Реформатор - Аксенов Даниил Павлович - Страница 100

– Конечно, конечно, – тут же согласилась принцесса. – Я немедленно распоряжусь, чтобы мои люди отбыли в Иендерт. Думаю, что здесь лишь останется охрана из имис, но не в самом дворце, а лишь вдоль границ сада. Мой отец приказал охранять твое величество изо всех сил. А сама я расположусь в противоположном крыле… или даже в каком-нибудь флигельке в саду. Отпущу всех своих друзей и фрейлин! Буду совершенно одна. И днем и ночью.

– Твое высочество. – Иашт поймал очередной взгляд короля. – Его величество очень просит не прибегать к таким жертвам. Он непременно побеседует с твоим высочеством, как только ему станет лучше. Вызовет письмом из Иендерта!

– Ах, письма – это так ненадежно. Нельзя ли сразу договориться о встрече?

Губы Михаила вновь шевельнулись. Но на этот раз его слова никто не мог бы прочитать. Да он бы этого и не хотел – потому что ничего приличного в них не было. Напор принцессы просто поражал. И что хуже – ничуть не портил ее в его глазах. Илания была чересчур обаятельна и очень соблазнительна.

Король подумал о том, что такое недвусмысленное поведение принцессы невозможно без ведома Муканта. Конечно, нельзя исключить того, что ее высочество по какой-то причине воспылала к нему нежными чувствами, но то, что император знает и относится к этому, по крайней мере, снисходительно, сомнений не вызывало. Вопрос заключался лишь в том, зачем это владыке Фегрида. Даже боль после ожогов не могла помешать Михаилу анализировать ситуацию. И по всему выходило, что есть что-то, о чем королю неизвестно. Что-то невероятно важное, возможно, ключевое во всех дальнейших отношениях Круанта и империи. Но что это?

Если бы король знал, о чем думает принцесса, то очень бы удивился. Прежде всего – прямолинейности мыслей. Ее общение с ишибом-хвалителем владыки Ранига не прошло даром. Весь мир мужчин, разнообразный и пестрый, для Илании сузился лишь до одного. Самого лучшего. Настоящего героя из преданий и легенд. Она и раньше была высокого мнения о Нермане, сейчас же, после сражения, это мнение взлетело на недосягаемую высоту. Принцесса была свободна. Ее прежняя помолвка с одним правителем западного королевства расстроилась по политическим причинам. И отец уже давно не давал понять, что у него есть какие-то определенные планы насчет своей дочери. А если так, то… почему не Нерман? Чем Раниг хуже государства ее несостоявшегося жениха? Наоборот – быстро набирает силу. Об этом все говорят. А учитывая просьбу отца произвести положительное впечатление на Нермана, можно предположить, что император не исключает такого развития событий. Пусть король Ранига с кем-то там помолвлен. Хотя… не с кем-то там, а, по слухам, с самой красивой женщиной, которая только может существовать. Ну и что? Илания тоже весьма недурна собой. А если к этому прибавить ее обаяние, которым она виртуозно пользуется, и юность… настоящую юность, не поддельную, как у многих других женщин-ишибов, то разве у принцессы нет шансов? Такие мужчины, как Нерман, должны ценить все истинное. Зачем ему связывать свою судьбу с той, для которой эмоции уже утратили свою остроту? Рядом с ним ведь будет Илания со своими искренностью, непосредственностью и умением радоваться жизни.

Тагга Толер Раун, бывший советник короля Миэльса, считал, что доживает последние дни. Его взяли прямо на месте покушения на Нермана. Он, конечно, пытался бежать, но когда на тебя направляет свои мечи парочка имис, далеко не убежишь. При этом лучше вообще не дергаться.

