Кольцо - Каммингс Мери - Страница 77

Мэгги сопроводила Ника до пруда, представила ему то­щего типа с английским акцентом — случайно затесавшегося в компанию киношников директора конезавода из Анг­лии — и отбыла с чувством выполненного долга.

Завязалась неторопливая беседа: конезаводчик, имену­емый Дерек Скотт (и, в отличие от калифорнийцев, не по­торопившийся сказать: «Зовите меня просто Дерек»), рас­сказал, что купил за семь миллионов фунтов призового же­ребца и что жеребец этот должен окупить свою стоимость за три года — после чего пойдет уже чистая прибыль. Соб­ственно, именно за жеребцом он и приехал в Калифорнию: столь дорогостоящую покупку лучше сопровождать само­му. Ник заинтересовался некоторыми аспектами страхов­ки, и Скотт охотно и подробно начал отвечать.

Ухватив с подноса проходившего мимо официанта кок­тейль, Ник лениво потягивал его и краем глаза наблюдал за кипящим вокруг весельем. Лучи прожекторов, метавшиеся над прудом, делали лица людей то красными, то лиловыми, то зелеными. Отовсюду слышались возбужденные голоса. На противоположной стороне пруда веселая компания за­теяла игру в догонялки, кончившуюся тем, что немолодой и весьма полный человек в смокинге полетел в воду, но ни­чуть не огорчился, а стал манить к себе свою подружку, пока та, с визгом и хохотом, не прыгнула вслед за ним прямо в коротеньком, как рубашонка, блестящем платьице.

Пример оказался заразительным: уже через минуту в пруду барахталась добрая дюжина гостей, а официант, склонившись над бортиком, подавал им прямо туда бока­лы с шампанским.

— Взрослые люди — а ведут себя как дети! — сказал Скотт. — Сколько приезжаю — столько удивляюсь! Мне это дикостью кажется. А вот жена моя отлично в эту компа­нию вписалась!

— Она с вами приехала? — чтобы поддержать беседу, поинтересовался Ник.

— Да, она где-то тут. Потанцевать пошла.

— Моя тоже.

Ник подумал, что прошло уже четверть часа, — и тут увидел на противоположной стороне пруда Вильямса, обнимавшего за талию какую-то смуглую брюнетку в белом платье. А Нэнси-то где?!

— Извините, сейчас... — бросил он Скотту, повернул­ся, махнул рукой и зычно рявкнул во весь голос, перекрывая визг и хохот: — Эй, Танк!

Вильямс махнул рукой в ответ и через минуту оказал­ся рядом, потеряв по дороге свою спутницу.

— Вы уже познакомились! А я как раз думал...

— А где Нэнси? — перебил его Ник.

— Она еще потанцевать осталась. С Кормом, — небреж­но отмахнулся Вильямс. — Сейчас фейерверк начнется! — Эта тема явно волновала его куда больше.

Но Нику было не до фейерверков. Он с трудом пода­вил в себе желание переспросить: «Как это с Кормом? Почему?!» — или сорваться с места и устремиться к танцпло­щадке.

Опомнился, поняв, как глупо будет выглядеть. Да и что тут особенного?! Ну потанцует... Все-таки не выдержал, спросил:

— Она ничего мне не передавала?

— Нет, Корм у меня почти сразу ее отбил.

Отбил?! Корм?! Зачем этому любимцу публики Нэн­си?! Что, мало вокруг готовых к услугам голливудских красоток?! Нику стало еще больше не по себе...

Неподалеку вдруг что-то грохнуло, и небо над головой расцветилось тысячами огоньков, мгновенно превратившихся в колючие сверкающие звезды.

— У-ух ты-ы! — заорал кто-то из пруда.

— А здорово получилось, правда?! — похвалил сам себя Вильямс. — Сейчас еще зеленые и лиловые будут!

«Зеленые и лиловые» не заставили себя долго ждать, вызвав новый восторженный вопль публики. Ник счел мо­мент подходящим, чтобы удалиться «по-английски», не прощаясь, и быстрым шагом пошел вдоль пруда.

Со всех сторон раздавались крики, свист и смех. Ка­кая-то девчонка, совсем молоденькая, пробегая мимо Ника, налетела на него, ухватила за руку, чтобы не упасть, и восторженно выпалила:

— Во здорово, правда?!

Он невольно улыбнулся ее энтузиазму. Продолжая дер­жать его за руку и вглядываясь ему в лицо, она спросила вдруг:

— А я вас где-то видела! Вы кто-то — или так?!

