Второй жених - Хант Клэр - Страница 22

Казалось бы, он должен был радоваться, что она не была в связи с его братом, особенно учитывая, что он намерен на ней жениться. И Келли спросила с самым искренним недоумением:

— А что такого в том, что мы не были с ним близки?

— Господи! — простонал Билл. — Неужели ты не понимаешь? Неужели ты не видишь, что вся эта история с самого начала замешана на лжи?

— На какой лжи? — не поняла она, оглушенная его словами. Келли была так потрясена его изменившимся отношением к ней, что никак не могла сообразить, о чем идет речь.

— Да, на лжи, — подтвердил Билл и напустился на нее: — Ты что, ничего не видела? Неужели трудно было догадаться, что, когда я был с тобой мил и предупредителен, это было одно притворство? Неужели ты вправду решила, что я мог в тебя влюбиться? Надо же быть такой тупой, чтобы не понять, что с самого начала это было розыгрышем, я просто хотел поквитаться с тобой, чтобы отомстить за брата?

— Что? Отомстить? — прошептала она, чувствуя, что сходит с ума.

— Я хотел заставить тебя страдать так, как из-за тебя страдал мой брат, — бросал Билл ей в лицо жестокие слова. — Я долго наблюдал за тобой сначала, пытаясь понять, на чем тебя можно подловить. И я нашел то, что мне было нужно, в тот день, когда позвонила твоя сестра и попросила приехать к ней. Я понял, какое у тебя самое уязвимое место, — ты боишься неверности. — И не моргнув глазом Билл объявил: — И тут план действий сложился у меня в голове в считаные минуты.

На этот раз сердце Келли| которая застыла на месте, не превратилось в кусок льда. Она стояла молча, вынуждая себя поверить, что все это правда. Поверить, потому что ужасные, немыслимые, жестокие слова, которые говорил Билл, начали доходить до ее сознания — еще один Макгаурен нанес ей смертельный удар. Еще один предал ее любовь. Билл поклялся отомстить за брата, поклялся рассчитаться с ней за то, что Скотт едва остался жив после аварии. И теперь она начинала понимать, что он нарочно расставил ей сети, чтобы она влюбилась в него, — только чтобы насладиться ее поражением, ее позором, чтобы бросить и насмеяться над ней. Гнев постепенно закипал в ней, не оставляя место для льда.

— Так вы хотите сказать, что не имели намерения на мне жениться, я правильно вас поняла? — натянуто спросила Келли, уже зная, что это так, но непременно желая услышать это из его уст.

— Я планировал помолвку с тобой, но ненадолго, — кивнул Билл. Яркий утренний свет падал на его лицо, и оно казалось серым. И он признался ей во всем, рассказал о своем дьявольском плане, ничего не скрывая. — Но жениться на тебе я не собирался.

Это было больно, это вонзилось ей в самое сердце, но Келли выдержала эту боль и даже напрашивалась на большее, задав следующий вопрос:

— Значит, вы хотели, чтобы я страдала так же, как страдал Скотт. И что, вы собирались даже свадьбу затеять?

— Да, — скованно ответил он.

— И бросить меня за неделю до нее?

Она знала, что это так, и удивилась, почему в ответ Билл угрюмо покачал головой. И тут, как гром среди ясного неба, до нее дошло, что ей была уготована гораздо более ужасная участь.

— Да, сильно вы меня ненавидите. — Гнева уже не было. Только была такая боль, словно в сердце воткнули нож, когда наконец смысл сказанного целиком дошел до нее. — Вы хотели, чтобы я, ничего не подозревая, приехала в церковь, а вы просто не явились бы, да? Или, может быть, у вас все было задумано еще лучше?

— Еще лучше? — перебил ее Билл, не понимая, что она имеет в виду.

— А может быть, ты планировал еще одно представление в духе Макгауренов? — выпалила Келли и не могла остановиться, хотя видела, что он тоже заметно разозлился. — Может быть, ты собирался дать мне ключ от этого дома, чтобы я привезла сюда свои вещи, как это сделал Скотт? Он же дал мне ключи от своей квартиры! — в бешенстве выкрикивала она. — А потом отпустил бы меня пораньше в пятницу, только, в отличие от Скотта, ты знал бы заранее, что я буду делать в эти свободные полдня?

