Эта несносная Луиза - Райс Хайди - Страница 15

— Ты не ответила на вопрос, — Люк не был намерен так легко отступать.

Ее глаза вспыхнули, и он почувствовал прилив желания. Никогда прежде ни с одной женщиной Люк Деверо не испытывал такого эмоционального прилива, как в споре с Луизой.

— Это никакой не секрет, — сказала она. — Мой отец — традиционный итальянский папаша. Я обожаю его, но он считает, что по праву, данному ему Богом, может совать свой нос во все мои дела. Он приказывал мне, что делать, только потому, что рожден мужчиной и приходится мне отцом. После смерти моей матери у нас с ним были нелегкие отношения, но теперь почти все уладилось.

— Ага, — сказал Люк с таким видом, будто открыл закон всемирного тяготения. — Так вот отчего ты так борешься за права женщин!

Луиза попыталась высвободить руку, но он крепко держал ее в своей ладони.

— Отпусти меня. Я не хочу, чтобы ко мне прикасался отвратительный шовинист!

Поднявшись, Люк поднял со стула Луизу.

— Ты думаешь, что у тебя есть выбор?

— Я могла бы…

Обняв Луизу, он завел ее руки ей за спину и крепко прижал к себе.

— Что ты делаешь? — ахнула она, обуреваемая яростью и желанием одновременно.

— Замолчи, — тихо сказал он и припал к ее губам.

Сначала Луиза попыталась сопротивляться, но потом отдалась охватившему ее блаженству. Люк нежно сжал зубами ее нижнюю губу, и Луиза вздрогнула. Он едва сдерживался, обнимая ее обмякшее, податливое тело. Однако Люк решил, что сейчас не время давать выход эмоциям. Он заставил себя отстраниться от Луизы и нацепил на лицо улыбку.

— Тебе лучше отправляться в кровать, Луиза. Ты должна выспаться. Я намерен завтра долго не давать тебе покоя.

Люк ожидал, что Луиза будет сопротивляться, но она лукаво улыбнулась и посмотрела на него.

— Отличное предложение, Деверо, — сказала она, оглядывая его с головы до ног. — Тебе тоже нужно выспаться. Я не хочу, чтобы ты слишком быстро устал.

Люку следовало заранее догадаться, что последнее слово — всегда за Луизой.

Она ушла с террасы, оставляя его, переполненного нестерпимым желанием и ожиданием завтрашнего дня. Люк никак не мог предположить, что на его намек Луиза ответит таким соблазнительным вызовом.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Луиза нахмурилась, глядя на свое отражение в зеркале ванной комнаты. Под глазами у нее залегли темные круги.

— Я убью тебя, Люк Деверо, — тихо сказала она. Почти всю ночь Луиза провела без сна, так как ее одолевали эротические фантазии, центральным персонажем которых был роскошный обнаженный Люк Деверо. Теперь, беременная, она должна беспокоиться о будущем ребенке и, среди прочего, хорошо высыпаться. Что он себе вообразил прошлой ночью, доведя ее до такого умопомрачения?!

И в следующую секунду Луиза улыбнулась своему отражению в зеркале. После тех игр, которые они вчера затеяли, Люк вряд ли сомкнул глаза. При мысли об этом она почувствовала себя намного лучше.

Войдя в спальню, Луиза отдернула шторы и выглянула в окно. Чем бы заняться? Ведь теперь, едва они с Люком встретятся, тут же примутся срывать друг с друга одежду. Луиза была совсем не против такого поворота событий — владевшее ею желание было невыносимым. Однако вчера вечером она узнала кое-что, о чем следовало хорошенько поразмыслить. Луиза решила неторопливо прогуляться по территории поместья. Это поможет ей отвлечься от страстных образов, засевших у нее в голове.

Ее волновало признание Люка в том, что он — незаконнорожденный сын старого лорда Бервика. Лежа на рассвете в своей кровати без сна, Луиза размышляла о детстве Люка и о том, какой характер сформировался у него в зрелые годы. Ведь он провел почти все детство в одиночестве, о нем никто не заботился.

Луиза вспомнила собственное детство. После смерти матери ей было нелегко выносить чрезмерную опеку отца, но она всегда ощущала себя любимой. Она чувствовала поддержку, была уверена в будущем и знала, что ей всегда придут на помощь. Каково же было Люку расти без моральной поддержки?

Возможно, эмоциональная отстраненность, потребность всем руководить — это лишь своеобразная защита, средство от одиночества?

