Любовь без права на ошибку - Алюшина Татьяна Александровна - Страница 22

Потом последовали книги о египетских строителях, русских зодчих, о средневековых замках и городах Европы. Дед умер, когда Владу было десять лет, и он очень тяжело переживал эту потерю. С дедом они были лучшими друзьями, заговорщиками и единомышленниками. А интерес к зодчеству остался у Влада на всю жизнь.

Он провалился в институт, поступая после школы, недобрал баллов, но по причине банальной и понятной – увлекся девушкой, первым сексом и приобщением к его разнообразию. Знал бы он, к каким последствиям это постижение сексуального разнообразия приведет, и девушку ту послал бы подальше, и походил бы еще в несильно образованных какое-то время.

Армия светила однозначно несостоявшемуся студенту. Только кто же мог знать, какая это получится служба! На призывном пункте мнением Битова никто не интересовался, и, оценив прекрасные физические данные, а также увлечение спортом, записали его в ВДВ да и отправили. По тем временам служба такая считалась почетной – вроде и ничего, можно и послужить Родине.

Да только Родина решила повоевать в Чечне, восстанавливая конституционный порядок на стратегически важной территории, и бросила мальчишек, недавно окончивших учебку, в эту кровавую мясорубку под грядущий, девяносто пятый год.

Про это вспоминать и рассказывать не будем – хватает рассказчиков, в основном из числа тех, кто там не был и ничего не видел, а кто прошел и выжил, скупы на рассказы и воспоминания, да и мало их осталось, тех, кто участвовал в том первом штурме Грозного.

А Битов не только участвовал, но и в составе переформированной части провел в Чечне все последующие полтора года до дембеля. Ему, как и деду Григорию Потаповичу, посчастливилось отделаться несколькими некалечащими ранениями и парочкой контузий. Видать, сильный у них в роду ангел-хранитель, ведь Влад никогда за спинами других не отсиживался и не берегся трусливо, а лез в самое пекло в составе взвода разведки, и на такое приходилось не раз нарываться… По самое не балуй! А может, сам дед за ним оттуда присматривал, кто может знать? И на этом все! Нечего тревожить и ворошить смертельное!

После дембеля, когда Влад вернулся домой, отец его за руку отвел в институт, вместе с сыном подав его документы, и водил так на каждый экзамен, и списки поступивших проверять вместе с ним пошел. Не очень адекватен сынок был в то время, вот и спасал батя, вытаскивал его как мог из мути, заполонившей сознание.

Первые года два трудными очень выдались для Влада, но он смог справиться, и специалисты помогли, и родные, да все лето проходил в экстремальные туристические походы с группами, чтобы голову дурную занять.

Отец к тому времени фирмочку свою имел. Небольшую, по личным интересам его самого и друзей близких. Дело в том, что Константин Григорьевич был заядлым туристом-экстремалом – на байдарках по порогам повышенной сложности, с рюкзаком по диким местам да горам, автопробеги туда, где люди не ходили. Сколько себя помнил Влад, отец с группой столь же увлеченных друзей, да и мама иногда с ними, вечно пропадал в таких вот походах. А как пришли новые времена дикого капитализма, отцу перепали три «газика» по цене металлолома, уж откуда, Влад не знал. Но батя договорился с умельцами, «газоны» ему восстановили, и даже лучше, чем были прежде, сделали. Тогда он оформил документы, открыл свое дело и с помощью друзей и в основном для них же стал организовывать пробеги по Карелии да ближайшим к Питеру местам, а позже и в Финляндию.

Начиналось все как продуманный и тщательно организованный досуг для знакомых и многочисленных друзей и их знакомых и так далее, по цепочке рекомендаций из уст в уста. Но постепенно потребовалось расширение дела, желающих такого отдыха находилось все больше и больше, пришлось Константину Григорьевичу расширяться: и парк машин увеличивать, и новые маршруты разрабатывать, и со знакомыми лесниками и проводниками чуть не по всей России договариваться, и оборудование для сплавов закупать – одним словом, пошло дело и имело большой спрос. Отец осел в офисе, набрал работников и специалистов и сам отбивался от рэкета двухстороннего – бандитского и государственного. Справился.

