Хочу выйти замуж - Кинг Хелен - Страница 27

Наконец Джек отпустил Тео, и тот попятился к двери.

— Стой на месте! — с нескрываемым презрением бросил Джек. — Если ты сейчас смоешься, я тебя все равно найду, и тогда тебе точно не поздоровится. Тебе что, нравятся собачьи бои?

— О господи. Нет, конечно. Но мне… — Он замолчал и уставился в пол, а потом продолжил, медленно подбирая слова: — Я задолжал деньги… карточный долг… одному малому, который занимается собачьими боями. Он стал на меня давить. И я подумал, что отдам ему пса. Доберманы ведь дорогие собаки. Конечно, я все равно не покрыл бы весь долг. Но тогда этот парень дал бы мне отсрочку.

— А не проще ли было попросить денег у отца? — спросил Джек с каменным лицом.

Тео пожал плечами:

— Ты же знаешь моего старика. Он бы мне ни гроша не дал на такое дело. Слушай, — продолжил он примирительным тоном. — Может, договоримся? Я сюда приходил вовсе не для того, чтобы сделать что-то плохое Марте. Я просто кормил пса. Хотел с ним подружиться.

— Чтобы потом его предать, — с горечью проговорила Марта.

Тео с недоумением взглянул на нее.

— Как можно предать животное?! И потом, доберманам нравится драться. Это для них естественно. Ладно. — Тео покосился на Джека. — Давайте все решим полюбовно. Мне все равно нельзя предъявить никаких обвинений, кроме нарушения границ частных владений, Я оставляю собаку в покое, и мы обо всем забываем.

Марта хотела было возразить, но Джек ее опередил:

— Сейчас уходи, а завтра я с тобой разберусь.

— Отправишь меня обратно в Мельбурн с поджатым хвостом? — Теперь в голосе Тео слышалась нарочитая бравада.

— Я еще подумаю, как с тобой поступить, — сказал Джек. — И если хочешь что-то решить с этим твоим долгом, тебе лучше быть дома завтра с утра.

Тео с готовностью закивал головой, Джек подошел к кузену и едва ли не за шкирку вывел из комнаты.

— Как ты мог отпустить его просто так?! — с возмущением накинулась на Джека Марта, когда тот вернулся.

— Я еще не решил, что мне с ним делать.

— Насколько я понимаю, ты заплатишь его долги, чтобы уберечь от позора его семью, — досадливо поморщилась девушка. — Когда же Тео снова окажется в подобной ситуации, — а он обязательно в ней окажется, и ты это знаешь, — то попробует украсть какую-нибудь другую собаку.

Джек подошел к ней, взял ее руки в свои и прижал их к груди.

— Похоже, на этот раз дела у него действительно плохи. И потом, для полиции он ценней как наводка.

— Наводка? — не поняла Марта.

— Он может вывести их на человека, который устраивает собачьи бои. Каким бы он ни был, Тео все-таки мой двоюродный брат. И если он согласится помочь полиции, я оставлю его в покое.

— А если не согласится?

Лицо Джека мгновенно посуровело:

— Тогда пусть пеняет на себя.

— Ты ведь его не убьешь? — Марта попыталась улыбнуться.

Джек осторожно притянул ее к себе и обнял.

— Ты вся дрожишь. Замерзла? Хочешь, я сделаю тебе чаю?

Марта покачала головой:

— Это просто от нервов. Я услышала, как вы деретесь и испугалась… А потом я так на него разозлилась, что готова была прибить.

Он приподнял ее лицо за подбородок и заглянул ей в глаза.

— Понимаю… — Голос Джека дрогнул, и вечный холодный блеск в его в глазах сменился живой теплотой.

А потом он склонился к ней и поцеловал. Он целовал ее с таким упоением, как будто на протяжении долгих лет мечтал об этом мгновении. Как будто истомился в тягостном ожидании и теперь наконец-то дорвался до вожделенных губ.

В первое мгновение Марта задохнулась, а потом ее губы раскрылись навстречу его губам. Она ответила на его поцелуй столь же отчаянно и неистово. Вложила в него всю ту страсть, которую мучительно сдерживала целую неделю, пока они были вместе. И не стала противиться, когда Джек подхватил ее на руки и понес в спальню. Не прерывая поцелуя, он уложил ее на постель.

