Если я полюблю… - Торлингтон Наура - Страница 8

— Раз уж вам так много известно о моей «счастливой жизни», думаю, вы бы уже могли не называть меня «миссис Конли». По правде говоря, я устала от этого имени…

Джейк улыбнулся.

— Хорошо. Линда. Или лучше просто Ли?

— Никогда! По крайней мере, меня так никто не называл после школы.

Сделав глоток, она поставила свой бокал на стол.

— Кстати, об именах. У вас очень интересное имя.

— Джейкоб? — удивился он. — Да что вы! Это очень распространенное имя. Так ведь звали апостола.

— Нет, я имею в виду вашу фамилию Дикен. Я никогда раньше не слышала такой.

— Может быть, в вашем великосветском окружении и нет такой фамилии…

— О, пожалуйста, перестаньте! Ваш снобизм сейчас просто неуместен.

Джейк открыл было рот, явно собираясь сказать ей что-то резкое и обидное, но в последнюю секунду выражение его глаз смягчилось, и он улыбнулся.

— Пожалуй, вы правы.

Он положил локти на стол и наклонился к ней. Теперь их лица разделяли лишь несколько дюймов.

— Должен признаться: в вас есть что-то такое, Линда, что пробуждает во мне самые худшие чувства. Вы так холодны, так далеки… И каждый раз, когда я вижу вас, у меня появляется странное желание как-нибудь задеть вас, может быть, даже заставить страдать.

В его глазах сейчас пылал такой пожар, что, казалось, вся комната была озарена его светом.

Линда предпочла обратить все в шутку.

— Ну что ж, надо сказать, вы прекрасно в этом преуспели. Так как же насчет фамилии? Очень уж она «говорящая»…

Джейк пожал плечами.

— И имя и фамилию мне дала приемная мать. Я был подкидышем, меня просто-напросто оставили у дверей сиротского приюта. Сначала меня назвали Джейкобом в честь одного из апостолов. А Дикен пришло позже. Мне сказали, что эта фамилия отражала мой характер: в детстве я был маленьким злым дьяволенком [1].

Эти слова он произнес легко и небрежно. Но за ними Линда почувствовала боль, и ее сердце сразу невольно потянулось к нему. Но она понимала, что этот человек никогда не потерпит ни от кого сочувствия.

— Очевидно, вам пришлось нелегко. Мне кажется, я понимаю, что такое быть приемным ребенком…

— Судя по всему, вы вообще многое понимаете. Я должен признаться, что восхищаюсь вами. Вы мужественная женщина, Линда.

Она пожала плечами.

— Вы имеете в виду обстоятельства гибели моего мужа? Это на самом деле не было большой неожиданностью для меня. — Линда потянулась к сумочке. — А сейчас я должна идти. Спасибо вам за все, Джейк. Желаю удачи.

3

Новая квартира Линды была крошечной. Она состояла из одной комнаты, отделенной невысокой перегородкой от кухни, и крошечной ванной. В особняке Конли такого же размера была комната горничной.

Но главное — эта квартира принадлежала только ей! Кроме того, она располагалась в центре города, рядом было множество магазинов и автобусная остановка, так что Линда легко могла добраться до морской базы и вернуть взятую напрокат дорогую машину.

Мебель в квартире была несколько потертая, но очень удобная. Линда распаковала чемоданы и принялась составлять список вещей, которые ей было необходимо купить для дома. На банковском счете у нее еще оставалась значительная часть страховки Роя, но времена, когда она могла бездумно тратить деньги, уверенная, что кто-нибудь заплатит по счетам, прошли. Теперь предстояло беспокоиться о деньгах самой.

Была уже почти полночь, когда она закончила разбирать вещи, и ей вдруг захотелось позвонить Грейс. Поскольку в Хьюстоне еще не было десяти, та наверняка не спала.

— О, Линда! — В голосе Грейс слышалось явное облегчение. — Я так беспокоилась за тебя. Почему ты так долго не звонила?! Когда ты вернешься домой?

Линда рассказала о своих планах остаться в Калифорнии, о том, что нашла работу в госпитале.

Грейс несколько секунд молчала, что означало для нее крайнюю степень потрясенности.

— Вот это да! — воскликнула она наконец. — Должна признаться, что я в шоке. Когда ты решилась на все это?