А тут как раз и Влад уж институт оканчивал, начал его Константин Григорьевич постепенно к делу своему пристраивать, планами делиться, да Влад не загорелся.

– Я ж, батя, строитель, какой мне на фиг туризм? Только в виде участника.

– А ничего, – бодро настаивал Константин Григорьевич. – В любом деле найдется занятость для хороших специалистов. Мне вон базы, кемпинги уже сейчас нужны, пока покупаем и в аренду берем старые, но и новые строить придется!

Но не убедил. И, получив диплом, Влад вроде и принялся помогать, да так ему это на душу не ложилось, что больше сам инструктором да проводником у отца подряжался, только б от людей подальше.

Был у отца друг детства, для Влада дядь Павел, к тому времени весьма состоятельный человек. Как водится, из-за дел бесконечных друзьям редко удавалось встретиться да посидеть, пообщаться. Но как-то раз дядь Павел с отцом созвонились, обоюдно возмутились, выказав легкое матерное неудовольствие жизнью такой и делами, что мешают душевно-алкогольно посидеть с другом, и договорились о встрече. Да встрече с полным комфортом и умиротворенностью – отец организовал проведение данного мероприятия на заимке знакомого лесника, сотрудничавшего с ним в разрезе нестандартного проведения досуга граждан, типа рыбалка, охота, пешие многодневные походы по лесным тропам заповедника.

Порыбачить в тишине и неспешно друзья очень уважали, да и посидеть после баньки за ухой, растворяясь в звенящей тишиной и величием природе, любовью не обошли. Константин Григорьевич позвал с собой Влада, а тот и с большим удовольствием.

Вот там-то, за столом, под шашлычок и рюмочку, и зашел разговор на интересную для Влада тему.

– Участок я большой прикупил подальше от Питера. Да участок непростой, каменистый, неровный, на берегу озера. Собрался там дом ставить и туда жить перебираться с семьей: уж больно хорошо там дышится, простор, виды сказочной красоты, посидишь так на берегу, посмотришь вдаль, и такое успокоение в душе наступает.

– Так в чем вопрос? – удивился Константин Григорьевич. – Сейчас с этим никакой проблемы.

– Так-то оно так, да только… – покрутил неопределенно головой Павел Максимович. – Обращался я в несколько фирм архитектурно-строительных, объяснял подробно свои пожелания, идеи, а они как узнают, на какую сумму я рассчитываю, начинают такие проекты мне предлагать да наворачивать, что за голову хватаюсь. Вот еще одну фирму помощник мой тут на днях для меня нашел, говорят, самая солидная и серьезная на этом рынке. Он им отправил документацию по участку да мои пожелания, они шустрые ребята, уже вчера несколько пробных проектов дома прислали, я посмотрел, и так мне тоскливо сделалось. Не спорю, все проекты интересные, с таким, я бы сказал, размахом, сплошной хай-тек, стекло, бетон. Красиво, да только я дерево хочу, чтобы дом дышал. Деревянный проект тоже прислали, но… Основное мое требование – чтобы дом был вписан в ландшафт, без ущерба для природы, чтоб все камни и деревья, какие есть на участке, на месте остались, нетронутые. Что-то вроде экологического строительства, а они…

– Да уж, грамотных работящих строителей всегда было непросто найти, – посочувствовал другу Константин Григорьевич. – Казалось бы, цена вопроса – не скупись, и все тебе хорошо построят, а оказывается, что и это становится проблемой. А ты вон у нашего строителя спроси, – кивнул он на Влада.

– А что, Влад, – оживился дядь Павел. – У меня с собой в машине все бумаги, не выложил почему-то, и проекты все, которые мне предлагали. Посмотри, мне интересно твое мнение как специалиста, там и фотографии подробные участка есть. Посмотришь?

– С удовольствием, Павел Максимович, – загорелся Влад.

Он долго смотрел, внимательно изучал данные, предложенные сметы и проекты домов, идеи архитектурные, не торопился и на поглядывания вопросительные и нетерпеливые отца и его друга не обращал внимания. Один проект так вообще его развеселил – нечто неимоверно навороченное с большим стеклянным кубом зимнего сада, нависавшим над задним крыльцом, как ледник над неосторожным лыжником.