А когда он оторвался от ее губ и хотел отстраниться, она схватила его за плечи и притянула к себе.

— Марта, — взмолился Джек. — Думаешь, мне легко себя сдерживать?

— А зачем себя сдерживать? — Марта с мольбой смотрела ему в глаза. — Вот она я. Здесь. С тобой.

Он взял ее руку и поцеловал в ладонь.

— Я не хочу, чтобы ты утром жалела об этом.

Жалела?! Разве ей будет о чем жалеть? Лишь о том, что он сейчас остановится… и уйдет.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Сейчас ты напугана…

— Джек, я совсем не напугана. — В комнате было темно, но и в полумраке Марта различала лицо Джека. Лицо человека, которого она любила. — Пусть я тебя младше. Но я знаю, что делаю.

— Надеюсь, что знаешь.

И он поцеловал ее снова.

А то, что было потом, было не просто страстью. Марта иногда представляла себе, каким будет ее первый раз с мужчиной. Она представляла себе предельное выражение любви — нежное, бережное и упоительное, как человек, которого она полюбит и которому захочет отдаться, поймет ее наивное смущение и постарается быть с ней ласковым и осторожным.

Но в Джеке не было и намека на бережную нежность. Он набросился на нее. Словно зверь. Голодный хищник, рвущий на части беспомощную жертву. Только Марта была отнюдь не беспомощной жертвой. Она отвечала ему с равной страстью, с таким же неистовым жаром. После, вспоминая об этом, Марта даже немного стыдилась того, что делала и говорила. Но в то же время она понимала, что у них с Джеком всегда будет так, пока они вместе. Двое одержимых бешеным, жадным и неудержимым стремлением насытиться друг другом сполна.

Джек буквально сорвал с нее ночную рубашку, и Марта сама ему помогла. Он тоже разделся, и опять она помогла ему. Она прильнула к нему всем телом. Ей так хотелось почувствовать его обнаженную кожу. Почувствовать его всего… А он стиснул ее в железных объятиях и впился губами во впадинку между ее ключиц. Так они замерли на мгновение, а потом Джек приподнял голову и обвел Марту жадным взглядом.

— Марта. Прекрасная, нежная, страстная Марта. С того дня, когда впервые увидел тебя, я мечтал об этом мгновении. О том, что когда-нибудь ты будешь лежать передо мной обнаженной. Что когда-нибудь ты станешь моей.

Его слова, его голос были исполнены той же неистовой страсти, что сквозила в нетерпеливых ласках, в настойчивых и требовательных поцелуях.

— Я… не знала. — Голос Марты дрогнул.

— Странно. А мне казалось, что это сразу заметно.

Он принялся покрывать поцелуями точеную шею, а потом слегка приподнял ее, так чтобы ему было удобнее целовать грудь. Прикосновения его жарких губ отдавались сладостной дрожью в каждой клеточке ее разгоряченного тела. Марта еще никогда не испытывала такого горячечного возбуждения и такого предельного блаженства. Но оказалось, что это еще не предел. Вот Джек обхватил губами ее сосок… провел по нему языком, а потом резко втянул в рот.

С ее уст сорвался сдавленный стон. Все тело как будто горело в огне. Наслаждение было таким, что граничило с болью. Марта прильнула к Джеку в надежде прекратить эту сладостную пытку. В надежде унять пламя, что сжигало ее изнутри.

Она и представить себе не могла, что занятие любовью может быть настолько безудержным и диким. Это было как песнь торжествующей плоти. Как вихрь безумства, сметающий все на своем пути.

Джек чуть отстранился и уложил Марту на подушки. Она смотрела на его лицо как завороженная. Да она и была завороженная — властным прикосновением его губ и рук, огнем его глаз, жаром его разгоряченного тела. Он провел ладонью ей по животу, а потом его рука скользнула туда — к ее потаенному естеству, истекавшему соком желания.

Марта невольно вздрогнула и на мгновение напряглась.

— Все хорошо, — прошептал Джек ей на ухо. — Не бойся. Дай мне показать тебе, как это бывает…

И он показал ей, как это бывает. Он ласкал ее, ласкал и ласкал. Только это были отнюдь не трепетные, нежные ласки. Каждым своим прикосновением он возбуждал ее еще больше, распалял до предела и выше всех мыслимых пределов, готовя к окончательному пробуждению для мира страстей.