Убийство с третьей попытки - Ролле Элизабет - Страница 10

— Я вообще люблю жить за городом, ещё с детства.

— А я привык к Парижу. Не представляю себя в другом месте.

— К нам кто-то идёт, — заметила Джудит, взглянув на дорогу.

Ален увидел мужчину с удочкой на плече и узнал в нём недавнего гостя Филипа.

— Это мистер Грейсон. Он приехал покупать лошадь, а та захромала, и он теперь живёт в деревне, ждёт, когда она поправится. Он плохо переносит поезда и не захотел приезжать второй раз.

— Да, Филип рассказывал… Какая у него странная походка!

— У него болят ноги.

Мистер Грейсон вошёл в дом и вскоре вместе с Этвудом прошествовал к конюшне.

— Пришёл ещё раз посмотреть лошадь, — констатировал Ален.

Вскоре Дорис Этвуд с Хилтоном отправились в Лондон, остальные ушли на прогулку, включая присоединившегося к ним Грейсона: Этвуд пообещал показать хорошие места для рыбной ловли.

Когда Джудит начала снимать повязку, Алена от прикосновения её пальцев бросило в жар. Он ожесточённо проклинал самого себя, мысленно употребляя такие выражения, которые даже сгоряча не произнёс бы вслух, но это не помогало. Все его ощущения сосредоточились на этих прикосновениях; ему казалось, что лицо его пылает, он напугался, что она заметит его состояние, и в какой-то миг даже пожелал, чтобы она скорее ушла. Джудит склонилась над его плечом, и её чёрные волосы щекотали ему щёку, от причёски исходил слабый, но очень приятный аромат. Ален тщетно пытался сообразить, что напоминает ему этот запах. Духи и, конечно же, очень дорогие. Подарок Этвуда?.. Всё, хватит! Он недовольно тряхнул головой.

— Не вертитесь, — строго сказала Джудит.

Ален застыл в неподвижности.

— Всё, одевайтесь. Отлично зажило, я вам больше не нужна.

Ален чувствовал себя очень скованно и не нашёлся что сказать, кроме тривиального «спасибо», тогда как при иных обстоятельствах непременно сделал бы ей какой-нибудь комплимент вроде того, что, мол, в её руках всё приобретает целебную силу; он отнюдь не страдал излишней застенчивостью, однако в её присутствии всё заранее казалось ему глупым и неуместным.

Ушедшая на прогулку компания вернулась к обеду вместе с мистером Грейсоном. Ален подивился: как это он с больными ногами так долго ходил с ними, однако выяснилось, что они отвели его на излучину реки, где хорошо клевала рыба, и там оставили, а потом захватили с собой на обратном пути. Мистер Грейсон оказался человеком скромным, а с женщинами даже застенчивым, он внимательно слушал других, сам же говорил мало и смущался всякий раз, когда к нему обращалась представительница прекрасного пола.

После обеда все перешли в гостиную. Присутствие Грейсона, Кэт и Хильды разряжало обстановку, которая без них была бы напряжённой, поскольку у Этвуда в данный момент были натянутые отношения с обоими Блейками, а миссис Рэтленд явно что-то имела против него самого; Джудит была не в духе, вероятно, из-за плохого самочувствия своей бабушки, и то и дело бросала на неё тревожные взгляды. Она дважды подходила к её креслу и, наклонившись, что-то тихо спрашивала, а та всякий раз отрицательно покачивала головой. Томас держался поблизости от Джудит, однако она смотрела на него с ледяным равнодушием. Генри выглядел менее подавленным, чем утром, и болтал с Кэт, которая весело смеялась его шуткам. Алену пришла в голову мысль, что Этвуд пригласил её сюда ради Блейков, а точнее, чтобы отвлечь Томаса от Джудит. Пока его расчёт не оправдался, но кто знает, что будет дальше… «Прелестная девушка», — подумал Ален, слыша её беззаботный смех. Конечно, до Джудит ей далеко, но в своём роде она очаровательна. Весёлый и доверчивый ребёнок, готовый радоваться любому пустяку и привлекающий своей непосредственностью. К этому милому созданию все должны относиться доброжелательно, иначе и быть не может. В первый день Кэт держалась очень скованно, и Ален решил, что она чересчур застенчива, однако теперь она освоилась.

