Реформатор - Аксенов Даниил Павлович - Страница 50

Не встречая более никаких помех, Михаил проследовал в свои покои, чтобы освежиться после дороги и вызвать к себе канцлера, казначея и главного полицейского для отчета.

Тем было что рассказать, но король слушал вполуха – его беспокоили более серьезные планы, давно уже вынашиваемые им. Ознакомившись с докладом Ксарра, который касался воровства и задержек сроков строительства, владыка Ранига взял слово:

– Господа, прежде у нас не было ни времени, ни возможности для принятия основных государствообразующих решений. Но мы не можем все время ждать каких-то войн. Поэтому медлить уже нельзя.

Лица присутствующих тут же изменили выражения. Канцлер и казначей смотрели на короля выжидательно, а Комен – настороженно. Главный полицейский уже слышал подобные вступления. Они касались отмены рабства. Поэтому справедливо предположил, что сейчас прозвучит нечто столь же важное и неожиданное, последствия чего еще долго придется расхлебывать. Михаил оправдал его ожидания.

– Ситуация в стране печальна, – сказал король. – Появилось очень много безработных, которые живут вообще непонятно на какие средства. В основном это бывшие рабы. Наши ремесленники тоже занимаются неизвестно чем. Впрочем, они и раньше этим же занимались. Что происходит с крестьянами – тоже не совсем ясно. Не все перестроились, когда мы отменили рабство, некоторые несут убытки или чего-то выжидают. Мы получаем нормальные налоги только от торговцев, трактирщиков и, стыдно сказать, игорных домов. Причем значительная часть торговцев – заезжие купцы. Дворянские хозяйства столь же эффективны, как и крестьянские. К тому же многие из поместий простаивают без владельцев.

– Но у нас есть деньги, твое величество, – возразил Ксарр.

– Да, – согласился король. – Это – налоги с торговцев и продажи амулетов. Но у нас могло бы быть больше денег. Гораздо больше. И обошлись бы без толп нищих бродяг. Сейчас даже цены на продукты резко пошли вверх. Томол превратился в поставщика зерна для Ранига!

– Бродяги были всегда, твое величество, – заметил Комен.

– Всегда, но не в таком количестве. К тому же их число будет увеличиваться за счет беглых рабов из других стран. Они голодают, собираются в банды, грабят, потом их ловят, сажают в тюрьмы, а мы несем расходы на их содержание!

– Правильно, твое величество! – оживился главный полицейский. – Можем просто всех казнить! Это поможет нам сэкономить медяк-другой.

– Подожди, Комен. Никого казнить не будем. У меня другие предложения.

Тагга Каретт привстал и поклонился. Он был готов выполнять волю короля, но совершенно не понимал, зачем церемониться с бродягами и бандитами. Свод законов, принятый его величеством, Комен считал чересчур мягким и с удовольствием внес бы улучшения в виде одинакового наказания почти за все преступления.

– Предлагаю поступить так. В ближайшее время нам понадобятся очень хорошие дороги. Поэтому всех бродяг направляем на их строительство. Хотят они этого или нет. Положим им питание, небольшую плату и обмундирование.

– Но это же огромные расходы, твое величество, – произнес Ксарр.

– Расходы, да. Но мы можем смело вычитать из них затраты на содержание в тюрьмах всей этой толпы потенциальных преступников. Наиболее перспективных – в армию. Страна расширяется, нам нужно больше солдат.

– Хорошие дороги понадобились именно сейчас по какой-то причине? – поинтересовался канцлер.

– Да, – ответил король. Ему не хотелось вдаваться в подробности своих будущих замыслов. – С беспризорными детьми поступим так: всех – в Сцепру, к Инкит. Выделим ей дополнительные средства. Детей-ишибов – в Парм.

– А с крестьянами что? И с продовольствием, которое торговцы привозят из Томола? – спросил казначей. – Запретим его покупать, чтобы наши крестьяне сами выращивали?

– Наоборот. Будем закупать, но сами. И там, где дешевле. В Фегриде например. И вот тут я предлагаю взяться за дело тебе. У тебя будут запасы, ты станешь регулировать внутренние цены и закупать продукты у наших собственных крестьян.

