Алмазный эндшпиль - Михалкова Елена Ивановна - Страница 59

Краузе потянулся за рюкзаком. Хрящевский упруго вскочил и перехватил его руку.

– Генрих, Генрих, вы меня не так поняли! – посетовал он. – Разумеется, если для вас это имеет значение, я лично доведу сделку до конца. Это такой пустяк, что даже неловко говорить. Не сердитесь за это небольшое недоразумение!

Краузе уставился на Хряща как сова и смотрел, не мигая, так долго, что Николай занервничал.

– Вы окажете мне такую любезность? – недоверчиво уточнил Краузе.

– Да о чем речь! Само собой!

Дымов увидел, как Генрих Краузе расслабился. Он отпустил рюкзак и отечески похлопал его босса по руке.

– Это все сложности языка, – примирительно заметил старик. – Как правильно? Языковые, да. Мы думаем, что понимаем друг друга, но, по правде, все время теряемся за стволами.

– За каких еще стволами? – напрягся Хрящевский.

– За соснами, Николай Павлович, – успокоил его Дымов. – За тремя соснами.

Когда немец ушел, церемонно распрощавшись с ними, Хрящевский подозвал официанта:

– Эту гадость убери, – распорядился он, указывая на сигары. – И принеси коньяк. Нет, стой: водки!

Официант испарился. Хрящ задумчиво пригладил волосы на висках.

– На каких тонких ниточках все висит, а, Дымов? Взять немца: ты видел, какими глазами он на камень смотрел? Мать на ребенка так не смотрит, как он на «Француза». А чуть тронули его гордость – и сразу на дыбы. Откуда это в простом русском немце, а, Дымов? Я сперва думал – ну, понты! Думал, Краузе цену себе набивает. А потом он как копытами забил – ты видел, а? И ведь ушел бы! Ушел бы?

– Ушел бы, – подтвердил Дымов. – Он сильно обиделся. Решил, что вы не хотите с ним иметь дела.

– Ну не баклан? – весело сказал Хрящ. – Едва не улетел. Хорошо, я вовремя спохватился, а то проворонили бы немца. И, кстати, – добавил он. – Верман должен отдать нашу бразильскую дюжину Купцову. Проследи-ка, Дымов, чтобы тут уж точно, без осечек.

Глава 11

Моня Верман вошел в банк в одиннадцать часов утра. Одет он был подчеркнуто торжественно: серый костюм-тройка в полоску, синий галстук, из кармашка свисает цепочка, а в кармашке тикают золотые часы. Моня выглядел бы франтом, если бы не был так бледен и строг.

В одиннадцать десять он спустился в хранилище, и пятнадцать минут спустя вышел оттуда с чемоданчиком в руках. В чемоданчике лежали двенадцать бриллиантов, привезенных из Цюриха.

Машина уже ждала его у входа в банк. Аман Купцов прислал своих людей, и стоило Верману подняться из хранилища, как два охранника тотчас подошли к нему.

– Сами повезете? – уточнил один, кивая на чемоданчик.

Моня молча кивнул.

– Хорошо. – Он поднес рацию к губам. – Мы идем, груз у нас.

Верман, внешне очень спокойный, вышел с ними к бронированной машине и занял свое место. Чемоданчик всю дорогу трясся и подпрыгивал у него на коленях.

Подмосковный особняк Амана Купцова напоминал не дом, а крепость в миниатюре. Преодолев два кольца охраны и крепостную ограду, машина въехала во внутренний двор, где весело журчали фонтанчики.

– Прибыли, – бодро сказал сопровождающий. – Прошу на выход.

Верман выскочил из машины и сощурился под яркими лучами.

Пока он шел по коридору, со стен на него смотрели портреты Амана, его жены и многочисленных родственников. Под их взглядами Моня откашлялся, выпятил грудь и для уверенности подергал золотую цепочку.

Аман ждал его в главной приемной зале на диване: толстый, добродушный на вид человек, в котором смешались казахская и русская кровь. Узкие черные глаза с припухшими веками уставились на ювелира.

– Доставили в лучшем виде, – отчитался перед шефом уже другой сопровождающий. Верман даже не успел заметить, когда они сменили друг друга. – Можно идти, Аман Русланович?

Купцов величаво махнул рукой, словно удельный царек. Мужчина исчез.

– Здравствуйте, Аман Русланович, – сказал Моня и слегка поклонился. Кейс он по-прежнему не выпускал из рук.

