело. Крашеные не разрешают себя осматривать, потому что внизу-то у них волосы другого цвета, и я всегда их поддразниваю из-за этого. Такие девицы очень капризны, сами понимаете…

Морнэ поспешил отозвать своего лекаря.

Мата Хари наклонила голову, словно не в силах удержать тяжелый узел волос, и подперла щеку ладонью.

— Я попросил комиссара Ляду, начальника разведки и контрразведки Второго отдела с четвертого августа 1914 года, уделить нам свое драгоценное время в связи со значимостью деятельности, которой занималась подсудимая, — сказал обвинитель.

Избегая изумленного взгляда Мата Хари, вышел низенький, невзрачный господин.

— Почему он принял мое предложение работать на благо Франции? Почему он разрешил мне уехать в Испанию? Почему, если он подозревал меня? — шептала на ухо адвокату Мата Хари. Но тот лишь растерянно качал головой.

Показания Ляду прозвучали убедительно благодаря их прозаичности. Он государственный служащий. Ни при каких обстоятельствах не преступал полномочий, которыми наделил его закон, даже в те дни, когда над родиной нависла смертельная угроза. Пока капитан не получил убедительных доказательств, он не решался арестовать подсудимую на основе одних лишь слухов и подозрений. Сокрытие источников информации, с военной точки зрения, пожалуй, важнее, чем арест вражеского агента. Однако у него есть веские причины полагать, что Мата Хари, Х-21, которая передавала противнику важные сведения, получала за них вознаграждение. Сведения эти она передавала посредством личных контактов или в почтовых сообщениях, якобы личного характера, отправлявшихся дипломатическим каналом.

Переменив позу, капитан Ляду взял лист бумаги, поправил на носу очки и, прокашлявшись, заявил, что женщина, находящаяся на скамье подсудимых, как он предполагает, несет ответственность за следующее:

Таковы были главныепреступления Мата Хари против Франции.

Сообщение произвело на подсудимую не меньшее впечатление, чем на семерых членов трибунала. Отчаявшийся Клюнэ с трудом скрывал свое состояние. Он впервые выслушал все обвинения, выдвинутые против его подзащитной. Он не мог поверить, чтобы она была способна на столь тяжкие преступления.

— Агент под псевдонимом Х-21, — сняв пенсне, продолжал Ляду, — как стало известно, располагал этими сведениями и передал их в Берлин. Х-21 ответственна за трагические последствия, к которым это привело. Как только стало известно, что Мата Хари и Х-21 — это одно и то же лицо, она была немедленно арестована. До этого момента она лишь находилась под подозрением.

— С какого времени? — спросил Морнэ.

— С мая 1915 года, когда мы получили донесение от одного офицера, находившегося на борту пассажирского судна, о том, что известная индийская танцовщица, пропагандировавшая обнаженную натуру как вид искусства, отреклась от своего индийского происхождения и стала жительницей Берлина. По словам нашего информатора, она превосходно говорила по-немецки с восточным акцентом.

— Но является ли она уроженкой Индии? — поинтересовался Массар.

— Наши иммиграционные чиновники допрашивали ее, и мадам Мак-Леод, урожденная Зелле, заявила, что она родилась в Бельгии. В ее старом паспорте было отмечено, что она родилась в Голландии. Мы не отнеслись к ней достаточно серьезно, но на ее досье поставили штамп: «НАХОДИТСЯ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ».

— И вы действительно наблюдали за ней?

— Мы, так сказать, не упускали ее из виду.

Мата Хари нахмурилась.

По словам Ляду, вскоре поступило донесение о том, что в день объявления войны ее видели в Берлине в обществе герра фон Ягова. Стало также известно, что она находилась в интимных отношениях с кронпринцем.

Мата Хари весело кивнула.

Ляду отметил, что в 1915 и 1916 годах подсудимая содержала салон в парижском отеле «Атеней» и систематически принимала у себя лиц, располагавших информацией, полезной для врагов Франции. Выдавая себя за содержанку одного голландского дипломата, она лгала. Упомянутый дипломат, хотя и знатного рода, не располагал такими средствами, которые позволили бы ей жить на широкую ногу. Кроме того, его преданность принципам нейтралитета была окрашена личной симпатией к Франции и ее союзникам. Это было проверено французской агентурой, к удовлетворению капитана Ляду. С любезного разрешения трибунала капитан воздержится от упоминания имени дипломата, исходя из служебных интересов последнего. Однако знакомство подсудимой с этим лицом и другими лицами, в том числе голландским премьер-министром, давало ей возможность сообщать, поставлять информацию с помощью дипломатической почты под видом частных писем, в том числе и к своей дочери.

Вместе с донесениями от Х-21 они, несомненно, передавались ее немецкому руководству.

Как уже указывалось, подсудимая находилась в определенном порту в определенное время, когда туда прибыли первые танки. Перед этим ее видели в обществе офицера британского танкового корпуса. Этот офицер был в числе тех немногих лиц, которые могли сообщить ей сведения о танках. Цех, в котором собирались бронированные машины, находился в условиях полной секретности. Рабочие не покидали территории цеха, корреспонденция просматривалась. Никто, кроме офицера такого чина, не вправе был выйти из сборочного цеха. И все-таки есть основания полагать, что противник располагал интересующей его информацией.

В 1916 году ее видели в Виттеле в обществе офицеров из эскадрилий, занимавшихся выброской союзных агентов за линией фронта. Переданные ею точные сведения привели впоследствии к их аресту.

В конце 1916 года с ней встретился капитан Ляду. Подсудимая тотчас согласилась выполнять задания французской разведки. Ляду принял, или сделал вид, что принял, ее предложение. Он поручил ей выполнить задание в Брюсселе. Под тем предлогом, что намерена встретиться со слепым любовником, она едет не в Бельгию, а в Мадрид.

— Я вовсе не собиралась ехать в Испанию, — вполголоса проговорила Мата Хари.

— Что вы сказали? — разом и с удивлением в голосе спросили Морнэ, Клюнэ и Сомпру.

— Вы не собирались ехать в Испанию, мадам? — переспросил Сомпру, подчеркивая свою решающую роль на процессе.

— Я не собиралась ехать в Испанию, — повторила Мата Хари, удовлетворенная тем, что ей удалось произвести сенсацию. По лицу Клюнэ было видно, что заявление это сделано экспромтом.

— Тогда куда же вы намеревались ехать?

— В Брюссель, mon colonel, в соответствии с пожеланиями вашего капитана Ляду, — с серьезным видом проговорила она. — Видите ли, я долго думала и решила, что, если он удостоил меня такой чести, я должна послужить Франции и подчиняться приказам. Хотя мой русский друг в Испании с каждым днем терял зрение, он первым бы настоял на том, чтобы я выполнила свой долг. Поэтому я села на пароход, рассчитывая попасть из Фальмута в Амстердам, а оттуда в Брюссель. Вы понимаете?

— А как вы узнали, что пароход должен прибыть в Фальмут? — полюбопытствовал Ляду.