Дороги. Часть вторая. - Йэнна Кристиана - Страница 121

— Шестнадцать лет тому назад... Вспоминайте!

Ильгет прекрасно помнила, что было 16 лет назад... но вот почему Палн сказал это?

— Это так давно, — Ильгет беспомощно улыбнулась, — я не знаю, что вы имеете в виду? Я тогда что-то нарушила?

Нижняя челюсть Учителя вдруг странно отвисла, словно ее парализовало вмиг... подвигалась вправо-влево. Ильгет замерла.

— Вы помните, — сказал устало Палн, — не делайте из меня идиота. Вы прекрасно все помните. И голова у вас не болит на самом деле, не так ли? У вас совсем другие проблемы. Зачем вы лжете мне?

Он знает... он знает все. Но стопроцентной уверенности все еще нет.

Ильгет подобралась.

— Я не лгу! — сказала она возмущенно.

— Вы ведь развелись с мужем? — спросил Палн. Ильгет вздрогнула.

— Он не был мне мужем... в смысле... мы не были венчаны, и он... А что, это и есть мой грех?

Палн фыркнул.

— Ну если мы начнем перечислять ваши грехи, слишком много времени потребуется. Вы пришли, чтобы мне лгать... Вы знаете, что с вами произошло 16 лет назад, и корень всех ваших проблем — именно в этом. Вы тогда должны были довериться... поверить... вас приглашали, вас звали, очень настойчиво звали — а вы настояли на своем. И теперь пожинаете плоды. И будете пожинать. Вы закрыли свое сердце... И от меня сейчас закрываете.

— А почему я должна полностью открывать свое сердце? — тихо спросила Ильгет.

— А как же вы хотите, чтобы я помог вам разрешить проблемы?

Ильгет пожала плечами.

— Я не понимаю, о чем вы говорите... У меня проблема только с мигренью.

— Нет. И опять вы лжете. У вас вообще нет мигрени, вы придумали ее себе. Ваши проблемы совсем в другом.

— В чем?

Палн замолчал, снова откинулся на спинку кресла. Заговорил медленно, размеренно, сверкая очками прямо на Ильгет.

— Вся ваша жизнь наполнена страданием. У вас нет ни минуты покоя, ни минуты, когда вы не боялись бы за мужа и детей, за их жизнь и безопасность. Вы загнали себя в ловушку. Вы могли бы выйти из этого положения, жить спокойно — но только ценой... которая кажется вам слишком большой. Вам пришлось пережить слишком много боли и страха, и вы не хотите — вы очень боитесь всего этого, вы не хотите повторения. И боитесь за близких. Ваша жизнь превратилась в ад. Но вы не хотите даже признаться себе в этом. Идете туда, куда вас гонят, даже не спрашивая — почему, зачем. Вы не можете остановиться, эта жизнь кончится только со смертью. И все это — исключительно ваше добровольное решение.

Ильгет покачала головой.

— Вы не правы... то есть правы... Все зависит от точки зрения. Да, мне плохо... бывает плохо.

— Почему вы не хотите прекратить такую жизнь, Ильгет? Почему вы не хотите жить спокойно?

— Я... хочу...

— Правда. Вот это уже — правда. Вы бы очень хотели жить спокойно и не бояться. Не бояться! Но почему же вы не делаете этого?

Ильгет пожала плечами.

— Потому что я человек, — ответила она тихо, — я не могу иначе.

Палн вздохнул.

— Идите, Ильгет. Идите. И поразмышляйте над тем, что я сказал вам. И помните — я всего лишь проводник Единого Космического Разума. Единого Света. Но именно поэтому и только поэтому вы должны прислушаться к моим словам. Я вижу... Ильгет, я вижу впереди, в вашей жизни, нечто страшное. Если вы не остановитесь и не образумитесь, не измените образ жизни... я только что получил эту информацию. Вы погибнете сами и погубите детей. Вы этого хотите? И еще худшее я вижу на вашем пути...

— На все воля Божья, — ответила Ильгет. Палн шумно и неприлично выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

— Ваше дело, — сказал он холодно, — я предупредил вас от имени Космического Разума.

Ильгет почувствовала, что разговор закончен. Палн молча блестел очками. Она встала, неловко попрощалась и вышла. Щеки ее горели.