Сам Ник считал себя кем-то, но понимал, что эта дев­чушка интересуется другим: принадлежит или не принад­лежит он к волшебному и неповторимому миру кино.

— Я — так... — Претерпел разочарованную гримаску, по­явившуюся на ее лице, и пошел дальше, но медленнее. Этот короткий эпизод заставил его немного успоко­иться и прийти в себя. Ну пригласил Нэнси этот Стивен Корм, захотел снизойти к поклоннице — и ладно. Возмож­но, единственный раз в жизни ей довелось потанцевать с обладателем «Оскара»!

Да нет, надо подойти просто посмотреть...

Звезды над головой продолжали вспыхивать, то рас­сыпаясь золотым дождем, то освещая все вокруг призрач­ным зеленым заревом.

И в этом зареве, на лужайке, Ник вдруг увидел их. Нэн­си и Стивена Корма. Они стояли рядом, почти вплотную, и смотрели вверх, на расцветающее яркими вспышками небо.

Голливудский красавчик после Губернаторского бала успел уже переодеться и теперь щеголял в черных брюках и черной рубахе с распахнутым воротом, в которой выглядел как романтический герой из любовного рома­на девятнадцатого века. А Нэнси улыбалась — улыбалась той самой теплой улыбкой, которую Ник уже видел се­годня на ее лице...

Она заметила его первой и быстро что-то сказала Кор­му — мгновенным движением тот убрал руку с ее талии. По­чему-то это особенно взбесило Ника: она не против, чтобы этот тип ее обнимал, только не хочет, чтобы он это видел...

Больше Нэнси не улыбалась — стояла и смотрела, как он идет к ней, даже не пытаясь сделать хоть шаг навстречу.

— Вот, возвращаю вам вашу жену. Передаю, так сказать, с рук на руки, — сказал Корм легко и весело, но Нику за этой веселостью почудилась злая ирония. Или неприязнь.

— Спасибо, — кивнул он.

— Пока! — Актер обаятельно улыбнулся, развернулся и пошел в сторону пруда, откуда по-прежнему доносились визг и хохот.

Нэнси молчала.

Ник сам не знал, что сказать ей — собственно, и гово­рить-то было нечего. Любой упрек выглядел бы нелепым. Что она не вернулась вместе с Вильямсом, а осталась танцевать с Кормом? Что тот держал руку на ее талии? Ну и что? Тут все так себя ведут, и никто не видит в этом ни­чего особенного...

— Я хотел с тобой тоже потанцевать. А ты уже с пло­щадки ушла, — наконец произнес он, чтобы прервать за­тянувшуюся паузу.

— А я думала, ты меня ждешь и захочешь пойти потом... перекусить, — повела Нэнси головой в направлении шатра.

Она что, считает, что он только о еде думать спосо­бен? Придется ее удивить!

— Я не хочу есть! Пойдем лучше потанцуем... если, ко­нечно, ты не слишком устала.

Кажется, она действительно удивилась...

Они танцевали, довольно долго, потом, заглянув не­надолго в шатер, просто прогуливались по лужайке. По­болтали с Вильямсом, Нэнси выразила восхищение вече­ринкой и фейерверком.

У пруда Ник не мог не заметить в очередной раз звез­ду сегодняшнего вечера и любимца публики Стивена Корма — его облепила целая толпа, и он подписывал какие-то проспектики, трепал девиц по щечкам, смеясь, говорил что-то...

Нэнси лишь скользнула по актеру взглядом, чуть улыб­нулась и пошла дальше. Наверное, ее подписанный проспектик уже в сумочке!

К себе они вернулись глубоко за полночь. Веселье на лужайке все еще продолжалось, даже до бунгало порой долетали отдаленные возгласы, но Ник счел, что на се­годня с него достаточно.

Вообще-то он хотел уйти раньше, но именно в тот мо­мент Нэнси спросила:

— У тебя ноги болят? — Очевидно, он слишком сильно на нее оперся при неловком шаге.

— Ничего у меня не болит! — буркнул Ник, исключи­тельно из чувства противоречия, сам понимая, что ведет себя глупо, и от этого злясь еще сильнее. — Я выпить хочу!

Взял в баре двойной скотч, заодно представил Нэнси Скотту, поболтал с ним несколько минут — и лишь потом снисходительно заявил:

— Ну, раз ты уже устала, пойдем, пожалуй...

Ноги действительно сводило так, что на глаза чуть ли не слезы наворачивались, и в голове было только одно: добраться до бунгало и сунуть их в теплую воду. И пожа­луй, принять пару таблеток обезболивающего, которые он позволял себе лишь в исключительных случаях!