США — диктатор НАТО - Караганов Сергей Александрович - Страница 44

Советские контрмеры не только противодействуют дополнительной военной угрозе со стороны США. Они имеют и глубокий политический смысл. Советский Союз еще раз показал, что он не приемлет попыток разговора с собой с «позиции силы», готов постоять за интересы своей безопасности и безопасности своих союзников. Надо думать, такой твердый ответ заставил еще раз задуматься западных политиков о том, какую линию вести в отношении нашей страны.

То обстоятельство, что Вашингтон и его союзники по НАТО из кожи лезли вон с конца 1983 года, чтобы доказать, что угроза войны не возросла, свидетельствует о том, что чувствуют они себя в новом положении неуютно. Дело доходит до смешного. Администрация, проявляющая просто-таки удивительные способности в высасывании из пальца «советских угроз», старается замолчать или хотя бы принизить военное значение ответных мер против территории США. Вызвав реакцию на свои враждебные действия, Вашингтон пытается скрыть от своего народа, что его политика по подрыву безопасности других ударила рикошетом по безопасности самих США, и практически немедленно.

Но даже в правящих кругах США начинают понимать опасность для самих США курса на силовое давление. Советский Союз «показал себя государством твердым, умным, неуступчивым и готовым использовать свою мощь для того, чтобы ставить США в затруднительное положение и заставлять их отвечать за то, что они предпринимают против него», — вынужден был констатировать, отражая эти настроения, известный американский обозреватель Уильям Пфафф.

Ощущение тревоги усиливается в США и из-за понимания, что «Першинги-2» и крылатые ракеты, размещаемые в Европе, являются весьма вероятным запалом для глобальной термоядерной войны.

Заместитель министра обороны США в администрации Картера Перри признал, что «короткое подлетное время «Першингов» может увеличить риск случайного возникновения войны… Крайне малое время предупреждения для СССР на деле является опасным для Запада».

В кабинетах Пентагона ядерные планировщики изощряются, придумывая сценарии того, как с помощью новых ракет получить возможность вести и выигрывать ограниченные ядерные войны. Но вне Пентагона все выглядит в ином свете. Новые ракеты предстают как средство втягивания США в ядерную войну.

Это послужило катализатором развернувшейся в США с 1982 года дискуссии о целесообразности отказа НАТО от упора на применение первыми ядерного оружия. Толчок этой дискуссии дала статья четырех видных американских политиков и экспертов — бывшего министра обороны США Р. Макнамары, бывшего помощника президента Кеннеди по национальной безопасности М. Банди, бывшего посла США на переговорах по ОСВ Дж. Смита и ветерана американской дипломатии, видного американского историка Дж. Кеннана, — опубликованная в весеннем номере 1982 года журнала «Форин афферс». Реализм в суждениях автора, указавших на дестабилизирующий характер стратегии, предусматривающей использование ядерного оружия первыми, явился в том числе и результатом трезвой оценки опасностей, которые будут нести с собой новые ракеты, желания не допустить втягивания Америки в войну, начнись она в Европе.

Но еще большие страхи и беспокойство вызвали новые ракеты в Западной Европе. Там все отчетливее понимают, что в Вашингтоне новые ракеты рассматриваются именно как средство ведения ограниченной ядерной войны. «Для многих западноевропейцев новые ракеты стали представляться не столько гарантией мира, сколько средством, с помощью которого Соединенные Штаты могли бы вести «ограниченную ядерную войну», — отмечал в журнале «Форин афферс» в специальном выпуске «Америка и мир в 1983 г.» американский специалист по ограничению вооружений С. Тэлбот.

Все более очевидным становится и то, что ракеты не укрепляют пресловутых ядерных «гарантий» США. А это была чуть ли не главная официально провозглашенная цель их размещения.

