Память сердца - Уэстли Флоренс - Страница 25

— Возможно, племянник попросил кого-нибудь из знакомых, чтобы тот позвонил за него, используя его имя.

— Может быть.

Джон огляделся, но нигде не увидел ни носков, ни ботинок, ни куртки. Он пожал плечами, потом взял под мышку костыли, в руку — букетик и нетерпеливо посмотрел на Бетси.

— Готова?

— К чему?

— Я решил доставить тебе удовольствие — подвезти меня домой. И если твое поведение будет безупречным, я соглашусь, чтобы ты угостила меня обедом.

Бетси бросила на него полуозадаченный, полуиспуганный взгляд, от которого сердце у него опять лихорадочно забилось. Господи! Ведь она отвергает его. Тактично, с сожалением, но, без сомнений, отвергает.

— У нас же не разрешены проблемы с биотоками, ты помнишь? — заметила она, глубоко вздохнув.

Джон не обращал внимания на свое пульсирующее тело. Его отвергали и прежде. Он даже соглашался с ней: им опасно находиться вместе. Но это не мешало ему чувствовать себя жизнерадостным, полноценным, уверенным в себе, каким угодно, но только не бесстрастным манекеном, если она рядом.

— Серьезно говоря, мне это необходимо по службе, по пожарному расследованию. И это очень важно, иначе бы я не просил тебя.

— В таком случае, как я могу отказаться от столь романтического приглашения? — съязвила Бетси.

Глава восьмая

Дверь в кабинет Джона была открыта, словно приглашала войти. В образовавшуюся щель было видно, как он балансировал на одном костыле перед распахнутой дверцей шкафа, пытаясь завязать на шее черный фирменный галстук. После того как Джон сбрил бороду, цвет лица его несколько улучшился. Небрежно падающие пряди белокурых волос напомнили Бетси новую звезду Голливуда. Только этому-то пришлось дорого заплатить за свою внешность героя "без страха и упрека".

Их глаза встретились в зеркале. У Джона они были темные, бархатистые, с огромными кругами от постоянного недосыпания. Лишь на мгновение они просияли. Бетси вдруг увидела себя в зеленой траве и услышала завораживающее журчание реки, несущей свои прохладные воды по стертым камням. Этот "кадр" из прошлого взволновал ее. Она вновь ощутила вкус губ Джона и его желание обладать ею…

Справившись с галстуком, Джон провел ладонью по все еще влажным волосам и почему-то вздрогнул, закрывая дверцу шкафа.

Бетси усмехнулась. Ей было приятно видеть, что у него на письменном столе в баночке из-под майонеза стоял скромный букетик полевых цветов, собранный ее детьми.

Помимо цветов, ничего яркого, ничего, связанного с его личностью. Ни фотографий, ни сувениров. Только аккуратно сложенные папки и бумаги да простой настольный календарь, раскрытый на нужной дате.

Судя по всему, жизнь Джона заполняла только работа. Что это — добровольно наложенная на себя епитимья? — подумала Бетси. Или таким способом человек, загнанный судьбой в угол, преодолевает чувство вины, которое иначе было бы невыносимым?

Бетси стало тяжело, она еле сдерживала подступающие слезы. Сердце сжималось от трепетной нежности и сострадания.

— Меня печалит одна мысль, Джон. Мне жаль, что папа не дожил до сегодняшних дней, чтобы увидеть, какой ты стал незаурядной личностью. Он бы очень гордился тобой.

Джон замер, глаза его сощурились, подозрительно заблестев.

— Ну и фантазерка же ты, Бет!

— Нечего смотреть на меня как на сумасбродку. Я говорю серьезно.

Бетси приблизилась к Джону, она хотела, чтобы он не сомневался в искренности ее слов. Она надеялась, что Джон Стэнли готов обнять ее. Но напрасно… Он вновь запрятался в свою спасительную раковину, став недосягаемым.

— Поехали, надо поскорее выбраться отсюда, — сказал он, задвигая ящик стола. — Я голоден. Завтрак, предложенный в госпитале, не насытил бы даже малолетнего ребенка.

Он схватил костыли и осторожно направился к двери. Заметив, что Бетси осталась на месте, он с нетерпением повернулся к ней.

