Меч Лун (СИ) - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 71

Замок действительно был маленьким, крохотный дворик едва ли мог вместить всех прибывших. Бесцеремонные руки стащили пленников с телеги и поволокли внутрь.

Глаза не успели привыкнуть к сумраку и граф, споткнувшись о ступени, крепко обругал конвоиров. Где-то рядом ошивался нежить, но Икторну не удавалось разглядеть его за спинами солдат. Приблизительно определив направление, граф пихнул кого-то плечом и был вознагражден утробным шипением. Солдат вскрикнул от боли и едва не упустил пленника — раздраженное умертвие ткнуло его кулаком в ребра. Но развить успех Икторну не удалось — его стиснули со всех сторон, лишив малейшей возможности к сопротивлению.

Их тащили сначала вверх, потом вниз и вниз. На стенах чадили факелы, но граф с трудом разбирал дорогу. Замок до неузнаваемости изменился — исчезли резные дубовые панели, покрывавшие стены, коврики и драпировки, светильники на витых подставках, вазы в нишах. Новые хозяева уложили на пол дощатый настил, уместный лишь в коровнике, факелы закоптили высокие потолки, штукатурка и лепнина осыпались. В воздухе висел устойчивый смрад плохой кухни, большого количества людей и чего-то совсем не человеческого.

Вид разорения потряс Икторна сильнее, чем хотелось бы. Барон Бертран перевернулся бы в гробу, увидев такое. Не к месту вспомнилось, что прежние обитатели замка, должно быть, погибли здесь же. Непроизвольно, граф искал на стенах следы огня и пятна крови, хотя за столько лет они, конечно же, затерлись и исчезли. Припомнился Станислав, молодой баронет — немного провинциальный, но неизменно жизнерадостный парень, великолепный боец, гордящийся своим виртуозным владением всеми мыслимыми и немыслимыми видами оружия. Там, на лугу перед замком, он учил молодого Икторна владению коротким мечом, умению, не раз спасавшему графу жизнь.

Где теперь лежат его кости? Да и осталось ли от них что-нибудь…

Он был почти рад, когда впереди скрипнула дверь, и его втолкнули в темноту.

Следом втащили Фернадоса, граф едва успел подхватить покачнувшегося мага.

Единственный оставленный тюремщиками факел освещал длинное помещение с полукруглым потолком и кучей соломы в дальнем конце. Не успел граф пристроить мага на подстилке, как дверь снова открылась, солдат оставил на пороге корзину и сверток и исчез, не проронив ни слова.

В корзине обнаружился кувшин вина, миска тушеной баранины и каравай пшеничного хлеба — пиршество по сравнению с тем, чем их потчевали всю дорогу. Свертком оказались два вполне целых одеяла.

— Живем! — граф потряс кувшином.

Фернадос вяло улыбнулся:

— Мы все еще представляем собой некоторую ценность.

Граф нацедил вина в деревянные кружки и пригубил:

— Терпимо. Глотни, тебе необходимо взбодриться.

Маг не возражал. Пару минут оба, не сговариваясь, налегали на пищу, позволив себе на время забыть о плачевности своего положения и неопределенности будущего.

С мясом было покончено, кувшин опустел на половину и Фернадос расслабился достаточно, чтобы прокомментировать сложившуюся ситуацию.

— Что интересно — за нами не следят.

— Действительно? — Икторн, наконец, согрелся, и его клонило в сон.

— Ну, без Амулета я ручаться не могу, а так — почти уверен.

— Довольно самоуверенно с их стороны.

— А может — не спешат отнимать последнюю надежду у тех, кто нужен им живыми.

Икторн кивнул. Ему приходили в голову более простые мысли, например, о предназначенных к убою животных.

Маг поудобней устроился на соломе.

— Значит, так: сегодня — отдыхаем. Возможно, завтра появятся какие-нибудь идеи, — и Фернадос решительно завернулся в одеяло.

Граф чувствовал приятное тепло и легкий шум в голове — и это после трех-то кружек. Должно быть, эти передряги его действительно измотали. Впервые в жизни он был не против хмельного забытья, возможности на пару часов забыть обо всем и обо всех. Сейчас — можно. Сегодня он не боялся, что его отравят или зарежут во сне — его жизнь важна для его врагов, пока.