— О, я не знаю. Но мне вдруг захотелось пожить своей собственной жизнью.

— Ну что ж, ты никогда не делала ничего наполовину. А ты уверена, что работа в госпитале подходит для тебя?

— Не уверена, но я буду стараться. Конечно, неизвестно, к чему все это приведет. Но мне очень хочется научиться быть самостоятельной.

— Ты узнала еще что-нибудь о смерти Роя?

— Да, дорогая. Мне не хотелось бы говорить об этом по телефону, но ничего не поделаешь. Он был пьян и был не один. Вместе с ним погибла женщина, которая… С которой он был близок.

— О, Линда, представляю, как тебе тяжело, — с искренним сочувствием произнесла Грейс. — Но все равно лучше знать правду.

— Грейс, ответь мне, я была плохой женой?

— О Господи, о чем ты говоришь?! Хоть Рой и был моим братом, я вынуждена признать, что он не стоил тебя.

— Но я даже не присутствовала на его похоронах!

— Моя дорогая девочка, ты была не в состоянии. Ты ведь только что потеряла ребенка. И доктор Норридж этого бы никогда не допустил. Послушай, Линда, тебе нужно как можно скорее забыть обо всем. Так что, может быть, и хорошо, что ты решила остаться в Калифорнии. В конце концов, твой брак с Роем был разрушен задолго до того, как он погиб. Самое лучшее, если бы ты сейчас встретила хорошего человека, снова вышла замуж, родила ребенка, которого ты всегда так хотела иметь.

— Ох, Грейс, пока я не могу даже думать об этом. Я чувствую себя совершенно опустошенной. Но в любом случае я буду держать тебя в курсе своих дел. Спасибо тебе за все, дорогая.

В первые недели работы в кафетерии Линда несколько раз уже была готова запустить полотенцем в какого-нибудь особенно надоедливого клиента и послать все к черту. Она никогда не считала себя глупой, но эти люди в очереди у кассы каждый раз пытались доказать ей обратное.

Все они всегда куда-то спешили! И то требовали немедленно обслужить их, то у них не было мелочи, то они хотели, чтобы она взяла чек вместо денег — что было строго запрещено… Короче говоря, умудрялись изобрести великое множество самых разнообразных проблем и требовали их немедленного разрешения.

Каждый вечер Линда возвращалась домой с гудящими от усталости ногами и с головой, полной цифр.

Она ошибалась, давая сдачу, слишком медленно считала, даже умудрилась в какой-то день потерять все чеки! Вскоре, правда, они нашлись под кассовым аппаратом, но Линда успела впасть в панику.

Однажды днем перед обедом она увидела, что к ней приближается Дорис с озабоченным лицом, и сердце ее упало. Вот оно! Бедная Дорис не может больше терпеть ее беспомощность и сейчас попросит ее уволиться. И будет, разумеется, совершенно права…

— Линда, — начала Дорис своим обычным бесцветным голосом, — ты не могла бы на будущей неделе поменяться выходными с Люси?

Линда была так поражена — и обрадованна! — что некоторое время смотрела на Дорис, раскрыв рот.

— Ты хочешь сказать, что я могу остаться?

— Конечно, ты можешь остаться! Почему же нет? Ты хорошо справляешься с работой…

— Я?! — Линда облегченно рассмеялась. — Шутишь? Мне кажется, я делаю ошибки на каждом шагу…

Дорис пожала плечами.

— Ты делаешь ошибки, которые и должна пока делать. Мы все их делаем поначалу. Но ты быстро учишься. И посетители довольны тобой. А в нашем деле это немаловажный факт. Люди легче смиряются с тем, что им неправильно дали сдачу, чем с неприятным кассиром.

— Что ж, я очень рада это слышать, но, по правде сказать, несколько удивлена.

Дорис улыбнулась.

— И я удивлена. Когда ты пришла сюда в первый раз, в своем дорогом костюме, словно королева красоты, я засомневалась, что ты проработаешь у нас больше двух дней. Максимум — неделю.

Линда вздохнула.

— Боюсь, что я всегда произвожу на людей такое впечатление.

— Наверное, так и есть. Ведь у людей полно предрассудков. Мало кто поверит, что девушка из высшего общества способна как ни в чем не бывало сесть за кассу в маленьком кафетерии. Но я очень рада, что ошиблась в тебе. Продолжай в том же духе.