Логово ведьмы - Володина Наталия - Страница 22

– Завтрак. Я ему ботинки спасла! Чудом! А то пошел бы преступников ловить в носках, как бомж.

– Господи! Бомж! Сережа, ты забыл, я просила узнать где-то как-то насчет бомжа по имени Вовка-Кабанчик? Ну, это тот, который Чарли мне отдал.

– Честно говоря, этого я и боялся. Не успел. Но здесь ничего невозможного не вижу. Обзвоню участковых… Понимаешь, бомж – личность не менее публичная, чем депутат Госдумы или светская львица. Все дело в размахе тусовки. Мы найдем этого рыцаря собачьего хвоста!

Когда Сергей умчался, Дина вызвала Николая Ивановича, чтобы съездить с ним в офис «Черного бриллианта». Но никакие дела не могли вытеснить из ее головы мысли о Кате.

– У меня заболела подруга, – сказала она Николаю Ивановичу. – Катя. Вы ведь ее знаете?

– Да, конечно. Очень жалко. Такая милая женщина. Нет ничего хуже проблем со здоровьем. Тут самое главное, чтобы с врачом повезло. Знаете, у меня есть один знакомый, мы с ним когда-то в таксопарке работали. Он уже пенсионер. И у него очень больна жена. Кому он ее только не показывал, где она только не лежала, ничего не помогало. Я не спрашивал диагноз, но у нее вроде рак крови. Тяжело им так было. У нее характер вообще не сахар, а из-за болезни она их жизнь просто в ад превратила. Как он ни старается, все не так. И вот представьте себе: нашла она какую-то гадалку или целительницу. Сходила к ней один раз, сумму приличную заплатила. Конечно, не выздоровела, но в остальном ее как подменили. Я тут встретил его, зашли пива попить, он и говорит: «Ты не поверишь, но так хорошо у меня дома никогда не было. Как вспомню, что иногда думал: пусть бы Маргарита поскорее отмучилась, а то она всех нас в могилы загонит, – как вспомню, так сердце разрывается. Я ж люблю ее всю жизнь. Но по-человечески поговорить никогда не получалось. А сегодня я вспылил с утра: невестка посуду не помыла, сын ванную за собой не убрал. Маргарита вдруг говорит: «Не сердись, не раздражайся. Ведь это все жизнь. Мы вместе, мы так нужны друг другу. И наши силы нам нужны, чтобы суметь попрощаться. Чтобы мы оба помнили всегда нашу любовь. Ты на земле, а я там». Рассказывает он мне это и плачет. Я, говорит, теперь жизнь бы свою отдал, чтобы она не уходила от меня. Вот такие дела.

– Вы считаете, это все из-за гадалки?

– А тут считать больше нечего. Баба с рождения агрессивная, чумовая. Доставала его страшно. На свадьбе букетом по лицу ударила.

– Верится, конечно, с трудом. Но вы не могли бы попросить у приятеля адрес или телефон гадалки? Так, на всякий случай.

– Не вопрос.

Ирина привезла Валю домой. Перед этим они позвонили Дмитрию и убедились в том, что он уже на работе. После тяжелейшей ночи даже Ирина чувствовала себя разбитой и совершенно опустошенной. Валино состояние было трудно описать словами. У нее просто не было состояния. Она вся осталась во вчерашнем дне, до страшных открытий, до самого тяжелого в жизни испытания, когда ее заставили сначала гореть заживо в костре отпущенных на свободу страстей, затем разглядывать пепел своей любви, доверия, надежды, ярости. Она поняла, что даже ярость умирает без надежды. Это какая-то ошибка – то, что ее тело продолжает бессмысленное существование после того, что пережила душа. Валя смотрела вперед и видела только выжженную пустыню.

– Вам нужно принять душ, позавтракать и лечь в постель. Необходимо поспать несколько часов, – сказала Ирина, обеспокоенно глядя на свою клиентку. Она знала, что острых приступов агрессии, отчаяния в ближайшее время не будет, но трудно предположить, как справится с экстремальной ситуацией организм. Когда человека лишаешь его соломинки, он может просто развалиться.

– Какой сон… – безучастно проговорила Валя.

– Хороший, крепкий. Я уйду лишь после того, как вы уснете.

Пока Валентина была в ванной, Ирина сварила два яйца всмятку, заварила зеленый чай и достала из сумочки ампулу с дорогим и сильным успокоительным средством.