— Что ты такое несешь, я ничего не понимаю! — сердито огрызнулся Билл.

Но Келли в запальчивости даже не обратила внимания на его окрик.

— Ты наверное, задумал так, чтобы я приехала сюда со всеми моими вещами и увидела бы моего нового жениха в постели с другой женщиной?!

— Что? — От его бешеного крика ее ярость постепенно начала стихать. Но только на время, пока Билл не отошел от шока и не прохрипел: — Я тебе не верю.

А это была уже последняя капля, и Келли не могла этого вынести.

— Тогда спроси своего брата и его секретаршу, Мелани Бут. По ее словам, это было у них далеко не в первый раз…

— Я не могу в это поверить. — Келли видела, что лицо Билла потеряло серый, землистый цвет и стало совершенно белым. Он отвернулся от окна и пошел к ней.

Опасаясь, что он ударит се, Келли отступила подальше. Но он вдруг остановился, потряс головой и заявил:

— Мне надо подумать. Пойду прогуляюсь. Поговорим об этом, когда я вернусь. — И словно не в силах больше выносить ее присутствия, прошел мимо нее и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Келли рванула наверх в спальню собирать свои вещи. Еще чего, ждать его! С нее хватит, она будет рада не видеть его до конца своей жизни! Ведь если бы неожиданно сегодня не выяснилось, что до него у нее не было мужчин, Билл так бы и продолжал ломать эту чудовищную комедию.

«Надеюсь, это тяжелым грузом ляжет на твою совесть, соблазнитель Макгаурен!» — думала Келли, яростно застегивая «молнию» на сумке. Когда она подошла к машине, слезы уже потоком струились по ее лицу.

Почти ничего не видя из-за них, она завела машину и на всей скорости умчалась в Лондон.

До конца дня Келли оплакивала свои разбитые мечты и ругала Билла самыми последними словами. Но сама с ужасом сознавала, что, несмотря на все его злобные выходки, самые подлые и коварные намерения, несмотря на то, как он отшвырнул ее от себя после первой же ночи, — все равно она любит этого подонка, как последняя кошка!

Гордость — вот ее главное оружие, решила Келли, встав на следующее утро и глядя в зеркало на свои красные опухшие глаза. Гордость — единственное, что у нее осталось. Это ее спасательный круг в самый страшный день её жизни.

Она прекрасно понимала, что Билл не ждет, что она придет на работу. Но она пойдет туда хотя бы для того, чтобы подать заявление. В конце концов, она ни в чем не провинилась — правда, утратила девственность, вспомнила Келли, впрочем совсем об этом не жался. Так вот, целый месяц, пока она будет работать после подачи заявления об увольнении, которое, как она надеялась, Билл подпишет, — целый месяц, всякий раз как она попадется ему на глаза, пусть его мучают угрызения совести, если она у него осталась!

Еще месяц, думала она про себя, и сердцем овладевала горечь. На большее она не могла себя подвигнуть. Теперь даже старый Дональд не удержит ее никакими силами. Да он и не стал бы ее удерживать, если бы узнал, что произошло.

Заявление Келли уже написала и накануне вечером отпечатала его на своей портативной машинке. Но при всей своей гордости и выдержке, ей пришлось взять себя в руки и нервно сглотнуть, прежде чем она заставила себя, высоко подняв голову, войти утром к нему в кабинет.

Сегодня Билл не услышал от нее обычного «доброе утро». Однако она заметила его изумление. Он даже вскочил со своего кресла, когда она, не останавливаясь у своего стола, сразу направилась к нему, вошла в офис и положила конверт на край его стола.

— Увольняешься? — Его голос был ровный и спокойный.

— Да, — коротко бросила она, но при виде Билла вся ее гордая решимость вдруг поколебалась.

— Месяц отработки? — спросил он.

— Да, больше не требуется, — ответила она, преодолев минутную слабость, опасаясь, что не удержится и ударит его, если он посмеет хотя бы заикнуться об обещании, данном его дяде. И добавила: — Разумеется, если вы не желаете уволить меня немедленно за недостойное поведение…