Мы выбираем звезды - Андерсон Пол Уильям - Страница 128

– А куда денутся старые тела? – выдавил мальчик, набравшись мужества для очередного вопроса.

– А ты не догадываешься? – Гатри поглядел на родителей Нобору. – Вы ему не объяснили?

– Нет, – признался Энсон. – Как-то не было подходящего случая.

– Тут главное не напугать, – прибавила его жена. – Объясните вы, у вас получится гораздо лучше.

На экране мультивизора появилось озеро, на поверхности которого отражались звезды. По воде бежала легкая рябь; казалось, ее поднимает соловей, чья песня сопровождала слова Деметры-матери.

– Нобору, сознание копируют, как правило, у спящего человека. И его тело уже не просыпается. Оно обретает вечный покой.

– Значит, человек умирает?! – воскликнул мальчик.

– Нет, освобождается от возраста и боли. Его естество сначала перемещается в модуль, а затем воскресает в новом теле.

– А что делают с модулями? – спросил мальчик, закусив губу.

– Обычно модуль просит, чтобы его выключили, – отозвался Гатри.

– Не бойся смерти, малыш, – проговорила Деметра-мать, – и не бойся жизни. Они – одно. Смотри. – На экране возник золотистый одуванчик, цветок которого быстро превратился в пушистый шар; вскоре растение засохло, но ветер разнес его семена по округе; наступила осень, затем зима, затем пришла весна – и в молодой траве расцвели десятки одуванчиков.

– Он пока маловат, чтобы разобраться во всех этих философско-теологических хитросплетениях, которые, в принципе, сводятся к одному: «Задай глупый вопрос, и получишь глупый ответ», – пробормотал Гатри. – Хотя, быть может, кое-что и усвоит. Подумай, Нобору, – сказал он громче. – Слово, рисунок, узор существуют сами по себе. Помнишь, я пел тебе песенку про пилота Маккамона? Так вот, ее пою не только я, но и многие другие люди; кроме того, текст песенки напечатан в книгах, вместе с музыкой хранится в базах данных. Ясно? И даже если книга сгорит, песенка все равно останется.

– Тебе не придется умирать, – сказал Энсон, кладя руку на плечо сына. – Ты будешь жить вечно, меняя тела и миры.

– Пока не надоест, – закончил Гатри.

– А может? – Нобору ошарашенно уставился на робота.

– Со временем узнаешь, – откликнулась Деметра-мать.

– А ты тоже станешь такой, как она? – спросил мальчик у матери.

– Да, – ответил ему голос, прозвучавший словно из неведомой дали. – На каждой планете должна быть своя Деметра.

– Не волнуйся, – проговорил Энсон. – Мы останемся здесь, будем следить за тем, как проходит эмиграция. Похоже, нас назначили еще до нашего рождения. – Он усмехнулся. – Но модули твоей мамы отправятся и на Изиду, и на Аматерасу, и на Кван-Ин (так называлась планета в созвездии Арго, которую Гатри, несмотря на ее удаленность, все же решил колонизировать). И всюду станут Подательницами Жизни.

– У тебя получается, будто меня вынудили сделать копии, – сказала его жена. – А на деле я сама этого хотела. Между прочим, я – правда, очень смутно – помню, что значит быть Подательницей Жизни.

– Оживлять вселенную, – заметила Деметра-мать.

– И еще, паренек, – прибавил Гатри совершенно прозаическим тоном. – Людям, которые поселятся на новых мирах и построят там дома и заводы, не придется уничтожать местные формы жизни. И для них вовсе не обязательно, чтобы в атмосфере с самого начала присутствовал в нужной пропорции кислород. Им вполне хватит времени и сил, чтобы заставить расцвести голые скалы.

– А софотехи нам позволят? – Похоже, Нобору, как это часто бывает с детьми, преследовал страх перед неведомым.

– Тоже мне, нашел пугало! Забудь о них, малыш. Они способны только упиваться могуществом собственного интеллекта.

– Не говори так, – сказала Деметра-мать. – Нам не следует презирать софотехов и избегать общения с ними. На свете существует множество путей, которые ведут к истине. Софотехи просто-напросто по-своему осмыслили вселенную. Мне кажется, со временем люди станут видеть в них братьев.

– Какая ты умная! – Нобору широко раскрыл глаза.

– Ровно настолько, чтобы понимать, как мало во мне мудрости, – рассмеялась она.

– Но… Мама говорит, что ты умнее ее…

– В чем-то да, а в чем-то – нет. – Послышался вздох, словно зашелестела листва. На экране мульти возник ручей, по которому поднималась против течения рыба – чтобы отметать икру и умереть. – Но никому не дано достичь полного знания, в том и состоит великое чудо жизни.

– Да, – проговорила Деметра-дочь. – Я радуюсь, что стану другой, и в то же время довольна, что я такая, какая есть, и ничего иного мне вроде бы не надо…

– Когда мы с мамой постареем, – произнес Энсон, взяв мальчика за подбородок и повернув лицом к себе, – то скопируем сознание: она в четвертый раз, я в первый. А потом, скорее всего, отправимся в долгий путь на Кван-Ин, где уже, наверно, будет ждать Подательница Жизни. И вместе с теми, кто прилетит с нами, мы снова превратимся в людей. – Поймав улыбку жены, он озорно подмигнул в ответ. – А ты, сынок, если захочешь, тоже можешь присоединиться. На планете по соседству с Бионом нам предстоят удивительные, фантастические приключения.

– А как же звезды? – спросил Нобору.

– Чувствуется старая закваска, – хмыкнул Гатри. – Не переживай, малыш, без звезд мы никуда.

– А что будет с тобой? – Голос мальчика неожиданно дрогнул.

– Со мной? Пожалуй, останусь тут. Признаться, надоело мотаться с места на место.

– Нет! – воскликнул Нобору, стискивая кулачки. – Ведь планета погибнет!

– Это произойдет не завтра, – проговорила Деметра-мать. Деметра-дочь прижала сына к себе. – Не бойся того, что наступит; радуйся тому, что есть.

– Она ведь не сможет улететь, – продолжал Гатри, – а я не смогу бросить ее. – Он наклонился и взял мальчика за руку. – Послушай, Нобору. Мы не грустим и не боимся. Впереди у нас долгая жизнь, полная любви и заботы обо всем живом; но когда исполнится срок, мы встретим его, как положено, без ропота.

– Не пора ли остановиться? Бедный ребенок… – Деметра-мать снова вздохнула. – Малыш, где бы ты ни был, мы всегда придем тебе на помощь, потому что любим тебя. Главное – чтобы вместе нам всегда было хорошо, вот и все.

Мальчику показали лабораторию, разрешили потрогать приборы, объяснили, что чудеса ждут не только среди звезд, но и на земле, что каждый день – маленькое чудо, потому что приносит нечто новое. Когда они вышли наружу, над зданием как раз пролетела стая журавлей, отправлявшихся в теплые края. Деметра-мать позвала их вниз. Нобору, сам не свой от радости, жадно разглядывал больших белых птиц.

На этих широтах, в это время года оба солнца садились достаточно рано. Когда семья собралась лететь домой, уже наступила ночь. Ветер стих, но стало прохладнее. Окружающий пейзаж терялся во мраке; линии горизонта, казалось, больше не существует. На небе сверкали алая проксима, янтарное Солнце, ослепительно-белый Фаэтон. А вокруг мерцали тысячи звезд.

Гатри помахал на прощанье рукой. «Спокойной ночи! – услышал он. – До завтра…» Когда флайер взмыл в воздух, робот повернулся и направился к святилищу, в котором ожидала его возлюбленная.