Технократ - Аксенов Даниил Павлович - Страница 87

Человеческий разум обычно слеп, как переживший свой век старик, видящий лишь желтые блики солнечных лучей при взгляде вверх, на жаркое солнце. Этот старик хорошо ориентируется среди знакомых вещей в собственном доме, но стоит ему выйти на улицу, как он становится трогательно-беспомощным. Слепец шарит руками, пытаясь нащупать преграду, идет медленно, боясь споткнуться и упасть, иногда встревоженно сопит и даже издает возгласы о помощи. Старик нуждается в добрых прохожих, которые растолковали бы, что к чему, объяснили, куда идти, и провели через опасные дороги, по которым едут кареты. Наш разум устроен так же: стоит оттолкнуться от привычного и известного, как мы теряемся в новых вещах, путаемся, не знаем, что с ними делать, ищем наставников или, отчаявшись, пытаемся представить, что никуда не выходили, а бредем не по враждебной степи, а по начищенным полам собственного уютного дома. Разум умеет представлять, заводя нас в дебри напрасных надежд и скрытых разочарований. Но иногда бывает и так, что, вконец запутавшись и утратив всякое чувство причастности к настоящим, живым событиям, мы замечаем что-то знакомое, что уже видели раньше, в привычном жилище. Так слепой старик чувствует запах булочек, слышит звякание подносов и понимает, что он уже не в загадочном и страшном месте, а рядом с пекарней, которой управляет его любящий внук, всегда готовый приютить дедушку. И старик, представляя, как выглядит его внук, прозревает на миг благодаря знакомым запахам и звукам.

Король, повернув за угол, вдруг увидел маленького мальчика. Тот сидел на корточках в промокшей серой куртке, сжимал в руках два окрашенных деревянных кораблика: красный и желтый, а локтем вытирал слезы.

— Что такое? Что с тобой? — Михаил подошел поближе, резво перепрыгнув через большую лужу.

Мальчик поднял глаза. Вид хмурого человека в черном камзоле не испугал его.

— Ну что? — нетерпеливо повторил король. — Говори.

— Я проиграл последнюю монетку, — почти не всхлипывая, ответил мальчик. — Мы пускали кораблики, я взял красный, а нужно было желтый. Желтый бы победил.

Михаил недоуменно посмотрел на грубо сделанные корабли, которые ничем не отличались друг от друга, словно их, торопясь, вырезал опытный мастер. Хотя, возможно, именно опытный мастер и приложил к ним руку.

— Они ведь одинаковые, — сказал король.

— Нет, — упрямо мотнул головой мальчик. — Не одинаковые. Один — красный, а другой — желтый.

Михаил слегка пожал плечами, достал золотой и бросил его мальчику. Король развернулся, чтобы идти дальше, но вдруг замер. Его брови удивленно поползли вверх, он не слушал благодарностей ребенка, а погрузился в собственные мысли. Невидимый круг наконец замкнулся, и уже ничто не могло изменить хода событий.

Король сначала вспомнил Аррала и его выходку с мраморной статуей. Верховный ишиб получил задание, но расширил его, развил к собственной выгоде. Михаил подумал, что так бы сделал любой, если бы у него была возможность, даже Технократ. Каждый попытался бы развить дело, никто не стал бы останавливаться, а пошел бы вперед. Значит ли это, что и сейчас Технократ пытается расширять свое дело и идти куда-то вперед? Но куда?

Затем мысли короля вернулись к корабликам. По идее, в совершенной вещи все должно иметь смысл, даже цвет. Кораблики к совершенным вещам явно не относились, но Михаил знал несколько таких вещей. Это — амулеты Технократа. Король вспомнил об окне в другой мир и подумал, что оно ведь было неспроста, а, наверное, использовалось для экспериментов, для установления пробной связи между мирами. Значит, где-то могут быть и другие окна, более продвинутые, о существовании которых неизвестно даже Тарреану.

