Её прошлое - Дайтон Алисия - Страница 11

— Какой у тебя рост? — неожиданно спросила Эбигейл. — Я просто подумала о том, каким может вырасти наш ребенок, — пояснила она, встретив непонимающий взгляд Кена.

— Шесть футов три дюйма.

Эбигейл кивнула и подлила в свою чашку чая, чувствуя, что Кен не сводит с нее карих глаз.

— Уоррены всегда были дылдами, — добавил он. — Даже женщины. Линда, которой всего шестнадцать, уже вымахала почти с меня.

— А кто такая Линда? — Как ни старалась Эбигейл, ей не удалось скрыть любопытство.

— Моя племянница. Ты с ней скоро познакомишься.

Кен все еще в упор смотрел на нее, и Эбигейл чувствовала себя очень неуютно. Он, по всей видимости, гадал, откуда у нее деньги. Эбигейл боялась ненароком выдать себя, проговориться о своих намерениях. Она наконец отважилась взглянуть ему в глаза и даже сумела беззаботно улыбнуться. Однако Кена трудно было провести, он сразу же заметил, что Эбигейл внутренне напряжена, и насторожился.

— Когда выяснилось, что мы родились в один день, я просто не могла поверить в такое совпадение. Надо же!

Кен пожал плечами.

— В жизни и не такое бывает.

— И все же это очень странно. Даже чиновник, регистрировавший наше заявление, и тот сильно удивился.

— Его удивление вызвало не совпадение даты нашего рождения, а то, что ты не знала об этом, хотя заявила, будто мы знакомы много лет. Понимаешь ли, солнышко, большинство пар, приходящих к нему в офис, прекрасно осведомлены о дне рождения друг друга.

— Но откуда мне было знать, когда ты родился! — начала оправдываться Эбигейл. — Тебе следовало заранее сказать мне об этом.

— Ну конечно, оказывается, я во всем виноват! — возмутился Кен. — Тебе следует быть сдержаннее, когда находишься среди незнакомых людей. А ты вместо того, чтобы скрыть свое удивление, заладила: «Нет, это просто поразительно! Не может быть! Мы будем праздновать день рождения в один и тот же день! Кто бы мог подумать!» Конечно, у бедного клерка глаза на лоб полезли.

Эбигейл видела, что Кен поддразнивает ее, пытаясь вывести из себя, и решила не поддаваться на провокации.

— Говори что хочешь, но меня действительно поразило подобное совпадение. Надо еще учесть, что мы родились не только в один день, но и в одной клинике. Потому что моя мать как раз находилась в Ричвилле, когда у нее начались схватки.

— Все равно не понимаю, с чего ты взяла, что мы родились в одной клинике. — Кен в недоумении пожал плечами.

— Я видела твое свидетельство о рождении. Там записано, что ты появился на свет в Ричвилле, а в этом городе, как известно, всего одна клиника, куда принимают рожениц. Или ты хочешь сказать, что твоя мать разрешилась от бремени дома? Что касается меня, я буду рожать только в клинике. Во-первых, мне не обойтись без обезболивания, во-вторых, я просто умру от страха, если не буду знать, что в любой момент ко мне и к ребенку придут на помощь десяток высоко квалифицированных врачей и медицинских сестер.

Кен слушал ее с грустной усмешкой.

— Я родился в прямом смысле слова под забором, — наконец заговорил он, когда Эбигейл замолчала. — Что касается обезболивания, то моей матери оно не понадобилось. По словам отца, который принимал роды, она была под таким градусом, что даже не понимала, где находится. О том, что она родила ребенка, до нее дошло лишь на следующий день.

Слова Кена так ошеломили Эбигейл, что она потеряла дар речи.

— Я тебе честно скажу, Эбигейл, мне плевать на то, где ты собираешься рожать и какие обезболивающие примешь, будет ли вокруг тебя бригада врачей или это произойдет в поле под открытым небом… Учти лишь одно: где бы и когда бы это ни случилось, я буду рядом, я не брошу нашего малыша на произвол судьбы.

Эбигейл все еще находилась в шоке от рассказа Кена об обстоятельствах его рождения и пропустила последнюю фразу мимо ушей. Их судьбы и условия жизни были настолько разными, что решимость Эбигейл как можно скорее расстаться с Кеном лишь окрепла. Что у нас общего, кроме дня рождения?! — с отчаянием подумала она.