Пока он не в силах ничего изменить. Ему никогда не приходилось быть столь беспомощным и это стало, в некотором роде, освобождением. Страхи и тревоги — для тех, кому есть из чего выбирать. Сегодня он отдохнет от бремени ответственности, но, если выбор действительно появиться — его выбор, его шанс — самая невероятная возможность будет использована.

День за днем проходили, отмечаемые только раздачей еды и сменой факелов. По мнению Фернадоса, они сидели в этом подвале уже неделю, причем — ни малейшего намека на то, зачем их поволокли в такую даль, не было. Икторн сосредоточил внимание на охранниках — единственной ниточке, ведущей во внешний мир. Они всегда приходили по трое (двое сторожили у дверей, один — проходил внутрь) и граф был уверен, что дело тут не только в пленниках — даже в молодости он не стал бы меряться силами с человеком, имея полпуда железа на ногах, а возможности Фернадоса без Амулета были более чем скромны. Ответ был проще — ни один из солдат не рискнул бы откровенничать с узниками на глазах двух товарищей.

Прекрасная демонстрация доверия! Как-то сразу успокоившись, Икторн принялся внимательно наблюдать за тюремщиками.

Все они были сантаррцы, не старше сорока — обычное дело для Королевской Гвардии.

Большинство относилось к пленникам совершенно равнодушно, у некоторых граф замечал в глазах сочувствие. Должно быть, общение с умертвиями сильно подорвало их верность присяге. В повиновении этих людей удерживал страх, вульгарный ужас, внушаемый нежитями всему живому, но, как не единожды убеждался старый полководец, запугивание — не лучший способ обеспечить преданность.

Граф ждал. Шанс был ничтожен, к тому же, ни один из охранников не появлялся дважды, но — чем черт не шутит.

Все свободное от сна время Икторн возился с цепями, теперь, приложив усилие, он мог освободить обе ноги и руку. Фернадос потихоньку набирался сил и разрабатывал сломанное запястье. Прорыв произошел на девятый день.

Очередной раз гвардейцы принесли обед, и тут в душе Икторна вспыхнула надежда — едва шагнув через порог, солдат посмотрел ему прямо в глаза, требовательно и напряженно. Двое охранников о чем-то переговаривались в коридоре, удосужившись лишь мельком заглянуть в камеру, и граф решил рискнуть.

— Зачем мы здесь? — шепотом спросил он вошедшего.

Не спеша выкладывая обед и собирая в корзину пустую посуду, гвардеец быстро и тихо заговорил:

— Они ловят кого-то очень важного, называют его: «Наследник Силы». Вы нужны, чтобы заставить его повиноваться. Но, если через два дня он не объявиться, вас убьют. Я постараюсь поменяться с Граем и вернусь. Ждите!

Второй охранник заглянул в дверь и граф изобразил на лице тупое безразличие, хотя сердце готово было выскочить из груди. Гвардеец, как ни в чем ни бывало, встал и направился к двери, заскрежетал засов и голоса удалились по коридору.

— Что? — Фернадос впился глазами в потрясенное лицо друга.

— Дэвид здесь. Они собираются шантажировать его нами, чтобы добиться сотрудничества.

— Чушь! Он в Ункерте, неделю назад Жак был именно там.

— Этот парень не врет. Фернадос, мальчик этого не выдержит, он сломается. Если они надумают убить меня на его глазах…

— Медленно, — вставил маг.

— Ты понимаешь! — Граф заметался по камере, не обращая внимания на цепи. — Этого нельзя допустить!

— Сядь! — осадил его маг. — Помнишь, что я дал тебе по дороге?

Икторн глубоко вздохнул:

— Тут есть проблема, — Фернадос вопросительно поднял бровь, — Я не знаю, где ЭТО.

Маг поперхнулся.

— Что?!

— Понимаешь, я положил ее за щеку, а утром начисто забыл и вспомнил только через два дня.

— Ты ее проглотил?

— Не знаю, не помню!

Фернадос медленно выдохнул.

— У меня была только одна.

— Но ты ведь поможешь мне, если что?

Маг поднял несгибающиеся руки.

— Дружище, если что, мне с тобой не справиться.

— Можно стукнуть цепью по голове.

— Всегда пожалуйста, — Фернадос вымучено улыбнулся. — Может, попробуем мыслить конструктивно?