И наконец мысли короля скакнули назад, к бочкам и загадочной казни с синим светильником, которую применила Анелия. Тогда Михаил удивился, что этот амулет использовал обычный свет, а не подавал сигналы с помощью ти.Теперь же король удивлен не был: он подумал, что для Технократа с какого-то времени ти— желательное, но не обязательное условие. Нужно ли ему ти,чтобы проникать в людей? Может быть, когда-то и было нужно, но если Технократ не застыл в развитии, а идет вперед к совершенству и один мир для него слишком тесен…

Михаил развернулся и помчался во дворец. Король ворвался в свою собственную приемную и тут же распорядился, обращаясь к секретарю:

— Подготовь приказ капитану Рьянну, чтобы он немедленно отплыл к эльфам и доставил письмо, которое я сейчас напишу. Письмо передать королю Тарреану лично в руки. Пусть Рьянн поднимет мой флаг, чтобы эльфы его пропустили, или прокрадется к острову по морскому дну — меня интересует не путь, а результат. Письмо должно быть доставлено во что бы то ни стало, а ответ получен. После этого сделаю Рьянна тагга. Но об этом в приказе писать не надо.

После неожиданного выступления король удалился сочинять письмо, оставив секретаря в состоянии деятельного, но встревоженного изумления. Вскоре гонец-гвардеец покинул столицу, заняв место в зеленом вагоне, направляющемся в Иктерн.

Нельзя сказать, что ожидание ответа далось Михаилу легко. Всякое ожидание растягивает время и отнимает душевные силы. Король пытался заполнить свои дни до предела, улучшая устройство, убирающее ти,проводя совещания с представителями Академии, общаясь с ребенком и Анелией, занимаясь государственными делами и размышляя о многих важных вещах. Но король все-таки ждал, а это значит, что его мысли иногда предательски бежали не вперед, а в сторону, предвкушая возвращение Рьянна и ответ Тарреана. Михаил в поисках самоуспокоения дошел даже до того, что повторно выдал замуж свою первую любовницу в этом мире Инкит, которую встретил еще до знакомства с Анелией. Король иронизировал по этому поводу в беседе с Арралом, говоря, что лучше всего ему удается сватовство и он наверняка погорячился в выборе профессии. Верховный ишиб отвечал, что любой успешный сват должен обладать достаточным могуществом, чтобы заключать браки, не спрашивая согласия брачующихся, поэтому король находится явно на своем месте.

Капитан Рьянн прибыл в столицу в такой же пасмурный день, в какой отбыл гонец с ценным письмом. Королю показалось, что в этом есть некий мистический смысл, словно время схлопнулось и поглотило все, что произошло между отправлением и получением послания. По крайней мере, Михаил ни о чем не мог думать, кроме желтоватого тугого свитка, когда увидел его и взял в руки.

Король быстро сломал печать, бросил взгляд на послание и отпустил Рьянна. К чести Михаила, ни один мускул не дрогнул на его лице, он оставался внешне бесстрастным, закаленный нелегкими годами правления.

Могущественный владыка Ранига и Круанта вышел из приемного кабинета и направился твердым шагом в опочивальню. Никто из ишибов не мог бы сказать, что король прикладывает все силы к тому, чтобы успокоить свое сердце, готовое выскочить из груди. Михаил не собирался встречаться ни с Анелией, ни с сыном. Его ждал иной собеседник.

Входя в спальню, король невольно вспомнил содержание письма, которое отправил Тарреану. Там была одна-единственная просьба пояснить, возникал ли в недавнем прошлом сбой в работе важных амулетов Технократа, который разрешился сам по себе и к появлению Технократа не привел. Если такой сбой был, то Михаил просил указать точную дату, когда это случилось. Король убеждал своего островного коллегу, что в разглашении подобной информации нет ничего страшного: Технократа напрямую она не касается — ведь тот так и не вернулся.

Сейчас Михаил вошел в комнату, но направился не к рабочему столу и даже не к окну. Его путь лежал к одному из удивительных устройств, придуманных человечеством в незапамятные времена. Это устройство было полно противоречивых свойств. Оно могло утешить в печали, испортить настроение в радости, отнять драгоценное время или, напротив, подарить множество приятных минут. Люди относились к устройству по-разному: сначала просто интересовались им, потом, как правило, взирали с одобрением, затем — критически и даже с досадой, ну а напоследок смотрели мельком, стараясь не задерживать взгляда надолго.