— Черт возьми, Эбигейл. — Кен озабоченно нахмурился. — Ты бледна как смерть. Тебе пора на воздух.

Через десять минут, когда они уже подошли к парковке, Эбигейл вновь ощутила тошноту. Ей, по-видимому, не стоило есть проклятый сандвич.

— Тебе нельзя в таком состоянии садиться за руль, — с тревогой заявил Кен, видя, что ее лицо обрело землистый оттенок.

— Я в полном порядке, — слабым голосом возразила Эбигейл. — У меня даже голова перестала кружиться.

— Что-о?! У тебя, оказывается, кружилась голова по дороге сюда?

— Совсем немножко. — Эбигейл поняла, что сболтнула лишнее, и пыталась исправить положение: — Во всяком случае, я же не врезалась в столб!

— Ну хватит! — Кен решительно захлопнул дверцу машины, не позволив Эбигейл сесть на место водителя.

— Но что случилось? — не сдавалась она.

— Ничего. Ты не сядешь за руль, если не хочешь угробить себя и ребенка. В таком состоянии ты можешь запросто потерять сознание.

— О Господи! Об обмороке не может быть и речи, я только сказала, что у меня слегка кружилась голова.

— Этот спор ни к чему не приведет, Эбигейл. Тебе придется подчиниться.

Безапелляционный тон Кена вывел ее из себя.

— Если ты воображаешь, что я появлюсь в Ричвилле на твоем дурацком мотоцикле, то ты жестоко ошибаешься! Я не хочу привлекать к себе внимание и не желаю выглядеть посмешищем в глазах жителей родного города!

— Ты поздно спохватилась, солнышко. Весь Ричвилл уже знает, что ты беременна от меня, и поэтому вряд ли кого-нибудь удивит твое появление в городе вместе со мной на мотоцикле.

— Ну конечно, ты уже успел похвастаться очередной победой на любовном фронте! Если бы ты держал язык за зубами…

— Неужели ты действительно думаешь, что именно я растрепал всему городу о твоей беременности? Ты несправедлива ко мне.

— Но кто же тогда это сделал? — в замешательстве спросила Эбигейл.

— Моя племянница, эта несносная девчонка. Она подслушала наш разговор и, как все женщины, не удержалась и поделилась сногсшибательной новостью «по большому секрету» со своими подружками.

— Твоя племянница дурно воспитана, — сердито буркнула Эбигейл.

— Не тебе об этом судить, солнышко. — Кен в общем-то был того же мнения о манерах Линды, но все же решил осадить высокомерную аристократку. — Боюсь, что вот уже две недели, как все матери Ричвилла приводят твою историю в назидание своим дочерям. Но дурной пример, как известно, заразителен.

Эбигейл еле сдержалась, чтобы не влепить негодяю пощечину.

— Конечно, тебе очень не хочется связываться с такими грубыми и неотесанными людьми, как мы, — словно ни в чем не бывало продолжал Кен. — Ты привыкла к совсем другому обращению. Но жизнь в башне из слоновой кости закончилась, крошка, и теперь тебе придется терпеть нас. Во всяком случае, до вступления в права наследства. После чего ты рассчитываешь вернуться в привычный для тебя мир. Судя по выражению твоего лица, я попал в точку.

Эбигейл что-то хотела сказать, но Кен не дал ей и рта раскрыть.

— Не пытайся обмануть меня, Эбби, не выйдет. Я же не дурак, я все вижу. Но и ты пойми меня правильно: никто не должен знать о твоем позоре, о том, как был зачат наш ребенок. Никто! Ни один человек на свете, начиная с моей племянницы и заканчивая твоей стервой-мачехой. Это должно остаться строго между нами. Пусть люди думают, что мы безумно влюбились друг в друга…

— Да ты просто спятил! — Эбигейл не верила своим ушам. — Ни один человек, находящийся в здравом уме, не поверит в подобные бредни!

— Ты не права. У жителей нашего городка уже сложилось твердое мнение на сей счет. Никто не сомневается, что нас с тобой связывает сильное, внезапно вспыхнувшее чувство. С моих слов люди знают, что мы встретились полгода назад в Ванкувере, по уши влюбились с первого взгляда и ждали лишь твоего развода, чтобы окончательно соединить свои судьбы.

— Как ты посмел оклеветать меня?! — Негодование Эбигейл, казалось, не знало пределов.