Опасения общественности еще более усугубляются планами администрации Рейгана по созданию эшелонированной системы противоракетной обороны территории США. Такая система не только грозит дестабилизацией стратегической обстановки. Она означает дальнейшее отъединение США от ситуации в Европе, может увеличить побудительные мотивы Вашингтона к развязыванию ядерной войны в Европе в надежде на ее «ограничение». Противоракетная система, признал сенатор У. Проксмайр в июле 1984 года, «может подорвать организацию Североатлантического договора. Ведь создание такой системы обороны от советских ракет большой дальности ослабило бы, если бы вообще не свело на нет ядерное покрытие над Европой».

Эти опасения вылились в открытое столкновение на состоявшейся в апреле 1984 года в Турции встрече министров обороны стран — членов НАТО. Вашингтон стал давать явно обманные заверения, будто задуманная им противоракетная система прикроет и Западную Европу, но не сумел приглушить недовольство. Конфликт по этому вопросу будет, по-видимому, разгораться.

Все глубже осознают в Западной Европе и то, что в результате размещения ракет она стала заложником глобальной стратегии Вашингтона, в которой усиливаются элементы агрессивности и авантюризма. «Першинги-2» и крылатые ракеты, — писал западногерманский эксперт и дипломат К. Бломер в журнале «Форин полиси», — стали ныне для Вашингтона средством привязывания своих партнеров по НАТО к его глобальным политическим концепциям. США требуют от союзников того, чтобы они разделяли соответствующий риск».

Не удалось Вашингтону достичь и другой цели размещения ракет — накрепко сбить дающее все больше трещин здание «атлантической солидарности». Сбить удалось (надолго ли?) лишь «крышу» этого здания: правительства, стоящие у власти в Бонне, Лондоне, Риме, объединились под эгидой Вашингтона в борьбе против миролюбивых требований своих народов. Но зато «фундамент» дал новые трещины: в Западной Европе среди самых широких кругов общественности, в политических партиях выросли сомнения в необходимости блока НАТО, усилились поиски иных путей, обеспечения безопасности, укрепилась убежденность в необходимости продолжения политики разрядки. Попытки Вашингтона увеличить уровень конфронтации в Европе рикошетировали в обратную, крайне нежелательную для него сторону. Для большинства западноевропейцев, писал известный французский эксперт по вопросам безопасности Пьер Лелуш, стало еще более очевидно, «что НАТО не может более оставаться единственным инструментом безопасности… Больше ограничения вооружений, а не больше ракет стало новым западноевропейским ответом».

Борьба вокруг ракет способствовала дальнейшему размыванию поддержки НАТО, породила для атлантистов больше проблем, чем должна была решить. «Вместо того, чтобы способствовать укреплению доверия и уверенности, — вынужден был констатировать, оценивая последствия размещения ракет, один из его наиболее активных сторонников в Западной Европе, бывший директор лондонского Международного института стратегических исследований Кристоф Бертрам, — сама эта программа, равно как и политический климат, в котором она претворялась в жизнь, оказались контрпродуктивными с точки зрения целей, на достижение которых она была направлена. Она породила острые и болезненные разногласия внутри Западной Германии, которые остались неразрешенными и после того, как бундестаг в ноябре 1983 года, после провала женевских переговоров, решил начать размещение девяти «Першингов-2» в южной части ФРГ».

Осознание того, что размещение американских ракет не укрепляет безопасность Западной Европы, не отвечает ее политическим интересам, все шире распространяется в западноевропейских странах. Это проявляется не только в том, что изменила свою позицию социал-демократическая партия ФРГ, первоначально выступавшая за размещение ракет. Ко второй половине 1983 — началу 1984 года такие настроения стали фактически главенствующими в Западной Европе, были заметны даже в тех кругах, которые в силу «атлантической дисциплины» до конца выступали в поддержку Вашингтона. Как писал в начале весны 1984 года Киссинджер, «превалирующее в Европе отношение к ракетам было похожим на то, как хозяин относится к приглашенному ранее, а теперь уже нежеланному гостю».