Валя сделала над собой усилие и проглотила завтрак. Затем позволила Ирине расстелить постель, укрыть себя двумя одеялами и сделать укол. Ирина сжала ее запястья, снимая тахикардию. Затем представила себе Валино сердце, обвитое холодной скользкой змеей. Закрыла глаза и направила сгусток воли на эту змею. Та стала уменьшаться, терять блеск и силу и, наконец, отвалилась, как корочка на ране. Валентина глубоко вздохнула и слабо улыбнулась:

– Кажется, я действительно хочу спать, Ира. Можно на «ты»? Ира, опиши мне, пожалуйста, внешность этой женщины, которая вчера с Димой… Я нормально отнесусь, просто знать хочу.

– Я говорила ночью, описывала внешность, дом, ты просто забыла. Женщина примерно сорока лет, стройная, худощавая, с короткими волосами. Очень темпераментная. Она доминирует в отношениях. И, похоже, влюблена в твоего мужа. Для него это, скорее всего, просто секс в ситуации, когда трудно отказаться. Дом большой, за городом, я могла бы найти его по карте Московской области.

– Не нужно. Я знаю. Это дом Петра, шефа мужа. А женщина – Анжела, его жена. Хорошо. Больше не нужно об этом. Я усну, а ты просто захлопни дверь.

– Валя, – склонилась к ней Ирина. – Запомни: почувствуешь какое-то недомогание, сразу вызывай врача. Поняла?

– Да, врача… – Валя повернулась лицом к стенке и задышала ровно и глубоко.

Когда она проснулась, в комнате было уже темно. В прихожей настойчиво звонил телефон. Валя хотела вскочить, но у нее отекли ноги. Она села, стала их растирать, но не почувствовала собственных прикосновений. Валя попыталась встать, только ноги ей не подчинились. «Отнялись! – в ужасе подумала она. – Что же это, господи!»

Вовка-Кабанчик пришел к огромному дому на Соколе за час до прогулки своего цуцика. Он волновался, как перед свиданием. С утра все сложилось как по маслу. Он пришел в облюбованный с вечера небольшой магазин, сразу направился в мясной отдел. Выбрал батон самой толстой вареной колбасы, с удовлетворением отметил, что она дорогая, затем, не глядя, прихватил бутылку вина, всю в блестящих наклейках, и встал в очередь в кассу. Прелесть магазина заключалась в жуткой тесноте. Впереди и сзади Вовки стояли люди с полными тележками всякой всячины. Мимо них протискивались другие покупатели, все друг другу мешали и охотно ругались и огрызались. Когда Вовку притиснули к кассе, у него просто выскользнул батон с колбасой и, как дрессированный, покатился к выходу. Прогуливающийся охранник уже внимательно разглядывал дорогую бутылку в руке дешевого, мягко говоря, покупателя. Вовка торжественно водрузил бутылку на столик у кассы и, увидев сумму на мониторе, талантливо изумился:

– Да вы что? Сколько-сколько?

– Знать надо, сколько! – возникла кассирша. – Пришел, такой умный. Ты когда такое вино пил? Это же ужас что такое! Совсем обнаглели!

– Да, – скорбно сказал Вовка. – Никогда не пил и, наверно, не буду. Забирайте свое вино. Этот еще уставился. Оставляю, – обратился он уже к охраннику. – Пей сам. За здоровье моей собаки.

– Ах ты… – охранник сделал неловкое движение навстречу Вовке, наткнулся на поток выходящих покупателей, Вовка нечаянно сбросил на пол несколько пустых пакетов, поднял и, оказавшись на улице, с удовлетворением разглядел свою прекрасную добычу. Он поделил ее поровну. Позавтракал своей половиной и разорвал на кусочки вторую. У дома ушел подальше от будочки охраны у ворот, приник к решетке. Они появились – не запылились. Добрая женщина и две собаки. Одна гуляла спокойно, а Вовкин цуцик носился по двору как угорелый. Оказавшись недалеко от ограды, он притормозил, принюхался, подбежал и начал с удовольствием поедать разбросанные сквозь решетку куски колбасы. Вовка смотрел на него из-за колонны. Пес вдруг поднял голову, и они встретились, два взгляда: усталый, слезящийся и шоколадный, блестящий.

– Что ж такое творится! – раздалось рядом. Женщина бежала к собаке. – Чарли, ты что нашел? Как не стыдно хватать что попало! Как будто дома не кормят.