Её прошлое - Дайтон Алисия - Страница 27

Кен погладил ее по щеке.

— Может быть, он сердится на меня за то, что я огорчил его маму. И, видит Бог, малыш прав, я заслуживаю самых серьезных упреков, — сказал он, сокрушенно качая головой.

Эбигейл потупила взор.

— Я обдумала все, что ты сказал, — промолвила она, — и пришла к выводу, что твои слова были справедливы. Устраиваясь в бутик, я не учла одного важного обстоятельства: существуют люди, которым это место нужно больше, чем мне. И, конечно, здесь, в Ричвилле, где бы я ни искала работу, работодатели будут прежде всего обращать внимание на мое имя, а не на мои деловые качества.

Приподняв за подбородок лицо Эбигейл, Кен вгляделся в ее глаза.

— Я тебя прекрасно понимаю, трудно быть постоянно центром всеобщего внимания. Ты правильно сделала, отказавшись от затеи устроиться в бутик. Прости, что я вел себя с тобой довольно грубо, вместо того чтобы спокойно объяснить свою точку зрения. Но уж такой у меня характер. — Кен вздохнул, прежде чем сделать признание: — Я понял, что подсознательно постоянно стремлюсь играть роль твоего наставника и опекуна. Мне хочется заботиться о тебе, оберегать от реальных и мнимых опасностей и…

— Ой! — вырвалось у Эбигейл, и она схватилась за живот. — Он опять пошевелился.

Кен улыбнулся и осторожно прижал ладонь к животу Эбигейл. Лицо молодой женщины выражало такое умиротворение и счастье, что он невольно залюбовался ею. Внезапно он ощутил под своей рукой легкий толчок.

— О Боже… — не веря себе, прошептал Кен. — Я чувствую, как он шевелится! Это… это так…

Эбигейл счастливо засмеялась. Она и не подозревала, что подобные минуты, пережитые вместе с любимым человеком, могут доставить ей ни с чем не сравнимую радость.

— Ты хотел сказать — это так невероятно? Удивительно? Замечательно?

— Да, это ни на что не похожее ощущение! — взволнованно воскликнул Кен и заключил Эбигейл в объятия.

В его поцелуе на этот раз было больше нежности, чем страсти, и Эбигейл тотчас забыла все причиненные ей обиды. В ее душе с новой силой вспыхнула надежда на то, что они могут быть счастливы вместе, несмотря на разницу в социальном положении, в воспитании, во взглядах на жизнь. Главное заключалось в том, что Кен дорожил ею и любил ее так, как никто никогда не любил. Легкий запах мяты и табака, исходивший от Кена, кружил ей голову. По телу Эбигейл разливался безмятежный покой. В крепких сильных объятиях Кена Эбигейл ощущала себя защищенной.

Внезапно ее осенило. Она поняла, что толкнуло ее в ту ночь принять предложение Кена выпить с ним в его номере. Она подсознательно искала надежную опору в жизни и инстинктивно потянулась к Кену. Но только теперь она обрела то, к чему отчаянно стремилась.

Кен взял Эбигейл на руки и понес в спальню. Сбросив куртки, они сели на кровать, и Кен начал медленно раздевать Эбигейл. Прикосновения его рук возбуждали ее. Он расстегнул на ней блузку, и тут Эбигейл вспомнила о своем безобразном нижнем белье.

— На мне такой ужасный лифчик, — извиняющимся тоном пробормотала она.

— Но это ненадолго, — успокоил ее Кен. Сняв с нее и отбросив в сторону блузку, Кен начал целовать шею Эбигейл, спускаясь все ниже. Нежась в его объятиях, она и не заметила, как Кен снял с нее бюстгальтер.

Эбигейл легла на спину и закрыла глаза, чувствуя, как ловкие пальцы освобождают ее от брюк. Потом Кен быстро разделся сам и, склонившись над обнаженной Эбигейл, коснулся губами ее щеки, губ, подбородка, шеи.

Когда его прерывистое жаркое дыхание обожгло грудь Эбигейл, она приподняла веки, ее глаза затуманились от охватившего ее острого желания. Ласковые руки Кена едва касались тела Эбигейл, все сильнее возбуждая ее. Она растворилась в потоке сладких ощущений, голова у нее шла кругом. Искусные пальцы Кена коснулись внутренней стороны ее бедер и начали продвигаться к сокровенным уголкам ее тела. Мощная волна возбуждения захлестнула Эбигейл, когда Кен добрался до самой чувствительной точки.

