Замужество Кэролайн - Роум Маргарет - Страница 25

Кэролайн облачилась в то же платье, которое было на ней накануне, но которое Доменико не видел, и спустилась вниз. Однако к ужину он не приехал.

Затем Кэролайн долго его ждала. Тетя Рина давно уже легла спать, а она, сидя в своей комнате, все прислушивалась, не подъехала ли машина Доменико. Было уже далеко за полночь, когда он вернулся. Кэролайн быстро выскочила на лестницу, чтобы увидеть его прежде, чем он скроется в своей комнате.

— Доменико!

— Боже, Кэролайн! Почему ты не спишь в такой час?

Она помедлила, собираясь с духом.

— Я ждала, когда ты придешь, Доменико. Мне нужно с тобой поговорить.

Он внимательно осмотрел ее черное платье, которое, она знала, ей очень шло, затем отвел глаза и раздраженно спросил:

— А нельзя ли нам поговорить утром? Я устал.

— Нет, Доменико. — Кэролайн удивилась твердости своего голоса. — Я хочу поговорить с тобой прямо сейчас.

Он пожал плечами и начал спускаться вниз. Они вместе прошли в гостиную, Кэролайн уселась на кушетке, а Доменико подошел к камину и ждал с плохо скрываемым нетерпением.

Теперь, когда он стоял перед ней, все многократно отрепетированные речи вылетели у нее из головы, и она не знала, как начать. Сунув руку в карман в поисках сигарет, Доменико небрежно бросил:

— Кстати, спасибо за прошлую ночь.

И только-то! Больше ничего! Кэролайн не ожидала горячей благодарности, но его небрежный тон оскорбил ее, и она опустила глаза, чтобы он ненароком не заметил, как обидел ее.

Пробормотав, что не стоит ее благодарить, Кэролайн вновь попыталась заговорить о своем заточении в доме и тут с облегчением вспомнила, что еще не успела сказать Доменико спасибо за наряды.

— Я хочу поблагодарить тебя за одежду, которую ты для меня купил. Ее привезли вчера, и я хотела в этот же вечер сказать тебе спасибо, но, — она запнулась, — ты плохо себя чувствовал, так что мне пришлось сегодня ждать до ночи. Наряды такие красивые, Доменико. Я не могла поверить своим глазам, когда раскрыла все коробки. А меховые манто! Я просто потеряла дар речи. Не могу выразить, как я тебе благодарна.

Циничный взгляд Доменико несколько охладил пыл Кэролайн. Она мечтала, что они станут друзьями хотя бы на то короткое время, что ей придется провести в его доме, пока не объявится Доринда, но теперь стало ясно, что его отношение к ней осталось неизменным. Доменико не намеревался менять о ней свое мнение, несмотря на ее заботу о нем прошлой ночью.

— Это все, что ты хотела сказать? — Он бросил сигарету в пепельницу и двинулся к двери, давая понять, что разговор окончен.

— Нет, Доменико, постой!

Он обернулся, вопросительно приподняв черную бровь. Кэролайн пробормотала:

— Пожалуйста, Доменико, мне хотелось бы иногда выходить из дому. Ты понимаешь, — она слегка повысила голос от негодования, — что я сижу здесь со дня нашего приезда?

— А, вот мы и перешли к делу! Тебе наскучило собственное общество? Наверное, ты тоскуешь по своему соотечественнику, мистеру Грэму?

— Джеффри? Почему я должна по нему тосковать? Я едва его знаю.

— Похоже, ты знаешь его достаточно, чтобы называть по имени, — сурово возразил Доменико.

— Ах это! В день нашего знакомства он попросил меня называть его Джеффри, и я так привыкла. Возможно, потому, что мы здесь оба изгнанники, или потому, что с ним легко общаться. Но между нами ничего нет, уверяю тебя.

— Я не нуждаюсь в твоих заверениях, — сухо отрезал Доменико. — Я намерен проследить, чтобы твое неудачное знакомство с этим человеком подошло к концу. У него дурная репутация. Ни одна женщина не может быть с ним в безопасности, и в будущем его не станут пускать в этот дом. Я дал слугам указание, так что не удивляйся, что, когда он захочет прийти, его не пустят на порог.

Кэролайн негодующе взглянула на него:

— Как ты мог, Доменико? Чем Джеффри заслужил такое отношение? Он джентльмен и не сделал ничего, что могло бы оправдать подобное оскорбление. Что касается его репутации, то позволь тебе напомнить: его представила мне твоя кузина. Ты ведь не возражаешь, чтобы она с ним встречалась?