Этвуд некоторое время наблюдал за безуспешными стараниями Томаса завести разговор с Джудит, затем отвернулся, обменялся парой фраз с Грейсоном, потом оставил его в обществе Хильды и присоединился к Генри и Кэт. Алену хотелось подойти к Джудит, но он не осмелился и подсел к Грейсону и Хильде. Разговор оказался скучным: Хильда пространно рассказывала, как она устала от города, как ей пришла в голову счастливая мысль поехать сюда отдохнуть и как она добилась, чтобы Кэт (они живут по соседству, и она знает её с детства) отпустили с ней: надо же девочке чуточку развеяться и освежиться. Мистер Грейсон периодически кивал головой и говорил: «Да-да, вы совершенно правы». Наконец он откланялся. Когда он выходил, в гостиную вбежала большая пушистая чёрная кошка. Миссис Рэтленд вскрикнула. Этвуд открыл дверь и, выйдя в коридор, стал оттуда звать кошку, но та не обратила на него ни малейшего внимания и принялась тереться о ноги Генри.

— Генри, возьми её, пожалуйста, — сказал Этвуд.

Генри наклонился, но кошка ускользнула от него и перебежала к Хильде, полностью игнорируя старания Этвуда подозвать её. Джудит хотела помочь ему, но тут её резко окликнула миссис Рэтленд, и она села обратно, посмотрев при этом на Этвуда, а тот в ответ чуть пожал плечами. Генри выбрал другую тактику и, в отличие от Этвуда, подзывавшего кошку к себе, сам бросился ловить её, при этом опрокинул два стула, разбил вазу и налетел сначала на Томаса, а затем на Хильду. Миссис Рэтленд была всем этим явно недовольна. Наконец, кошке надоело крутиться между ног присутствующих, она вспрыгнула на колени Кэт и улеглась там с довольным мурлыканьем. Кэт погладила её, слегка придерживая другой рукой, чтобы не сбежала. Потом кошку взял на руки Этвуд (Ален ожидал, что она станет шипеть и царапаться, но та отнеслась к этому совершенно спокойно и даже продолжала мурлыкать) и вынес из гостиной. Миссис Рэтленд сразу после этого удалилась. Джудит проводила её, а затем, вернувшись, сказала извиняющимся тоном:

— Бабушка очень суеверна, она считает, что чёрная кошка приносит несчастье.

— А белая? — спросил Генри. — Если белая кошка сулит удачу, давайте перекрасим её и дело с концом.

Джудит улыбнулась, но было видно, что чувствует она себя неловко.

Вечером Ален вышел на прогулку. Он выбрал направление, противоположное тому, где находилась деревня, и, миновав парк, пошёл по едва приметной, заросшей тропинке. Слабый ветерок чуть шевелил высокую, давно не кошенную траву и листья редкого кустарника, за которым простирался большой луг. Дальше начинался лес; вдоль леса медленно шли двое. Девушку Ален узнал сразу по ярко-голубому платью, которое Кэт надела после обеда, а про мужчину сначала подумал, что это Генри, однако, приглядевшись, увидел, что волосы у него темнее, чем у Генри, — рядом с Кэт шёл Этвуд. Ален ускорил шаг, чтобы догнать их, однако вскоре передумал и свернул в сторону. Гулял он долго и, возвращаясь, снова увидел в парке голубое платье Кэт, но теперь с ней была Хильда.

— Он очень милый, — донёсся до него голосок Кэт.

«О ком это она говорит? — подумал он. — Если об Этвуде, то вот уж не сказал бы, что к нему подходит такое определение. Слишком он всегда сдержан и холоден, чтобы быть милым. Скорее, она говорит о Генри. Однако гуляла-то она с Этвудом…»

На следующий день Этвуд после завтрака предупредил Алена, чтобы тот не уходил из дома: на двенадцатичасовом поезде должен приехать доктор Браун. В начале двенадцатого Этвуд отвёз Алена в дом лесника, затем отправился на станцию встречать доктора; очевидно, он считал, что остальным обитателям замка незачем знать про этот визит. Осмотрев Алена, доктор разрешил ему снять тёмные очки и впредь прибегать к ним лишь при ярком солнце. Прервав выражения благодарности, доктор Браун ворчливо заметил, что лечение ещё не окончено и что для полного восстановления зрения необходимо в точности следовать всем его рекомендациям. Затем Ален вместе с Этвудом направились домой, а лесник повёз доктора на поезд. По дороге Ален несколько раз ловил на себе изучающий взгляд своего спутника, пока тот не бросил вскользь: