Мой дом там, где любимый - Шилдз Марта - Страница 28

Он больше не хочет на родео, он хочет остаться с Алекс в их доме, в Райском Саду.

Он развернулся и запустил руку в волосы. Но как он может остаться, если ее не будет здесь?

Он шагнул к кухонной двери и повернулся к Алекс, чувствуя себя опустошенным и лишенным всякой надежды.

— Я уезжаю завтра утром.

Она вежливо кивнула.

— Я тоже.

Глава одиннадцатая

Хэнку показалось, что его легкие расплющились от удара о землю, когда мустанг встал на дыбы и сбросил его посреди арены, — он тщетно раскрывал рот, воздух в грудь не проникал.

— Ковбой продержался восемь секунд. Сейчас мы узнаем его результат, — услышал он голос комментатора.

Когда Хэнку наконец удалось вздохнуть, три размалеванные рожи закрыли ему темное техасское небо.

— Ты жив, сынок? — спросил пожилой клоун.

Еще один присел рядом с ним.

— Похоже, нужны носилки. Третий клоун склонился над ним.

— Ну-ка, он помнит, как его зовут?

Тело не хотело повиноваться, но Хэнк пересилил себя и сел.

— Черт возьми!

— Он говорит, его зовут Черт Возьми! — выкрикнул клоун ковбоям, выстроившимся у загона.

Толпа вокруг арены по достоинству оценила шутку и с облегчением расхохоталась. Аплодисменты и возгласы одобрения сопровождали Хэнка, когда он поднялся и оттолкнул старого клоуна, пытавшегося поддержать его под руки.

— Приветствуйте Хэнка Эдема, заработавшего восемьдесят два очка! — объявил диктор. — Первое место!

Хэнк дохромал до ограды и прислонился к ней. Первое место.

Толпа снова разразилась криками восторга, но Хэнк едва слышал их. После двух месяцев скачек по всей стране, от Монтаны до Техаса, он уже не отличал восторги от улюлюканья, и его это не волновало.

Он постарел или просто забыл, как тяжела жизнь ковбоя на родео? Жизнь на родео — сущий ад. Не было ненависти лишь к тем моментам, когда он сидел верхом на мустанге или метал лассо. Но это длилось лишь несколько секунд в день.

Каждый сустав его тела болел, особенно ломило давно поврежденное колено. За это время в его голове не раз мелькала мысль: «Нужно возвращаться домой».

Хэнк распахнул ворота. К черту родео! К черту золотую пряжку! Он возвращается домой навсегда. И неважно, что там каждый уголок будет напоминать ему об Алекс.

Трэвис и Клэр не слишком обрадуются, но это их дело. Он просто сядет на качели и не будет замечать их, пока они не привыкнут. Нет, не то! Он усадит их на качели и выскажет им, выставившим его за дверь, все, что думает.

Улыбаясь от предвкушения, Хэнк прицепил к грузовику трейлер и загрузил в него двух своих лошадей. Потом забрался в кабину и завел мотор. Половина десятого. Если ехать и ехать по дороге, к утру он будет дома.

— Трэвис? Клэр? Кто-нибудь есть дома? — прокричал Хэнк, снимая у порога шляпу и сапоги.

Ответа нет, но иного он и не ожидал. Клэр, наверное, на летних работах, а Трэвис на пастбище. Он может поспать несколько часов до встречи с ними.

Но сначала надо перекусить. Он поморщился, едва шагнул на кухню. Запах варева Клэр тяжело витал в воздухе.

Воспоминание об Алекс, стоящей у плиты и приветствующей его улыбкой и божественным ароматом ростбифа, заставило его замереть на месте. Почему Трэвис не мог нанять нормальную повариху?

Заметив мигающую красную лампочку автоответчика, Хэнк нажал кнопку воспроизведения и услышал до боли знакомый голос:

— Трэвис? Клэр? Вы где?

Хэнк похолодел. Это Алекс!

— Я так понимаю, опять не застала вас. Никак не привыкну к тихоокеанскому времени.

Опять? Она уже звонила? Какого черта?..

— Звоню, просто чтобы услышать трехдневный отчет, как дела у Хэнка. Я скучаю без вас, девочки-мальчики. Ну, позвоню попозже, когда вы будете дома. Пока.

Сердце Хэнка заколотилось в груди.

Он долго смотрел на телефон и даже не заметил, как задняя дверь открылась, и на кухне появился его младший брат.

— Что ты делаешь дома? — воскликнул Трэвис. — Я думал, на этой неделе ты направляешься в Нью-Мексико.

Хэнк ответил вопросом на вопрос:

— И давно она звонит?

Трэвис не стал делать вид, будто не знает, о ком идет речь.

— Первый раз позвонила, как только доехала до Сан-Франциско. Сейчас звонит пару раз в неделю. Думаю, Клэр тоже ей звонит.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Узнать, как у нас дела.

— Когда Алекс уезжала, она ясно сказала, что ей плевать на нас. Она любит только Райский Сад.

Мышца задергалась на левой щеке младшего брата.

— Она сказала, плевать на тебя, а не на нас.

Хэнк прищурился.

— Тогда почему же она интересуется моими делами?

Трэвис выругался. Потом решительно подошел к раковине и налил стакан воды.

— Зачем ты приехал?

— Я приехал домой насовсем. Отвечай на вопрос.

Трэвис удивленно посмотрел на него.

— Что значит «насовсем»?

— А то, что я сыт по горло родео и вернулся домой. Так зачем Алекс звонит?

— А как же Национальный финал? Как же золотая пряжка, о которой ты всегда…

— К черту все золотые пряжки! — Хэнк грохнул кулаком по кухонному столу. — Ты мог стать Ковбоем с Золотой Пряжкой. Я слишком стар для родео. Или слишком умен. Так или иначе, я остаюсь дома и займусь ранчо. А сейчас, если не скажешь, почему звонит Алекс, я тебе…

— Она любит тебя.

Эти слова остановили Хэнка, как каменная стенка. И смысл их не сразу дошел до него. Надежда вспыхнула в нем, но сразу угасла.

— Она сказала, что не любит меня.

— Она лгала.

Хэнк разглядывал брата, не в силах ничего понять.

— Зачем, черт возьми, она делала это?

— Чтобы ты уехал на родео.

Хэнк облокотился на стол, опасаясь, что колени подведут его.

— И ты ей позволил.

— Черт возьми, я помогал ей. И Клэр тоже. Ты слишком многим пожертвовал ради нас, Хэнк. Мы хотели вернуть тебе часть.

— Для этого вышвырнули меня из родного дома и отняли единственную женщину, которую я любил? Как мне благодарить вас?

Трэвис поставил стакан на стол и отвернулся, услышав сарказм Хэнка.

— Похоже, ты недоволен этим. Но мы хотели тебе добра.

Хэнк запустил руку в волосы.

— Возможно. Но ваша доброта едва не убила меня.

— И едва не убила Алекс. Но она любит тебя так сильно, что смогла отказаться от тебя. Она знала, ты никогда не будешь счастлив, пока не получишь то, о чем мечтал всю жизнь.

— Я мечтал о ней, — прорычал Хэнк. — И я добьюсь ее.

Трэвис усмехнулся с явным облегчением.

— Ты поедешь за ней? Прекрасно. Ей не нравится работать у этого спесивого француза.

— Аэропорт Джексона работает по летнему расписанию?

Младший брат кивнул.

— Тогда через пару часов есть рейс до Бойсе, штат Айдахо. Если полечу на нем, успею до закрытия ресторана. У тебя есть адрес?

— Есть. Хочешь, довезу тебя до Джексона?

Хэнк покачал головой и побежал принимать душ.

— Думаю, ты уже достаточно потрудился для меня, братец.

— Non! Non! Non! — Этьен Бушод размахивал руками. Вы не можете резать морковку в жюльен ножом для чистки овощей.

Шеф-повар выхватил у Алекс маленький ножик и вручил ей нож с длинным, тонким лезвием.

Алекс заставила себя улыбнуться пухлому французику.

— Мерси, мсье Бушод.

Он надменно улыбнулся, словно король буфетчице.

— Вы быстро обучаетесь, Александра.

Опасаясь, что если придется улыбаться еще секунду, то она порубит в жюльен не только морковку, Алекс переключила внимание на овощи. Она ненавидела, как он произносил ее полное имя. Ненавидела, как он врывается на кухню, критикуя всех и вся, а потом уносится прочь, бормоча что-то по-французски.

Она хотела бы никогда больше не слышать об Этьене Бушоде и его ресторане, хотела вернуться в Вайоминг, где люди были в восторге от ее блюд. И никому не было дела, каким ножом она режет морковку.

Она почувствовала себя совершенно несчастной, как всегда, когда думала о Райском Саде. Пройдет ли когда-нибудь эта боль?