Дороги. Часть первая. - Йэнна Кристиана - Страница 86

— Ну вот теперь, — сказала Иволга, — начнется настоящая работа.

С утра даже и поесть было некогда. На рассвете прибыла процессия из Сакны («Растем», — так прокомментировала Иволга сей факт), Сакна лежала километрах в ста от города, следовательно, слухи распространились уже весьма широко.

Больных оказалось восемь человек. К счастью, случаи все были вполне банальные, доступные исцелению либо хотя бы облегчению страданий. Четыре случая местной кожной инфекции, медленно разрушающей организм — викоты, запущенный рак, и мелочи вроде хронического плеврита и радикулита. Ребенку с детским церебральным параличом дали только лекарства, снимающие постоянные спазмы мышц, матери пришлось объяснить, что чуда сейчас сотворить не удастся, может быть, позже... Впрочем, запас чудодейственных лекарств обеспечили почти на год — а там, глядишь, и придет квиринская медицина на Визар. Раковому больному нужна была бы операция, метастазы почти сожрали организм, но что поделаешь, врачей нет, поставили зена-тор с запасом на неделю, с мощными иммуностимуляторами, Т-сывороткой, как знать, может быть, организм все же справится. Иволга честно предупредила родных, что гарантии нет. Дала с собой лекарств — на всякий случай.

Особенно много возни было с кожными больными. Язвы викоты воняли нестерпимо. Их приходилось обмывать в чистой воде, а проточной здесь не достать, Ильгет то и дело бегала на двор, таская воду из колодца, выливая грязную, мутную в сточную яму. Иволга бурчала, что надо бы организовать антивикотный пункт у ручья, там, по крайней мере, обмывать легче. Потом язвы обрабатывали мазью (специально разработанной биологами на Квирине), заклеивали псевдокожей, выдавали больному запас лекарств...

Когда разобрались с делегацией из Сакны, у ворот уже стояла очередь из местных больных, а также желающих получить прогноз погоды, урожая или жизненно важную консультацию, этим квиринки занимались очень неохотно, но отказать людям, привыкшим к определенным функциям тэйфина, было сложно.

В дверь проскользнула Рида, молоденькая девчонка, вылеченная от запущенной викоты и добровольно взявшая на себя функции помощницы новых тэйфи, за что квиринки были ей безмерно благодарны.

— Проницательные, я приготовила для вас утреннюю еду... — она застыла, вопросительно глядя на них. Ильгет поспешно складывала в шкаф рассыпавшиеся коробки с псевдокожей.

— Рида, не поможешь воду вынести? — Иволга подняла корыто за один край. Гэллийка поспешно схватилась за другой.

— Вы не покушаете, о проницательные...

— Покушаем, покушаем, — буркнула Иволга, — давай только свинарник этот уберем, а то аппетита нет.

Ильгет прибрала медикаменты, тщательно вымыла руки, достала чашки и миски. Иволга, войдя, бухнулась за стол. Рида поставила дымящийся глиняный котел с кашей.

— Ну все, шикарно живем, — сказала Иволга, хватаясь за половник, — с утра гляди-ка, уже горяченькое... Мне бы и куска хлеба с молоком за глаза...

— У них тут вкусное молоко, — поддержала Ильгет, — а ты, Рида, чего, не хочешь?

— Я поела, — неловко пробормотала Рида. Ее сильно смущали вечные предложения проницательных сесть за стол и поесть вместе с ними. И вообще... странные они какие-то... на тэйфи не похожи.

Я должна быть им благодарна, напомнила себе Рида. Если бы не они, я выглядела бы сейчас, как яблоко, изъеденное червями.

— Рида, ты на базаре была сегодня?

— Да, — оживилась девушка, — говорят, тэйфин Панторикс предсказывает дождь... — она смутилась, хорошо ли, что назвала Панторикса тэйфином, ведь тэйфин может быть только один, и значит, она усомнилась в праве Проницательных... Но они, похоже, не обратили на это никакого внимания.

— Дождь, значит, предсказывает? — уточнила Иволга.

— Да!

— Точно.

— Да, он сказал, что ровно через четыре малых круга начнется сильная гроза и дождь, ливень, все поля зальет... это к хорошему урожаю. Он это сказал и хромому Найве, и Астрину.