Доменико задумчиво посмотрел на нее, вытащил из кармана очередную сигарету и закурил.

— Кандида не обязана ни перед кем отчитываться, — надменно ответил он, — в то время как ты моя жена и твое поведение благоприятным или же неблагоприятным образом сказывается на мне. Если ты не в состоянии вести себя достойно, значит, я, твой муж, должен проследить, чтобы твоя деятельность в этом направлении была пресечена.

— Вести себя достойно? — Кэролайн не скрывала своего удивления. — Когда же я вела себя недостойно? Не мог бы ты объяснить поподробнее?

Она не ожидала, что их разговор примет такой оборот, когда терпеливо ожидала возвращения Доменико домой. Кэролайн хотела предложить ему оливковую ветвь мира, просить о дружбе, чтобы снять напряжение между ними. Но тут, видя его хмурое лицо, поняла, что ее старания тщетны. Она ждала его объяснений и стала в нетерпении постукивать ногой, потому что он медлил с ответом.

Доменико заметил ее нетерпение.

— Ты станешь отрицать, что твое вызывающее поведение в ту ночь было нескромным?

— Мое поведение? — Кэролайн искренне рассмеялась. — Ты, наверное, шутишь, Доменико? Нам с Джеффри нравилось танцевать вместе, но называть это вызывающим поведением! — У нее не было слов, и, не удержавшись, она прыснула. — Ты действительно говоришь серьезно, Доменико? — тихо спросила она.

В ответ он нетерпеливо швырнул сигарету в камин и даже не удостоил Кэролайн взглядом. Она разозлилась — несправедливость обвинения заставила ее защищаться.

— Жена цезаря должна быть вне подозрений? Так, Доменико? Не важно, что поведение самого цезаря оставляет желать лучшего...

— И что это означает? — угрожающе спросил он.

— Это означает, что, хотя я и танцевала с прекрасным партнером, я не потеряла голову в его объятиях до такой степени, как это было у тебя с Кандидой! Наверное, ты не ожидал, что у вас будут слушатели? Или ее чары совсем вскружили тебе голову?

Кэролайн не сомневалась, что задела Доменико за живое, потому что на его лице медленно проступил румянец. Он обернулся к ней, готовый осыпать ее сотнями сердитых слов, но усилием воли взял себя в руки и промолчал, щелкнув от ярости зубами. Через несколько секунд Доменико успокоился и заговорил так, словно Кэролайн не высказала ему никаких обвинений:

— Ты будешь оставаться в этом доме до тех пор, пока я не позволю тебе покинуть его. Это часть придуманного мной плана, цель которого — научить тебя поведению порядочных людей, не забывающих о чести. — Он не обратил внимания на ее возглас ужаса и продолжил: — Я не могу придумать для тебя лучшего учителя, чем моя тетя, и надеюсь, что жизнь рядом с ней покажет тебе ошибочность твоего поведения и, возможно, ты даже переймешь некоторые из ее достоинств. Когда или, скорее, если я удостоверюсь, что ты достойна занять свое место в нашем обществе, не пороча имя, которое ты носишь, тогда, и только тогда, я позволю тебе занять позицию, подобающую моей жене. Можно сказать, что ты на испытательном сроке. Так что чем быстрее ты усвоишь урок, тем скорее придет освобождение.

Гнев и шок лишили Кэролайн дара речи, и Доменико терпеливо ждал, когда она успокоится. Наконец она выдохнула:

— Ты самодовольный и надменный человек! Как ты смеешь так со мной говорить? Как ты смеешь даже думать обо мне в таком духе? Я никогда не прощу тебе эти слова. Никогда!

Доменико пожал плечами и повернулся к двери.

— Как хочешь. Я не стану спорить. Но уверяю тебя, чем дольше ты будешь отказываться понимать, кто здесь хозяин, тем более долгим будет твое заточение в этом доме.

Когда он взялся за ручку двери, Кэролайн резко спросила:

— Тетя Рина знает о твоем дьявольском плане?

Она с замиранием сердца ждала ответа, чувствуя, что не сможет вынести, если тетя Рина окажется такого же невысокого мнения о ней, как и Доменико. Кэролайн успела горячо полюбить пожилую женщину и чувствовала, что ее любовь взаимна. К ее облегчению, Доменико твердо ответил: