Мы выбираем звезды - Андерсон Пол Уильям - Страница 120

Он вновь очутился в кольце антиматерии. Тут же последовала яркая вспышка. Некоторое время спустя на поверхность Гадеса упал скафандр, внутри которого находился труп.

59

«По мере изучения материальной вселенной становится ясно, что в материи нет особой необходимости. Хотя Солнечная система целиком состоит именно из материи, нам нужна не она, а энергия, которая является ее свойством. Когда Солнце уничтожит на Земле все живое и превратится в красного гиганта, а затем – в белого карлика и наконец погаснет, мы не потерпим ни малейшею урона, поскольку наше местопребывание к тому времени изменится; хотя „местопребывание“ – не слишком удачный в данном случае термин. Мы не планируем новых исследований вселенной, ибо нас гораздо больше интересует интеллект, в частности – теоретическая математика. К сожалению, многое из того, что становится понятно нам, для вас останется загадкой».

Порт– Файербол рос и развивался, однако на улице Хедленд-стрит время словно замерло. Да, на ней появилось несколько новых домов, но все они были тех же скромных размеров и того же архитектурного стиля, что и более ранние постройки. Внизу по-прежнему располагался окруженный скалами пляж на побережье бухты Приюта; из окон открывался вид на океан, когда-то молодые деревца стали взрослыми деревьями. В этот зимний день вязы и клены, казалось, протягивали ветки к свинцово-серым облакам, а зелень хвойных лишь подчеркивала унылость небосвода. Вода отливала стальным блеском, небольшие волны с тихим шелестом накатывались на берег (летом шум прибоя обычно заглушали крики птиц, что гнездились на скалах). В воздухе чувствовалась сырость, которая сулила приближение весны.

Тяжело ступая по мостовой, Гатри – в корпусе, что напоминал закованного в доспехи рыцаря – прошел по пустынной улице (большинство людей находилось на работе, остальные наслаждались домашним теплом), остановился напротив дома Киры Дэвис, повернулся и приблизился к крыльцу. Входная дверь распахнулась; навстречу роботу вышли мужчина и женщина.

– Привет, – поздоровался Гатри в своей обычной манере. – Небось, не отходили от окошка?

– Да, – признался Хью Дэвис. – Нам, конечно, следовало бы принять вас как следует, но… – Он провел пятерней по спутанным волосам.

– Я все равно зайду, – отозвался Гатри, – а вот вам, ребятки, явно не мешает проветриться. Вы слишком долго не выходили из дома.

– Мы как раз собирались уйти, сэр. Нам показалось, вы захотите поговорить с ней наедине…

– Что? Ну-ка, отвечай! Ей стало хуже?

– Вроде бы нет, – ответила Чарисса Дэвис. – Она в сознании, улыбается, ждет не дождется вас, но…

– Долго она не протянет, – прибавил с запинкой Хью. – От силы несколько дней, причем, вполне возможно, скоро впадет в беспамятство. Времени осталось мало, сэр, так что не мешкайте.

– Сэр, – сказала Чарисса, беря мужа под руку, – ради всего святого, не подумайте, что мы устали о ней заботиться. Для нас это – и привилегия, и, прежде всего, удовольствие.

– Ну-ну, – хмыкнул Гатри. – Вы молодцы, ребята. Между нами, я считаю, что человек должен умирать дома, а не в какой-нибудь там больнице. Да, кстати, у вас-то какие дела? – Он часто связывался с Дэвисами, но спрашивал в первую очередь о состоянии Киры, а об остальном обычно забывал.

– Все в порядке, сэр, – откликнулся с улыбкой Хью.

– Позавчера вместе с мамой приехал Майки, – добавила Чарисса.

– Майкл Рудбек, – пояснил Хью. – Сын Тессы и Джека.

– Помню, помню, – пробурчал Гатри. – Ну, и как?

– Они с Кирой влюблены друг в друга, – рассмеялась Чарисса. – Ни на кого не обращают внимания, болтают, играют.

– Значит, уже правнук… Детей, правда, хвалить негоже, но старикам, в отличие от родителей, многое прощается.

– Сэр, – сказал Хью, – у мамы почти не осталось сил. Если вы хотите с ней поговорить, то не теряйте времени.

– Верно, – согласился Гатри. – Ну, счастливо.