— Спасибо, Рида, — Иволга повернулась к Ильгет и произнесла на линкосе, — ну что, кажется, нам повезло...

Ильгет кивнула.

— Сегодня я поговорю с Гэссом... — она замялась, бросив взгляд на окно, за которым уже собралась очередная толпа.

Боже мой, и вот так — каждый день. Уже забывается, что основная-то их задача — борьба с сагонами. Закроешь глаза — за веками мелькают размякшие викотные язвы, руки, ноги, синие взбухшие вены, орущие больные младенцы... И все это — с утра до вечера.

Как тяжело быть тэйфином. Впрочем, вряд ли больные так ломились к Панториксу. Он и берет за лечение много, да и эффективность во много раз ниже. Викотные к нему вовсе не ходили, ведь эти язвы здесь считаются неизлечимыми.

— Надо идти, Иль, — произнесла Иволга, — надо идти, сама понимаешь. Я с ними тут разберусь.

Ильгет неловко кивнула.

Через час она вышла со двора, закутавшись в дорожный плащ, оставив позади требовательную толпу посетителей. В узде вела молодого серого аганка с диковато блестящими косыми глазами. Выйдя за ворота, поставила ногу в стремя и вскочила на зверя между небольшим еще, юношеским горбиком и круто стоящей шеей. Аганк затрусил мелкой рысью по улицам.

Женщины не ездят верхом. Но чужеземкам — тэйфи все можно. Какая разница, у нас все не как у людей.

Ильгет все еще с любопытством поглядывала вокруг. Всего месяц они здесь, еще надоесть не успело. Можно сколько угодно читать о бронзовой культуре, однако видеть ее своими глазами — дело совсем иное. И даже никаких особенно ярких проявлений, просто — вот старуха прошла, вся покрытая, с головы до ног, некрашеной тканью (крашеные — только у знати), крючковатый нос висит, как клюв, вон играют у забора трое совершенно голых ребятишек лет трех-пяти (на Квирине такой вот ребятенок — уже вполне серьезная личность, ученик, а здесь их даже одевать не удосуживаются). И домишки эти покосившиеся, и глиняные горшки на плетнях... Ильгет миновала городскую площадь, чуть придерживая аганка — здесь всегда толпился народ, может, что-нибудь новенькое удастся услышать. Впрочем, хорошо, что теперь Рида слушает и выбалтывает квиринкам все городские сплетни. В центре площади высился идол Нинная Акоса, Ильгет чуть отвернулась, в общем-то, она нейтрально относилась ко всяческим народным верованиям, но этот их Верховный Дух уж очень неприятен стал в последнее время. Ниннай Акос, вырезанный из дерева, покрытый крашенными охрой орнаментами, с орлиным носом и типичным гэллийским лицом, наверное, привел бы в восторг квиринских этнографов... впрочем, здесь наверняка уже были экспедиции.

Вскоре Ильгет выехала за пределы города и пустила аганка по каменистой дороге ровной, размашистой рысью.

Часа через два она миновала рощу Стер, в которой, по слухам, водились упыри, поднялась на небольшое каменное плато и спешилась. Медленно прошла вдоль скальной гряды, держа аганка в поводу. Остановилась у зарослей дикого винограда, оплетшего скалу. Активировала спайс на запястье и произнесла негромко.

— Спеши же, охотник усталый, в тобою покинутый дом.

И услышала знакомый веселый голос.

— Цветок распускается алый под черным кипящим котлом.

Заросли раздвинулись, и среди зелени появилось довольно сияющее черноглазое лицо — Гэсс.

— Айре, Иль! Заждался уже. Тоска смертная.

— Ох уж, — сказала Иль, привязывая аганка, — тоска тебе... поработал бы там за нас, сам бы в лес запросился.

Она вслед за товарищем нырнула в темно-зеленые заросли, нагнув голову, вошла в подземную небольшую пещерку.

— Как там жизнь-то у вас? — спросил Гэсс, — садись вот сюда... жрать хочешь?

— Да как тебе сказать... давай чего-нибудь. Сиккарга есть?

— Все есть.

Гэсс поставил перед ней баночку консервов.

— Сейчас чай разогрею.