Дороги. Часть первая. - Йэнна Кристиана - Страница 110

И когда уже смеркалось, Арнис начал осознавать, что ничего не поделаешь, придется где-то остановиться. Но ему чудились странные звуки сзади, далеко еще, вроде стука копыт... Неужели еще и драться на ночь глядя? Но если у тех — аганк, может быть, удастся отбить его и вовремя довезти Ильгет.

Стук копыт стал совершенно явственным. Арнис положил Ильгет у края дороги, расправил под ней куртку. Наклонился и поцеловал в лоб, мокрый от испарины.

Потом он вышел на середину дороги, поправил кинжалы, так, чтобы удобно было их доставать, и взял в правую руку хлыст.

Кажется, одинокий всадник. Тем лучше. Убивать его не обязательно, оглушить, забрать животное...

ФеАйре выплыла из-за тучи, залив землю молочным сиянием. И в тот же миг Арнис увидел собаку. Колени его ослабели...

Здесь не может быть собаки, а тем более — такой. Еще через несколько секунд он узнал пса.

Это был коротко остриженный огромный пудель, белая шерсть его сверкала в лунном свете.

— Зевс, — прошептал Арнис. Пес бросился к нему, прыгнул на грудь, с силой толкнув передними лапами, норовя лизнуть в лицо. Потом он, вспомнив свой долг, сел перед Арнисом и залаял. Стук копыт становился все громче, и вот из-за поворота вылетел аганк, и с аганка спрыгнула Иволга. Она бросила взгляд на Ильгет, ничком лежащую у дороги, кинулась к Арнису.

— Она жива?

— Да... — Арнис был не уверен в своих словах.

— Сейчас, — Иволга достала из сумки спайс, активировала его, — сейчас.

Она забормотала, поднеся прибор к лицу.

— Вулкан, как слышно? Я река. Они здесь, Дэцин! Здесь. Я даю пеленг, немедленно ландер... Иль умирает. Немедленно.

Она расседлала аганка, сняла с него и уздечку.

— Пусть идет...

Подошла к Ильгет, присела рядом с ней, потрогала лоб. Ильгет прерывисто дышала, Арнису показалось, что дыхание стало совсем поверхностным.

— Что с ней? Ранена?

— Да... вон видишь, на спине, из арбалета.

— Ничего, сейчас... даже если она умрет в ландере, мы еще успеем ее спасти. Дэцин сказал, сейчас же... через несколько минут машина будет здесь.

Ильгет проснулась оттого, что кто-то разговаривал рядом. Или она сама по себе проснулась, а потом уже услышала разговор?

Арнис говорил, и какая-то женщина... Ильгет вспомнила — врач. Энди.

Господи, как хорошо! Никакой боли нет. Ильгет лежала на боку, на функциональной кровати, прижатая гравиполем, все-таки на борту скультера, мало ли что.

Ильгет уже все знала — акция завершена. Она и должна быть короткой, ДС просто уничтожила все основные сагонские объекты на планете. Все возвращаются домой. Все живы. Ранена только она, Ильгет. Энди вычистила рану, с помощью наноагентов удалила все очаги перитонита, и в зена-тор, надетый на руку, постоянно льется свежий раствор с лекарствами. Ерунда, сказала Энди, до Квирина все пройдет. Рана уже залита регенераторами. Мягкие ткани срастаются быстро, да и перелом ребра пустяковый.

Какой это на самом деле пустяк, такая вот рана... обидно было бы умереть из-за нее. Но Арнис успел, Иволга тоже успела. Ильгет знала, что Иволга, закончив свою часть операции, взяла собаку и с разрешения Дэцина отправилась искать их, взяла след от самой взорванной фабрики и догнала их по следу. С воздуха их тоже искали, но это оказалось слишком трудным. Ильгет, как и Арнису, удалили наночип — на фабрике могло оказаться оборудование, ее могли разоблачить. Теперь Энди тихо говорила за перегородкой.

—... она твоя жена?

— Нет, — ответил Арнис, — не жена, и не невеста. Это просто Иль. Моя Иль, понимаешь?

— Мне кажется, что... видишь, в бреду она все время тебя звала. Твое имя повторяла.

— Я знаю, — Ильгет поразилась тому, как спокойно прозвучал тихий голос Арниса, — я знаю, и я тоже ее люблю. Но так уж получилось, что... однако я посижу сейчас с ней, пока мы на корабле.