Раун очень удивлялся, как за такое короткое время сад мог наполниться императорскими ишибами. Разумеется, он знал, что во дворце полно имис, но не ожидал, что они смогут среагировать столь быстро. Хотя Нерман сопротивлялся так упорно, что не нужно было задерживаться. Тагга понимал это теперь. Стоило попытаться напасть быстро, а если первый натиск был бы отбит, то немедленно бежать. Это – просчет. Поэтому Раун почти не переживал о своей дальнейшей судьбе. Жизнь приучила его платить по счетам. Сделал все правильно – получи награду, ошибся – увы…

Смерть Миэльса смешала все планы. Ситуацию ухудшило то, что представители трех знатных семейств не могли договориться о том, кто будет кандидатом на престол. Каждый из трех даллов выдвигал либо себя, либо своего сына. Спор грозил затянуться, но Толер предложил справедливое решение: подождать с выборами короля. До появления хоть каких-то перспектив. С ним согласились. А что еще было делать? Поэтому ситуация заморозилась: всем по-прежнему управляли королевские советники.

Тагга же из кожи вон лез, чтобы тайно заручиться поддержкой Муканта. Как для себя, так и для своего семейства. Но император вел себя странно. Толер ждал, надеялся, а потом… узнал причину. С помощью своих шпионов, которыми он изрядно оброс за время нахождения в Фегриде. Это и решило все. Раун лично планировал покушение.

Имперские дознаватели тоже работали быстро. Они допросили всех в ускоренном порядке, получили полную картину произошедшего, а потом, вместо ожидаемых казней, сообщили, что будут выдавать заговорщиков королю Нерману. Для тагга Рауна это было отсрочкой смерти. Но даже отсрочке он был рад, потому что надеялся на то, что бдительность ишибов-охранников притупится и он ускользнет.

Но ожидания оказались тщетны. В один прекрасный день Раун попал из рук троих охранников-ишибов, с которыми уже слегка свыкся, в жаркие объятия конвоиров.

Тагга отвели в карету без окон и усадили между ишибами. Затем карета тронулась. К удивлению бывшего советника, его повезли к городским воротам. Но удивление быстро прошло, потому что он понял, куда именно они направляются: ко дворцу принцессы.

Толеру никто не сообщал, выжил ли Нерман, но тагга предполагал, что да. Они немного не додавили. К сожалению, помешали разъяренные имис.

Доехали очень быстро. Карета остановилась у парадного входа, Раун вышел и остолбенел. Пейзаж изменился разительно. Теперь не наблюдалось ни слуг в ливреях принцессы, ни имис, ни многочисленных бездельников-дворян. Вокруг дворца несли стражу ранигские солдаты и ишибы. Рядом с парадным входом стояла обычная телега, запряженная двумя лошадьми. Обшарпанная крестьянская повозка – казалось, в ней нет ничего привлекающего внимания, – но Толер испугался не на шутку. Не потому, что телега смотрелась странно у роскошного дворца, а потому, что в ней возили трупы. Совсем недавно. Уж это ишиб мог определить. И более того: рядом с лошадьми находился какой-то тип. Очень неприятно выглядевший. Сначала Раун его не признал, но потом память ишиба дала ответ. Это был Кретент. Ужас знатных ранигских семейств. Убийца. И вид у него был как у убийцы, несмотря на дешевый, небрежно надетый костюм.

Кретент смерил тагга взглядом, от которого тот поежился. Равнодушным и одновременно многообещающим. Бывший советник даже ускорил шаг, стремясь войти во дворец как можно быстрее и избавиться от неприятного соседства.

Охранники передали Толера ишибам, одетым в синие халаты, и удалились. Раун признал в одном из новых стражей эльфа. Тагга повели по коридорам в самый дальний конец дворца. У бывшего советника мелькнула мысль, что, похоже, время его жизни исчисляется уже минутами. В крайнем случае – часами. Ишибов во дворце было мало, поэтому вряд ли ему могли позволить жить долго.

Конвой остановился у одной из дверей и чуть ли не впихнул туда Рауна. Тот, рассердившись, хотел было сделать замечание по поводу столь грубого обращения с урожденным тагга, сыном далла, но слова застыли в его горле. В комнате, куда он попал, находился король.

– Приветствую, твое величество. – Толер постарался скрыть растерянность и поклониться как можно более изящно. Перед его мысленным взором предстала простая схема: разговор с королем, встреча с Кретентом и место в телеге.

– Присаживайся, тагга. – Нерман сухо кивнул на стул, стоящий посередине комнаты.

Это был единственный свободный стул. Остальные были заняты его величеством, помощником посла Иаштом и королевским секретарем.