Если я полюблю… - Торлингтон Наура - Страница 3

— Надеюсь, вы не будете возражать, если мы поговорим на веранде? — спросила она. — В такой день грех оставаться в помещении, и…

— Послушайте, миссис Конли, давайте сразу перейдем к делу. Я очень занятой человек, а кроме того, я здесь не на службе. Я не военный и не подчиняюсь командованию базы. Мне никто ничего не может приказать.

Его короткая речь потрясла Линду, но она храбро взглянула ему в глаза.

— Тогда почему вы пришли?

Джейк усмехнулся.

— Отчасти потому, что меня попросил полковник Дадсон, а отчасти — из простого любопытства. Ведь простолюдинам всегда интересно посмотреть, как живут аристократы.

— Аристократы? — недоуменно переспросила она.

— Конечно! Когда я берусь за какое-нибудь дело, то непременно провожу некоторую подготовительную работу. Я знаю, что вы живете с родителями своего мужа в роскошном особняке, в самом престижном районе Хьюстона. Ваш свекор — важная птица в сенате. А сами вы из богатой семьи из Филадельфии. Не так ли, миссис Конли?

То, каким тоном он произносил ее имя, начало раздражать Линду. И ей очень захотелось, чтобы сарказм исчез из его голоса. Но сдержанность, впитанная с молоком матери, не позволяла даже намекнуть, что она уязвлена. Этого человека явно следовало поставить на место, но ни в коем случае не отпугнуть.

— Значит, — сказала она, — вы бы отказались встретиться со мной, если бы я была какой-нибудь Салли Джонс, дочерью продавца? Так кто же из нас настоящий сноб, мистер Дикен?

Усмешка исчезла с его лица.

— Да… — пробормотал он, — пожалуй, вы правы.

— Мой свекор не имеет к этому ни малейшего отношения. Он даже не знает, что я здесь. И если бы узнал, то ему бы это не понравилось. — Она наклонилась к нему. — Послушайте, мистер Дикен, мне вовсе не хотелось отрывать вас от дела. Я даже предложила полковнику встретиться с вами на базе. Но я должна, должна знать, что произошло!

— Не в этом дело. Я сам живу в «Виктории». Конечно, не в таких шикарных условиях…

Линда вздохнула.

— Тогда не будем тратить время на лишние разговоры. Вы скажете мне то, что я хочу узнать, и мы больше никогда не встретимся с вами.

— Хорошо. Полковник Дадсон говорил, что у вас есть несколько вопросов о крушении самолета вашего мужа.

— Да. Он сказал, что вы проводили расследование.

Джейк кивнул.

— Это действительно так. Но я не понимаю, что вы хотели бы услышать и почему заинтересовались этим только сейчас? Ведь все произошло большее месяца назад. Разве вашему свекру не представили официальное заключение? Вы, должно быть, и сами видели его?

— Да. Я видела. Но мне этого недостаточно.

— Почему? — Брови его недоуменно поползли вверх.

Это был самый сложный вопрос. Что она могла ответить ему? Что считает заключение фальсифицированным? Но у нее нет никаких доказательств. Просто она достаточно хорошо знает своего свекра. Знает, что самое главное для него — сохранить незапятнанной свою репутацию. И ради этого он готов пойти на все: на подкуп, на прямое давление с использованием всех своих политических связей. Но почему Линда так уверена, что в этом была необходимость? По правде говоря, на этот вопрос она не могла ответить даже самой себе. Все ее подозрения оставались в области интуиции: просто тревога за Роя, как оказалось, пережила его самого, и Линда ничего не могла с этим поделать.

— Это трудно объяснить, — наконец сказала она. — Все произошло так быстро, так неожиданно. Звонок от полковника Дадсона, подготовка к похоронам… Я не сразу смогла осознать случившееся, а когда попыталась что-то выяснить, мой свекор так решительно отказывался обсуждать со мной подробности гибели Роя, что это вызвало у меня подозрения. Он очень любил сына. И я знаю: если бы в его гибели было что-то… что-то, бросающее тень на его память, сенатор непременно постарался бы это скрыть. Но я жена Роя, — она гордо вскинула подбородок, — и имею право знать правду!