Он смирился со всем, подумала Ильгет. Оказывается, сквозь боль ей многое запомнилось. И слова эти его «солнце мое... жизнь моя». Она вдруг подумала, что должен был пережить Арнис за этот год, проведенный на сагонской фабрике. Ей всего два дня пришлось там поработать, и то... и то показалось больше, чем достаточно. И наверное, какая-то ясность пришла к нему за этот год. Он все понял — точно и беспощадно.

Вот так же, как поняла теперь Ильгет, после пережитой боли. Все ерунда, все суета в этом мире, как ясно это видишь, когда оказываешься рядом со смертью.

Сейчас она вернется к Пите. Ей хотелось видеть мужа. Очень хотелось. Сейчас не помнилось ничего плохого, просто — Пита. Любимый, родной человек. Близкий.

А почему она тогда сказала Арнису «я люблю тебя»? Ильгет смутно помнила эти свои слова. Естественно, она любит Арниса. Давно уже. Но ей сейчас казалось, что умирая на Визаре, в эти слова она вложила иной смысл. Какой?

Неважно. Да, она выделяет Арниса из всех других. Он — настоящий друг, даже Иволга... даже лучше Иволги. Лучше Нелы.

Но хорошо, что она скоро увидит Питу. Может быть, можно будет пожаловаться ему на рану. Рассказать хоть немного. Он как-то возмущался, что Ильгет по сравнению с ним такая духовная и возвышенная. Ничего себе возвышенная! Она еще помнила, с каким усилием входил нож в тела дэсков... под ребро... как чужая кровь хлестнула в лицо, и ощутив на губах мерзкий соленый вкус, она плюнула с отвращением. Нет, Пита, какая тут духовность...

С шумом отодвинулась занавесь, Арнис подошел к Ильгет, присел рядом. В бикре фигура его казалась огромной и нескладной.

— Милая, ты что? Ты плачешь?

Он вытер ей слезы салфеткой.

— Маленькая, больно тебе? Что ты?

— Ничего, Арнис, так... мне не больно. Это мысли всякие.

— А ты не думай, — сказал он ласково, — думай о хорошем, пожалуйста. Скоро мы в Коринте будем, Иль. Все хорошо. Прогони все эти мысли.

— Спасибо, Арнис.

— Маленькая моя, за что спасибо?

К тому дню, когда опоры скультера коснулись покрытия Второго Космопорта, Ильгет уже уверенно держалась на ногах. Она даже хотела переселиться из медотсека в каюту, но Энди отговорила. Ильгет позволила себе пообщаться с Арнисом — ведь здесь Пита об этом не знал и не мог волноваться. Она болтала с Арнисом на Палубе и с удовольствием посещала общие посиделки, где разговаривали, вспоминали удачную акцию и пели под гитару.

И даже когда, собрав сумки и оружие, бойцы спустились в шлюзовую камеру, и один за другим зашагали по узкому рукаву, ведущему из посадочного сектора в космопорт — даже тогда Арнис шел рядом с ней. Вышли в карантинное пространство, все стали беспокойно вглядываться вдаль, высматривать за ксиоровой стеной родные лица... Перед самым контролем Арнис, выложив на досмотр свое оружие, повернулся к Ильгет и сказал ласково.

— Ну все... пока, Иль. Позвони мне, хорошо?

— Пока, — произнесла она. Арнис улыбнулся ей, забрал оружие, как раз загорелась зеленая панель, и прошел через дверь, в зал ожидания, где его встретили мама и сестра. Ильгет видела, как он обнялся с мамой, по лицу Беллы текли слезы, ведь Арниса целый год не было... Она наверное, уже и не верила, что он вообще вернется, выживет. Ильгет тихо порадовалась за Арниса и Беллу. Питы почему-то не видно. Панель зажглась, Ильгет забрала свой бластер. Вышла в зал ожидания. Очень странно...

Она почувствовала себя странно и плохо. Арнис уже шел к выходу, высокий и неуклюжий в своем бикре рядом с матерью и миниатюрной сестрой в нарядных платьях. Никто не смотрел на Ильгет, она стояла совершенно одна. Выходя из карантина, все тут же оказывались в объятиях родных и друзей... На шее Иволги повисла младшая девочка, а мальчики прыгали рядом. Иволге было не до подруги. И никому не было дела до Ильгет. И это совершенно понятно, она вела бы себя точно так же...

Если бы Пита пришел.