Миг бесконечности. Том 2 - Батракова Наталья Николаевна - Страница 80

Локти безвольно упали на стол, следом голова, мозг полностью отключился, да и тело вот-вот готово было порвать связь со своей хозяйкой.

Собрав последние силы, она переползла на рядом стоявший диванчик, подтянула ноги и свернулась клубком.

«Спать… А еще лучше умереть. Навсегда…» — тенью промелькнула последняя мысль.

«Только не здесь», — послало слабый знак протеста угасавшее сознание.

«Тогда спать…»

8

В темноте ночи Катя раскрыла глаза и непроизвольно застонала: невыносимо болела голова. И не только. Все тело ныло, да так сильно, словно накануне его нещадно поколотили. А еще нестерпимо ныл живот. Похоже на начало месячных. Давно пора.

Снова застонав, она заставила себя подняться, прошла в прихожую, нащупала в сумочке упаковку таблеток, словно в тумане переместилась на кухню, налила в стакан воды, склонившись над раковиной, запила таблетку, приподняла голову и… тут же, больно задев ногой барную стойку, пулей понеслась в санузел.

«Сколько можно? Да что за напасть такая? — вымученная, стоя на коленках перед унитазом, терялась в догадках Катя. — А ведь ничего, кроме кусочка пирога, вчера не съела. Неужели все-таки кишечная инфекция? Говорят, бродит по городу, косит всех подряд. И боль в голове какая-то странная, пульсирующая. Вдруг на нервной почве вернулась проклятая мигрень?» — испугалась она.

Давно, еще в подростковом возрасте, был период, когда ее вдруг стали мучить головные боли. Те же симптомы: головокружение, слабость, рвота. К счастью, с окончанием периода полового созревания боли стали уходить, а с началом семейной жизни и вовсе исчезли.

Рвотный спазм наконец-то утих. Подождав еще немного, Катя осторожно, стараясь не качнуть головой и не усилить пульсацию в висках, встала и подошла к умывальнику. Надо как-то привести себя в чувства. Несколько раз ополоснув лицо холодной водой, она нащупала край полотенца и посмотрела на себя в зеркало.

«Страшилище… Одни глаза, и те куда-то провалились. Если так будет продолжаться, придется идти к врачу», — тяжко вздохнула она.

Худо-бедно, но состояние все же стало улучшаться: боль отпускала, в голове посветлело. Пора было покидать квартиру.

Вытащив за порог баулы с вещами, пошатываясь, она вернулась в прихожую, отодвинула дверцу шкафа, коснулась ладонью шубы.

«Нет… Вот уж что должно остаться здесь, так это шуба, — усмехнулась она. — Зря тратился: Екатерина Проскурина и без нее была готова отдаться. А Екатерина Евсеева такого щедрого подарка и вовсе не заслуживала… Вроде все, — Катя посмотрела на часы. — Надо же, восемь утра!»

Набросив на плечи видавшую виды курточку, она положила поверх баула обнаруженный в шкафу шарфик, задвинула зеркальную дверцу и растерянно глянула на связку ключей в руке.

Как теперь с ними быть? Иван Иванович уже сменился, а встречать Вадима в аэропорту она не собиралась. Говорить им больше не о чем. Все и так понятно.

«Как же поступить с ключами? Надо что-то придумать, найти доверенное лицо. Галине Петровне — нельзя: сразу сообщит Нине Георгиевне. Не хочется обеих расстраивать, пусть еще поживут в счастливом неведении. Андрею? Нет… Просто так не отпустит, устроит допрос с пристрастием. Кто же тогда? Поляченко! — осенило ее. — Заодно отправлю его в аэропорт встречать шефа!»

Похоже, другого варианта не было. Катя тут же набрала его номер.

— Андрей Леонидович? Доброе утро! — бодро поздоровалась она.

— Доброе утро, Екатерина Александровна, — удивленно ответил тот.

— Андрей Леонидович, я к вам с просьбой, — не дала она ему опомниться. — Сегодня из Франкфурта Вадим Сергеевич на пару дней прилетает. Я должна была его встречать, да вот только дело у меня возникло неотложное. Боюсь, не успею к самолету. Вы не могли бы его встретить?