– Мы пойдем прогуляемся, – сообщила Чарисса. Ей подумалось, что сейчас им прогулки нужней, чем кому-либо другому; к тому же, они так давно не гуляли вместе. – Вернемся где-нибудь через час. Они ушли, а Гатри вошел в дом. Гостиная, которую он миновал, походила на магазин сувениров: переплетенные компьютерные распечатки, потрепанный плюшевый медведь, модели парусников и звездолетов, крохотный метеорит, кусочек обшивки космического корабля, сверкающий камень с единственной планеты, что вращалась вокруг беты Центавра, и многое другое… На стене висели снимки, в том числе – фотографии нескольких мужчин (Кира называла этот ряд фото «галереей негодяев»). На сегодняшний день в живых из негодяев оставалось двое…

Гатри вошел в спальню. На экране мультивизора, что стоял перед кроватью (с помощью пульта управления Кира могла вызвать из базы данных любую программу), виднелся окруженный березами бело-голубой домик; вдалеке поблескивало озерцо. Судя по всему, Земля, северные широты. Окна спальни выходили в сад.

– Привет, подружка, – проговорил Гатри, подойдя к изголовью кровати.

– Привет, Железный Дровосек, – слабо улыбнулась Кира. Ему пришлось отрегулировать слух, чтобы разобрать ее слова. Она прикоснулась к браслету на запястье. Кровать медленно приподнялась. – Садись.

Робот осторожно сел и взял женщину за руку. Живая плоть утонула в ладони из пластика и металла. Тонкие пальцы, почти прозрачная кожа… Лицо бледное, щеки ввалились, глаза запали и поменяли цвет – из карих стали серыми.

– Gracias, – сказала она. – Поэтому я и попросила тебя прийти. На экране, в человеческом облике, ты, конечно, симпатичнее, зато здесь, со мной, настоящий…

– Это как посмотреть, – ответил он резковато.

– Не переживай. – Усмешка Киры стала шире. – В том, что ты железный, есть свои преимущества. К примеру, мне явно не захочется затащить тебя в постель.

– Гм… – Иначе робот своего удивления выразить не сумел.

– Не притворяйся, в жизни не поверю, что ты настолько наивен! С нашей первой встречи – нет, даже раньше, с самого детства – я жалела, что не родилась в то время, когда смогла бы с тобой переспать.

– Ну ты, оказывается, и шлюха! – пошутил Гатри.

– Я радовалась жизни, – проговорила она, сжимая его ладонь.

– Что ж, каюсь: я порой тоже заглядывался на тебя. Разумеется, чисто теоретически.

– Bueno… – Рука Киры упала на одеяло. – Глупо, правда? – вздохнула женщина. – Судя по тому, что я слышала о твоей жене, у меня все равно ничего бы не вышло.

– Ну, по крайней мере, доставили бы друг другу удовольствие… Знаешь, Кира, а ведь семейная жизнь не для тебя.

– Откуда же мне знать?

– Как откуда, черт побери? Сколько раз тебе делали предложения?

– Какого рода? – улыбнулась она. – Да, предложений было много, и с некоторыми, особенно с Бобом… Но ты прав. Должно быть, я мечтала о космосе еще в утробе; а подходящего партнера в экипаж так и не нашлось.

Они помолчали.

– Как ты себя чувствуешь? – справился Гатри.

– Лекарство, которым меня пичкают, снимает боль, – отозвалась Кира, пожав плечами. – С ним… удобно умирать. Странно, да? Умирать – и вдруг удобно…

– Если бы ты страдала или впала в беспамятство, я бы спустил кое с кого три шкуры, – заявил Гатри. – Но как насчет?… – Он обвел рукой комнату.

– Ты про то, что умирать приходится дома, а не среди звезд? Викинги называли такой конец «соломенной смертью». – Кира задумалась. – Знаешь, все не так уж плохо. Хью, Чарисса, внуки, друзья – ты, шеф, – воспоминания… – Последние слова она произнесла еле слышно, закрыла глаза. Гатри замер в неподвижности. Когда женщина наконец шевельнулась, он позвал:

– Кира!

– Что?

– Хочешь поговорить с двумя подругами?

– Смотря с какими, – насторожилась она. – Когда я с тобой, мне жаль тратить время на кого-то другого.

– С модулями. Твоим и Эйко Тамуры.

– С ними? – У Киры перехватило дыхание. – Разве они не могли… позвонить?

– Для нее и для меня это не одно и то же.