Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Том 2. Баллады, поэмы и повести

Жуковский Василий Андреевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Том 2. Баллады, поэмы и повести - Жуковский Василий Андреевич - Страница 11

Изменить размер шрифта:

Мщение *

Изменой слуга паладина убил:

Убийце завиден сан рыцаря был.

Свершилось убийство ночною порой —

И труп поглощен был глубокой рекой.

И шпоры и латы убийца надел

И в них на коня паладинова сел.

И мост на коне проскакать он спешит:

Но конь поднялся на дыбы и храпит.

Он шпоры вонзает в крутые бока:

Конь бешеный сбросил в реку седока.

Он выплыть из всех напрягается сил:

Но панцирь тяжелый его утопил.

Гаральд *

Перед дружиной на коне

Гаральд, боец седой,

При свете полныя луны,

Въезжает в лес густой.

Отбиты вражьи знамена

И веют и шумят,

И гулом песней боевых

Кругом холмы гудят.

Но что порхает по кустам?

Что зыблется в листах?

Что налетает с вышины

И плещется в волнах?

Что так ласкает, так манит?

Что нежною рукой

Снимает меч, с коня влечет

И тянет за собой?

То феи… в легкий хоровод

Слетелись при луне.

Спасенья нет; уж все бойцы

В волшебной стороне.

Лишь он, бесстрашный вождь Гаральд,

Один не побежден:

В нетленный с ног до головы

Булат закован он.

Пропали спутники его;

Там брошен меч, там щит,

Там ржет осиротелый конь

И дико в лес бежит.

И едет, сумрачно-уныл,

Гаральд, боец седой,

При свете полныя луны

Один сквозь лес густой.

Но вот шумит, журчит ручей —

Гаральд с коня спрыгнул,

И снял он шлем и влаги им

Студеной зачерпнул.

Но только жажду утолил,

Вдруг обессилел он;

На камень сел, поник главой

И погрузился в сон.

И веки на утесе том,

Главу склоня, он спит:

Седые кудри, борода;

У ног копье и щит.

Когда ж гроза, и молний блеск,

И лес ревет густой, —

Сквозь сон хватается за меч

Гаральд, боец седой.

Три песни *

«Споет ли мне песню веселую скальд?» —

Спросил, озираясь, могучий Освальд.

И скальд выступает на царскую речь,

Под мышкою арфа, на поясе меч.

«Три песни я знаю: в одной старина!

Тобою, могучий, забыта она;

Ты сам ее в лесе дремучем сложил;

Та песня: отца моего ты убил.

Есть песня другая: ужасна она;

И мною под бурей ночной сложена;

Пою ее ранней и поздней порой;

И песня та: бейся, убийца со мной!»

Он в сторону арфу, и меч наголо;

И бешенство грозные лица зажгло;

Запрыгали искры по звонким мечам —

И рухнул Освальд — голова пополам.

«Раздайся ж, последняя песня моя;

Ту песню и утром и вечером я

Греметь не устану пред девой любви;

Та песня: убийца повержен в крови».

Двенадцать спящих дев *

Старинная повесть в двух балладах

Опять ты здесь, мой благодатный Гений,

Воздушная подруга юных дней;

Опять с толпой знакомых привидений

Теснишься ты, Мечта, к душе моей…

Приди ж, о друг! дай прежних вдохновений,

Минувшею мне жизнию повей,

Побудь со мной, продли очарованья,

Дай сладкого вкусить воспоминанья.

Ты образы веселых лет примчала —

И много милых теней восстает;

И то, чем жизнь столь некогда пленяла,

Что Рок, отняв, назад не отдает,

То все опять душа моя узнала;

Проснулась Скорбь, и Жалоба зовет

Сопутников, с пути сошедших прежде

И здесь вотще поверивших надежде.

К ним не дойдут последней песни звуки;

Рассеян круг, где первую я пел;

Не встретят их простертые к ним руки;

Прекрасный сон их жизни улетел.

Других умчал могущий Дух разлуки;

Счастливый край, их знавший, опустел;

Разбросаны по всем дорогам мира —

Не им поет задумчивая лира.

И снова в томном сердце воскресает

Стремленье в оный та́инственный свет;

Давнишний глас на лире оживает,

Чуть слышимый, как Гения полет;

И душу хладную разогревает

Опять тоска по благам прежних лет:

Все близкое мне зрится отдаленным,

Отжившее, как прежде, оживленным.

Баллада первая

Громобой

Leicht aufzuritzen ist das Reich der Geister;

Sie liegen wartend unter dünner Decke

Und, leise hörend, stürmen sie herauf.

Schiller. [10]