Теперь Джейк Дикен не смотрел на нее. Его взгляд был обращен к океану. Казалось, он мучительно размышляет о чем-то, и Линде ничего не оставалось, как терпеливо ждать, когда он сам заговорит с ней.

Когда он наконец повернул голову в ее сторону, Линда была поражена, насколько изменилось его лицо: оно стало замкнутым, непроницаемым.

— Все, что я должен был сообщить по этому делу, изложено в моем докладе полковнику Дадсону. И мне больше нечего добавить. Извините. — Он резко встал и опустил руки на крышку стола. — А сейчас позвольте мне уйти. У меня был сегодня тяжелый день.

Сбитая с толку, Линда ошеломленно смотрела на его руки, лежащие на столе, — мускулистые, покрытые темными шелковистыми волосками. На левом запястье — многофункциональный хронометр с простым кожаным ремешком. Руки рабочего человека…

Он уже взялся за пиджак, который повесил на спинку стула, но затем неожиданно остановился и спросил:

— Могу я задать вам личный вопрос?

Линда медленно подняла глаза.

— Задавайте.

— Почему вы не пришли на похороны мужа?

Первым побуждением Линды было возмутиться и высказать этому выскочке все, что она думает о его бестактности. Но… внезапно она почувствовала, как краска стыда заливает лицо.

— Я была больна, — коротко ответила Линда.

Он кивнул. Затем взял пиджак и перекинул его через плечо.

— Прощайте, миссис Конли. Извините, что ничем не смог помочь вам.

Джейк быстро зашагал к главному зданию отеля. Линда проводила взглядом его высокую фигуру, но он ни разу не обернулся.

После его ухода она еще долго неподвижно сидела на веранде, глядя, как багряное солнце опускается в бирюзовую гладь океана.

Итак, она ничего не узнала от Джейка Дикена. Не исключено, что, если бы у него был другой характер, у нее осталась бы хоть маленькая надежда. Но он оказался очень трудным человеком. Даже грубым. И она, несомненно, не понравилась ему. Кажется, он даже принял ее за женщину, которая не заслуживает уважения. Об этом говорили его глаза, манера произносить ее имя, то, как он смотрел на нее во время их разговора, как спросил, почему она не пришла на похороны Роя…

Может быть, ей следовало рассказать ему о своем неудачном браке? Рассказать, почему она не могла быть на похоронах? Но ей было тяжело обсуждать эту тему с кем бы то ни было. Ведь даже о том, что решила родить ребенка, Линда долго никому не говорила, предвидя реакцию домашних. Ребенок от наркомана, от алкоголика! Но ей казалось, что Роя вылечили, а она так надеялась, что ребенок привнесет в их жизнь какие-то изменения. И ей было совершенно безразлично, как отнесутся к этому сенатор и ее мать. Но когда она сказала о своем решении, его реакция была абсолютно неожиданной. У Линды создалось впечатление, что он просто испугался — испугался, что отныне она будет принадлежать этому ребенку, а не ему. Когда пришло сообщение о смерти Роя, она потеряла ребенка…

Наконец Линда встала и пошла в дом. В ванной она остановилась и долго разглядывала в зеркале женщину, которая несколько минут назад разговаривала с Джейком Дикеном, — худенькую, среднего роста, одетую в простое, но дорогое хлопчатобумажное платье. Каждая прядь волос аккуратно уложена в прическу, правильная осанка, гордый профиль…

Но это ведь только имидж, который она приобрела за годы воспитания и жизни в высшем обществе. А под всем этим — разбитое сердце, утраченные иллюзии… Она так надеялась, что брак с Роем Конли сделает ее счастливой! Боже, как быстро ей пришлось похоронить все эти надежды! И согласиться на роль жены-няньки, которая пребывает в постоянной тревоге и никогда ни в чем не может быть уверена.

Но что же ей делать сейчас? Вернуться ни с чем в особняк Конли в Хьюстоне? Или в дом ее матери в Филадельфии? И снова мучиться сомнениями и неизвестностью? Все внутри Линды восставало против такого решения. А почему бы просто не остаться здесь? Конли думают, что она в Филадельфии, у своей матери. Все, кроме Грейс — сестры Роя, ее единственного друга в этом насквозь фальшивом доме, откуда она сбежала.