Она вздохнула. Сейчас Люк не одинок. Через шесть месяцев он станет отцом. Это означает, что ему придется немного ослабить свой диктат и научиться считаться с чувствами других людей.

Луиза уныло улыбнулась, подходя к платяному шкафу, где, будто по мановению волшебной палочки, вчера вечером прислуга развесила ее одежду. Она достала из шкафа босоножки на низких каблуках и простое летнее платье с рисунком в виде больших бутонов роз. Теперь эта ткань чем-то напоминала ей обои на стенах.

Одевшись, Луиза посмотрела на свое отражение в зеркале и растерянно моргнула. Как тесен лиф платья! Еще немного — и она совсем растолстеет! Обреченно вздохнув, Луиза еще раз подошла к шкафу и достала из него тонкий хлопчатобумажный жакет. На улице ярко светило солнце. Несмотря на это, молодая женщина все равно решила надеть жакет. Если она встретится с Люком и он увидит ее округлившуюся грудь, ситуация может выйти из-под контроля…

Позавтракав в своей комнате, Луиза выбралась из дома и отправилась на прогулку. Миссис Робертс дала ей бутылку минеральной воды и нарисованную от руки карту поместья, где был указан путь до старой мельницы у озера. Экономка уверила Луизу, что на дорогу до мельницы и обратно уйдет никак не меньше двух часов, что лишь обрадовало ее. Не хватало только, чтобы Люк решил, будто она станет сидеть под его присмотром все дни!

Пройдя десять минут по лесу, Луиза остановилась, чтобы определиться, как далеко она зашла. Ее сердце замерло, когда, обернувшись, она увидела великолепную панораму Хавенсмира, лежавшего внизу в окружении теней от леса. Цветы в поместье были высажены так, что образовывали цветовую радугу, которая смягчала суровый вид каменной кладки здания.

Люк в самом деле славно потрудился, разрабатывая дизайн сада. Луиза попробовала негромко крикнуть и тут же услышала эхо, отозвавшееся в кронах деревьев старого леса. Странно, что Люк убедил себя, будто ненавидит Хавенсмир, хотя в действительности все обстоит иначе.

Вернувшись на тропинку, Луиза снова замерла, потом обернулась и посмотрела на дом. Поместье казалось ей сказочным. Люк создал прекрасный, уютный дом и даже не подозревает об этом!

Отправившись дальше, Луиза слушала жужжание насекомых, ощущала кожей солнечные лучи, вдыхала свежий деревенский воздух и глупо улыбалась. Увидев озеро, она направилась в его сторону, чувствуя себя ребенком, идущим в кондитерскую. Внезапно Луиза представила себя на прогулке к озеру вместе с Люком и их милым малышом…

Она заставила себя унять мечтания. Ей предстоит большая работа, прежде чем Люк станет идеальным мужем и хорошим отцом. Но в такой великолепный день Луизе казалось, что все будет ей по плечу. Вчера вечером она, в самом деле, наслаждалась его обществом…

Наконец Луиза дошла до заброшенной водяной мельницы. Покинутое здание было величественным и молчаливым, стены из потрескавшегося камня оказались увиты диким хмелем. Луиза увидела рядом яркие огоньки маков, розовые граммофончики вьюнков и сладко пахнущий белый шиповник. Она подумала, что, будь сейчас рядом с ней Люк, он рассказал бы ей обо всех этих и других растениях. При мысли об этом у нее екнуло в груди.

Сняв жакет, который прилипал к ее вспотевшей коже, она завязала его рукава вокруг талии и наклонилась, чтобы сорвать один из маков. Внезапно до нее донесся звук, похожий на плеск воды, идущий откуда-то из-за мельницы.

Кто-то купался в озере.

Подходя к противоположной стене мельницы и спускаясь вниз, Луиза слышала звук плещущейся воды все отчетливее. Ее появление здесь могло бы показаться странным, но она не намеревалась отчитываться о своем поведении перед кем-то из слуг или егерей Люка.

Внезапно плеск затих, и Луиза перевела дыхание.

Она замерла на месте, увидев в нескольких метрах от себя появившуюся из воды темноволосую голову. Сильные руки схватились за изъеденное короедами бревно старых мостков на противоположной стороне затона. Ненадежные доски скрипнули, когда пловец легким движением выбрался из воды. Луиза прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать возглас при виде стоявшего к ней спиной пловца. Загоревшее тело было мускулистым, а струящаяся по нему вода искрилась на солнце. Луиза подумала, что узнала бы обладателя столь потрясающей фигуры из тысячи других…