— Так ты идешь?

— Да. Иду.

Бетси неохотно последовала за ним, потрясенная увиденным в ящике стола, перед тем как Джон задвинул его. Там лежала знакомая фотография: молодая мать сидит под грушевым деревом в цвету, на коленях у нее две рыженькие малышки-близнецы. Это — то самое фото, которое она подарила своему дяде на Рождество, и оно красовалось у него на столе на самом видном месте. Когда новый хозяин кабинета упаковывал вещи Майка, он оставил себе единственное из его наследства — этот портрет втроем.

Сбросив туфли, Бетси уселась за свой рабочий стол. Под окном она увидела сборщиков урожая, возвращавшихся в сады после обеденного перерыва. В кухне Бриджет смотрела свой любимый сериал в жанре "мыльной оперы". По привычке, сложившейся за многие годы, она вслух беседовала с любимыми героями телеэкрана.

— Очень симпатично, — заметил Джон, завершив осмотр небольшой светлой комнаты.

— Спасибо на добром слове. Сначала это был мой рабочий кабинет, но постепенно он превратился в прибежище для всех кому не лень, — пояснила Бетси, указав движением головы на балетный станок, укрепленный у стены.

— Только не говори мне, что…

— Нет, не я! Близнецы занимаются. Стив хотел, чтобы они были звездами легкой атлетики, что, конечно, великолепно, но им нужно и немного знаний. Мы пришли к взаимному согласию.

Джон поудобнее устроился на своем мягком ложе. По настоянию Бетси и после того, как было сломлено упорное сопротивление Джона, ему была предоставлена софа. Его спина опиралась на огромную ярко-оранжевую подушку, которая была извлечена из коробки. Подушка благоухала арахисовым маслом.

Бетси заметила первые признаки пробуждения интереса Джона к жизни и улыбнулась про себя. Он никогда не славился разговорчивостью и еще менее склонностью к безделью.

— Как ты думаешь, — неожиданно спросил Джон, — насколько велики шансы почти одновременного возникновения трех пожаров в таком небольшом городке, как Грэнтли?

— Почти ничтожны. — Глаза Бетси округлились. — Так вот почему на тушении пожара у Майка оказалось недостаточно людей!

— Прибыло около трети необходимого состава пожарников.

— Но если кто-то умышленно устроил другие два пожара… для отвода глаз, значит, Боб Уитфилд ошибается, считая, что поджог у Майка — тоже попытка скрыть неудавшееся ограбление.

— Думаю, ты права.

— Но в последнем случае речь идет о неудавшемся ограблении?

— Такая возможность не исключается.

Внезапно глаза Бетси стали испуганными, и Джон ударил сам себя по больной ноге за то, что оказался плохим дипломатом. Но у него не было практики в решении криминальных проблем дипломатическим путем.

— Сегодня утром мне было страшно некогда, но я тщательно проверил некоторые свои записи. Утверждать не могу, так как пока нет веских доказательств, но интуиция подсказывает, что в неожиданных пожарах последних полутора лет есть какая-то продуманная закономерность, одна схема. И эта единая схема — дело рук человеческих.

— Но раз ты не можешь ничего документально доказать, откуда возникли подозрения?

— Я разбираюсь в пожарах. Они, как люди, — всегда разные, непредсказуемые; но у каждого возгорания свое лицо и своя история. Бывают капризные пожары, точно женщины. Здание дымится часами, нередко днями, потом сами собой складываются благоприятные условия и все воспламеняется до основания. Случаются дикие пожары. Это — лесные. Они могут оставить нетронутым целый зеленый коридор, выжигая все кругом на огромные расстояния.

Еще один тип пожаров, пожалуй, самый опасный — хитрые и коварные. Они начинаются глухой ночью и в трескучий мороз — тогда, когда у пламени есть все шансы одолеть человека.

Могу познакомить тебя с упрямыми фактами, которые мне с трудом удалось раздобыть. В округе Грэнтли на пожары статистически приходится более высокий процент потерь в денежном выражении, чем в среднем. У нас не ведется учет выплат по страховым полисам, но мой многолетний опыт подсказывает, что в Грэнтли скапливается таких "пожарных" долларов гораздо больше, чем должно было бы быть исходя из реальных расчетов.