– Нам не хватит золота, – покачал головой Ксарр.

– Теперь о золоте. Золото отменяется!

На королевских собеседников в этот миг было страшно смотреть. Их челюсти отвисли, а в глазах отражался ужас. Одна-единственная мысль явственно читалась на лицах: «Уж не сошел ли король окончательно с ума?» То, что его величество и раньше казался жителям мира Горр человеком со странностями, лишь усугубляло подозрения. Всем известно, что нет ничего хуже и опасней, чем спятивший великий ишиб. А если этот великий ишиб еще и король, то страну и ее обитателей ждут большие неприятности.

– Ну, не совсем отменяется… – Михаил поспешил успокоить уже почти впавших в отчаяние приближенных. – Просто мы немного изменим наши деньги. Сделаем их бумажными.

– Бумажными, твое величество? – Чернобородый Ксарр старался говорить нормальным голосом, но это у него получалось плохо.

– Да. Выпустим несколько разновидностей новых денег. В зависимости от суммы в золоте, указанных на них. Назовем их ассигнациями. Допустим, одна бумажка будет равна золотому, а другая – ста золотым. И будем обменивать их на золото по первому требованию. Это создаст доверие к нововведению. И постепенно заменим большую часть золота обычными бумажками.

– Их будут подделывать, – тут же вставил Комен. Он, известный острослов, соображал быстрее остальных и сразу же уловил общую мысль: королю не нужно будет добывать золото, он сможет сам изготавливать замену этого самого золота в каком угодно количестве. И, разумеется, не только королю захочется этим заняться.

– На них поставим печать моего личного ти, – ответил Михаил. – Ее подделать невозможно, это легко распознает любой ишиб или даже просто видящий ти. А за обман… вот как раз за обман мы и воспользуемся твоими предложениями по поводу ужесточения наказания. Вряд ли ишибы на это пойдут.

После трех часов непростого обсуждения собравшиеся направились к выходу. Точнее, королевские покои собирались покинуть лишь визитеры, а сам его величество оставался в них. У него еще были дела. Он не был уверен, насколько полно и правильно его поняли подчиненные, но точно знал, что эти люди сделают все, чтобы претворить в жизнь королевскую волю. Или то, что они подразумевали под ней. Михаил хотел увеличить государственные закупки, внешние и внутренние, поднять производство, а также побороться с иностранными спекулянтами. К своим собственным, ранигским, он был настроен более-менее лояльно, потому что те приносят в страну деньги или, по крайней мере, не выводят их.

Когда Ксарр и Лоарн скрылись за дверью, Комен, тоже собравшийся выходить, вдруг, словно что-то вспомнив, обернулся к королю:

– Твое величество, тут у нас кое-что произошло недавно. Мелочь, но все же решил доложить о ней.

– Что случилось, Комен?

– В Парме проживает некий дворянин. Аронеарст, сын уру Евтаса. Он еще молод, ему только двадцать лет. И вот означенный дворянин написал пьесу, которая быстро завоевала популярность.

– Пьесу? – удивился король.

В Раниге не существовало театров, в отличие от более крупных стран. Представления давали лишь заезжие комедианты, но о существовании пьес знали все.

– Да, твое величество. Пьесу. В ней рассказывается об одном короле, который очень сильно похож на твое величество. Этот король влюбляется в простую девушку, которая очень сильно напоминает Инкит, но вынужден жениться на другой. Вот такой сюжет. На всякий случай я распорядился изъять все свитки с этой пьесой, а Аронеарста посадил под домашний арест. Что делать дальше, твое величество? Случай непонятный. Вроде бы оскорбления короны нет, но, с другой стороны, это выглядит странно.

– Гм… А написано как? Хорошо?

– Более чем, твое величество. Все просто зачитывались. Я смеялся несколько раз, когда читал. Очень остроумно.

– Принеси мне один из свитков. Я почитаю, а потом решим.

– Будет сделано, твое величество. – Комен поклонился и вышел.

Король пока что не знал, что делать с первой, возможно, приличной пьесой в королевстве и автором. Он собирался прочитать ее как можно скорее. Все же развлечение. Михаил только сейчас понял, как скучает по книгам своего прежнего мира. Литература мира Горр оставляла желать лучшего.