– Сколько раз тебе говорить, – проворчал Купцов, – оставь эти церемонии! Что я тебе, шах восточный?

Он поразительно легко спрыгнул с дивана – словно большой надувной мяч, – и перекатился на коротеньких ножках к двери.

– Дани! – проорал Купцов в коридор. – Приведи сюда человека!

Он вернулся и приглашающим жестом похлопал по креслу:

– Не стой, не стой как чужой! Верман, я тебя не узнаю! Ты что, с похорон? Нет? Значит, все слава богу! Показывай, показывай, что привез!

Он нетерпеливо подпрыгивал, пока Моня открывал кейс.

– Быстрее же, быстрей… Что там у тебя – код?

Кейс с щелчком раскрылся. Аман немедленно развернул его к себе и уставился на его содержимое.

– Чудненько, – сказал он наконец. – Сертификаты есть?…

– Разумеется. Выданы швейцарцами, на каждый отдельно. Там же, в кейсе.

Моня потянулся к чемоданчику, но Аман отмахнулся:

– Не надо, разбираться не стану. Сейчас придет геммолог, даст экспертное заключение – неформально, для своих. А потом отвезем в лабораторию.

– В лабораторию? – переспросил Верман упавшим голосом.

Аман кивнул, не заметив его интонации:

– Пускай выдают репорт. [2]Камешки солидные, деньги тоже не маленькие, а самое главное – клиент серьезный. Получит от нас Коржак свои бриллианты со всем комплектом документов.

Верман откинулся на спинку кресла.

– Геммолог, кстати, у меня новый, – продолжал Купцов, разглядывая бриллианты. – Геммологическая ассоциация – знаешь такую?

Моня слабо кивнул.

– А что с прежними? – тихо спросил он. – Вы же много лет пользовались их услугами…

Аман усмехнулся:

– Разведка донесла, что около них крутился Хрящ. Не сам, конечно… Но мне и этого достаточно. Где появляется эта вонючка, там ничего хорошего не жди. Что ему от них могло понадобиться, а? Как думаешь, Верман?

– Не знаю, Аман Русланович. Может быть, свои камни хотел проверить?

– Э-э, нет! Так дела не делают. Хочешь проверить – приходи, приноси, проверяй. А не по ресторанам и бабам таскай эксперта! Поэтому больше я с ними дела иметь не хочу. Люди как порченые становятся, пообщавшись с Хрящом. Вот скажи: когда ты от меня уходишь, разве не чувствуешь, что в тебе сил становится больше?

– Чувствую, – выдавил Верман, сил которого как раз хватило на это единственное слово.

Аман явно обрадовался.

– Вот видишь! Это мне жена сказала. Ты, говорит, Аман, энергетический донор: все сосут у других энергию, а ты только отдаешь. Я послушал ее и задумался… Ведь и впрямь чувствую, что отдаю. Но мне это в радость! А от Хрящевского люди уходят с головной болью. Много раз слышал! Значит, плохо он на других действует, вытягивает из них все соки, через себя пропускает, как пиявка. Точно, пиявка и есть. Да черт с ним! Между прочим, мне сегодня отменного барана привезли. Будем шашлык делать. Я с утра лично маринад приготовил, барашка замариновал, а сейчас Дани жарить будет. Знаешь, какой шашлык из баранины жарит Дани? Это же ум отъешь! Думаешь, почему я толстый? Потому что добрый, это само собой, и потому что мяса много ем.

В дверях появился мужчина средних лет в костюме, вежливо постучал:

– Вижу тебя, Олег, вижу! – откликнулся Аман. – Заходи, погляди, какие у нас красавцы!

Эксперт прошел в гостиную. На Моню он едва посмотрел: взгляд его был прикован к открытому кейсу.

– На, полюбуйся! – Аман развернул к нему бриллианты. – Кстати, Моня, познакомься: мой новый геммолог, грамотный человек. Олег, это наш лучший ювелир, Моня Верман. Легенда!

– Слышал о вас, – вежливо сказал грамотный человек, пожимая похолодевшую руку Вермана. – Большая партия. Откуда?

– Цюрих. А вывезли из Индии.

Геммолог понятливо покивал, наклонившись над камнями. Затем поднял голову:

– Аман Русланович, так я начну?

– Начинай, Олег, начинай, – одобрил Купцов. – А мы посмотрим.