Ей очень хотелось не встретить никого на пути. Было стыдно отчего-то. Но на выходе в зале ей попалась Айледа. С обычной своей полуулыбкой она взглянула на Ильгет.

— Здравствуй.

— Привет, — пробормотала Ильгет, — ты тоже на сеанс? Вроде, ты не собиралась...

— Нет-нет. Я просто занесла пленки, я обещала Идорине. А ты была на сеансе? Ты не очень хорошо выглядишь, — неожиданно сочувственно сказала Айледа. Ильгет кивнула, не зная, что сказать. Буря, поднявшаяся в душе, постепенно успокаивалась.

(Сагон? Или нет? Никаких доказательств она не получила. То, что он так точно угадал многое — еще ни о чем не говорит. Ясновидение среди людей тоже реально, как реальны сагоны... в конце концов, бесы и ангелы. Все это было зря. Придется продолжать работу...)

Айледа вдруг взяла ее за руку прохладными тонкими пальцами.

— Тебе нехорошо?

— Да нет, — ответила Ильгет, — все нормально...

Она вдруг поняла, что после Арниса Айледа — единственный человек, с кем ей хотелось бы сейчас поговорить

Арнис ощутил два легких растянутых укола в запястье.

С Ильгет все в порядке. Сеанс прошел благополучно. Она послала условный сигнал на спайс. Только сейчас Арнис понял, в каком напряжении сидел и разговаривал все это время. И надо же было назначить интервью именно на сегодня!

Будто разорвалась невидимая цепочка, сковавшая сердце, оно забилось освобожденно. Арнис улыбнулся собеседнику.

Да, хреновый из меня журналист, конечно... Нет, так нельзя думать. Я блестящий репортер. Я сделал прекрасную карьеру... Только так.

— И последний раздел давайте посмотрим, — сказал он, — здесь вопросы, которые касаются деятельности вашего концерна. Начнем вот с этого — может быть, несколько неожиданный подход? Материальная, так сказать, основа вашего бизнеса — это технологии и материалы, полученные на Квирине, не так ли?

Мири Хаддер, один из самых известных предпринимателей Лонгина, одарил его обаятельнейшей улыбкой.

— Да, вы правы, вопрос необычный. Но я с удовольствием на него отвечу. Да, конечно — продажа патентов и обучение специалистов — это наш основной вид деятельности. Самый перспективный и самый важный для народа на сегодняшний день.

— Однако ваши политические высказывания направлены в основном против Квирина...

Хаддер энергично кивнул.

— Да, потому что принимая то хорошее, что может дать нам Квирин, мы не можем и не должны принимать патерналистскую систему распределения благ, и не хотим допустить слишком сильного влияния Квирина на нашу политическую жизнь.

— Нынешнее правительство уже не настроено так проквирински...

— В формировании нынешнего правительства участвовала элита нашего общества. Вы понимаете, что фактический выбор при демократии осуществляет не народ, а элита. Не скрою, мне хотелось видеть у власти именно этих людей.

Откровенно, усмехнулся про себя Арнис. Кажется, я и вправду сделаю сенсационное интервью. Ну что ж...

— Господин Хаддер, как вы относитесь к обвинениям оппозиции — послушайте, это достаточно острый вопрос, сформулированный лидером Народной Партии Стракези. Я постараюсь задать его в другой формулировке. Итак, вам удалось включить технологии, скажем, гравитационные или биотехнологические, в цикл нашей экономики, произвести буквально революцию в производстве, быте, медицине, транспорте. На внедрении этих технологий возникло множество концернов, банков, крупных и мелких бизнес-компаний, вы находитесь, так сказать, на острие этого процесса. Безусловно, владение современными патентами приносит вам и вашим, так сказать, коллегам, немалую прибыль, и это хорошо. В конечном итоге выигрывает потребитель, то есть народ. Но некоторые оппозиционные лидеры ставят вопрос иначе: технологии были получены бесплатно, мы ничего не заплатили Квирину за них. Есть ли справедливость в том, что конечный потребитель должен платить большие деньги за пользование этими продуктами? Ведь в итоге это очень сильно тормозит внедрение современной техники... Господин Хаддер, если вы не хотите отвечать на этот вопрос, мы его просто уберем, хорошо? Просто мне подумалось, что было бы неплохо раз и навсегда прояснить вашу позицию... вы знаете эти настроения, они, к сожалению, распространены.