Поляченко задумался. С одной стороны, звонок, приезд шефа и предложение встретить были неожиданными. Для таких случаев имелся Зиновьев. С другой — как нельзя кстати. По поводу сделки с покупкой автомойки появились вопросы, обсуждать которые по телефону не принято. Правда, немного обидно, что шеф сам не поставил его в известность о приезде. Но, видимо, на то у него имелись причины.

— Хорошо, — согласился он. — Я встречу его в аэропорту.

— Ой как здорово! — искренне обрадовалась Катя. — Тогда у меня к вам еще одна просьба: не могли бы вы передать ему ключи от квартиры? Вадим Сергеевич случайно оставил их дома.

— Не вопрос, конечно. Заехать к вам на Сторожевку?

— Нет. Я уже выезжаю, сама подвезу. Вы только адрес продиктуйте…

Катя сдала квартиру на сигнализацию, загрузила в машину баулы и направилась в сторону проспекта Пушкина. Поляченко, как выяснилось, жил неподалеку.

По дороге она набрала Арину Ивановну: та как раз была у отца и даже позволила ему немного поговорить с дочерью. Судя по всему, состояние Александра Ильича улучшилось. Завтра обещали перевести из реанимации в отделение. Катя вздохнула с облегчением: слава Богу! Хоть здесь какой-то просвет.

Спустя пятнадцать минут она уже стояла у подъезда Андрея Леонидовича.

— Вот, — опустив стекло, протянула она ключи.

— Что-то передать на словах? — спросил он на всякий случай.

— Нет… Хотя… Передайте, чтобы больше не волновался за автомойку. Он поймет, — добавила она, заметив на лице мужчины немое удивление. — И вообще, передайте, что… история одиннадцатилетней давности подошла к логическому финалу, — не сдержалась она. — Виновник получил по заслугам. Жестоко, слов нет, — блеснули слезы на ее ресницах. — Но никогда нельзя забывать, кто на что учился. До свидания.

Недоуменно глянув вслед машине, Поляченко перевел взгляд на связку ключей. Наконец-то и для него кое-что прояснилось. Зря голову ломал, для чего шефу автомойка. Для будущего тестя, для кого же еще!

О том, что Екатерина Проскурина почти месяц живет у Ладышева, Андрей Леонидович был осведомлен. Как и о том, что тот души в ней не чает. Уж слишком явно изменилось его поведение: стал улыбчивый, веселый, даже песенки под нос мурлычет. Что только не делает с человеком любовь!

И, по всей видимости, намерения у шефа в отношении Проскуриной были серьезные, потому и решился подружиться с будущим тестем. Заодно и бывшему мужу нос утереть.

Рано или поздно все женятся. Екатерина Александровна, конечно, женщина непростого нрава, так ведь и Вадим Сергеевич тоже с характером. Но сердцу не прикажешь… Ничего, уживутся.

«Однако что-то здесь не так, — снова глянул он на ключи. — Сто процентов, между ними кошка пробежала, — раздумывал он, поднимаясь в лифте. — И что там такого могло случиться, чего я не знаю? Вроде ничего. Может, дамочка какая всплыла из прошлого Вадима Сергеевича? Отсюда слезы и эмоции. Видно, и неожиданный приезд шефа как-то с этим связан. Ладно, милые бранятся — только тешатся. Не мое это дело. Мне вот теперь с женой надо объясняться, почему на рынок не поедем…»

Катя выехала из двора и неожиданно остро почувствовала, что с возвращенными ключами оборвалась последняя ниточка, соединявшая ее с Вадимом. Ей больше никогда не бывать в его квартире, не стоять у окна, не нежиться в его постели, не терять голову от его запаха, его прикосновений, не наслаждаться мелодией капель в душе… Ей больше никогда не быть счастливой… Права была Нина Георгиевна, ох как права!

Слезы выплескивались из глаз, размывали знаки, светофоры, текли по щекам… Как-то некстати повалил снег. Дорога моментально стала скользкой, машина — неуправляемой. Не помня, как, она добралась наконец до Чкалова, заглушила двигатель и замерла. Не хотелось ни двигаться, ни куда-то выходить. Полная прострация. Но не сидеть же так вечно?

Пришлось приводить себя в порядок тут же, в машине: неровен час, встретит кого из соседей. Лишние разговоры ей сейчас ни к чему.

Выгрузив из салона баулы, Катя переволокла их до подъезда, не без труда подняла на четвертый этаж, перевалила через порог, сбросила сапоги, куртку, переступила через груды разбросанных папок и упала без сил на диван.