Эбигейл ждала и горячо желала каждого нового прикосновения, испытывая пронзительное наслаждение, граничащее со сладкой болью. Хриплый стон вырвался из груди женщины, она обхватила ладонями голову Кена и приблизила его лицо к своему. Их дыхание смешивалось, губы сливались в бесконечных поцелуях.

— Не бойся… не бойся, Кен… — шептала Эбигейл, задыхаясь от страсти. — Соитие не повредит ребенку…

Кен будто ждал этих слов. Он убрал руку, и Эбигейл обхватила ногами его бедра. Чувство реальности окончательно покинуло ее, она погрузилась в полузабытье, стремительно возносясь в неистовом вихре страсти к ее апогею.

Эбигейл больше не хотела обманывать себя. Да, я люблю Кена Уоррена, честно призналась она. Но это не принесло ей облегчения. У нее было тяжело на сердце. Кен ни разу не сказал, что любит ее, и это тревожило Эбигейл. Он говорил, что хочет заботиться о ней и ребенке, оберегать их. Но никогда не упоминал о любви. Вчерашняя ночь еще раз подтвердила, что они испытывают друг к другу неодолимое физическое влечение и прекрасно ладят в постели. Однако Эбигейл мечтала о большем.

Кен искренне беспокоился о ее здоровье, но это могло быть проявлением добрых дружеских чувств, и только. Ведь Полли рассказывала Эбигейл, что, когда была беременна, Кен постоянно помогал ей, окружал заботой. Нет, эти мысли сведут меня с ума! — в отчаянии подумала Эбигейл и тряхнула головой, прогоняя их.

Кен запретил ей поднимать тяжести и ездить одной на автомобиле. Он строго-настрого предупредил жену, чтобы она с максимальной осторожностью поднималась и спускалась по лестнице. Сто раз на дню Кен спрашивал ее, приняла ли она витамины и как себя чувствует. Сегодня утром он попросил Эбигейл не запирать дверь ванной комнаты.

— Что, если ты поскользнешься в душевой кабине, упадешь и потеряешь сознание? — спросил он с тревогой.

— Ну и что? Вода снова приведет меня в чувство! — шутливо ответила Эбигейл, но Кен даже не улыбнулся.

Эбигейл старалась с юмором воспринимать чрезмерную заботливость Кена, понимая, что он оберегает прежде всего ребенка, которого она вынашивает.

— Это, конечно, сногсшибательное платье. Но, боюсь, оно тебе теперь вряд ли подойдет. Живот в него не всунешь.

Эбигейл вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной голос Кена.

— По-моему, я тебе уже говорила, что твои плоские шуточки действуют мне на нервы.

Эбигейл бросила на мужа сердитый взгляд. Ей очень хотелось надеть свое любимое платье, но она и сама понимала, что теперь оно ей мало.

— По-моему, я тебе уже говорил, что ты выглядишь привлекательной в любом наряде, — с улыбкой сказал Кен.

— Я хочу отдать это платье Линде. Оно великолепно, правда? — Эбигейл приложила платье к себе и повернулась к зеркалу. Бежевый цвет был ей к лицу. — Надо его немного укоротить, и, я уверена, девочка будет выглядеть в нем просто потрясающе. Что скажешь, Кен? Как ты думаешь, она не обидится, если я подарю ей его? — Эбигейл аккуратно положила платье на постель.

— Конечно нет. — Кен подошел и обнял жену. — Разве может обидеться шестнадцатилетняя девочка, когда ей предлагают пополнить гардероб нарядом «от кутюр»?

Эбигейл облегченно вздохнула. Она была сейчас как никогда благодарна Кену за поддержку. За последние недели Эбигейл заметно отяжелела, и это угнетало ее. А что будет через три месяца?

— Не такое уж оно и дорогое, — промолвила Эбигейл. — Знакомый модельер уступил мне его за полцены.

Кен нахмурился, внимательно глядя на платье, разложенное на кровати.

— Ты не находишь, что оно… как бы это лучше сказать… слишком изысканное для подростка?

— Ну и что? Это как раз и нужно, чтобы блеснуть на школьном вечере.

Кен был столь трогателен в своем искреннем непонимании моды, что Эбигейл не удержалась и поцеловала мужа.

— Положись на меня, — сказала она, ласково поглаживая его по щеке. — Я знаю, о чем думают и как хотят выглядеть девочки в шестнадцать лет… Сама когда-то была такой.

Кен теснее прижал ее к своей груди.