Меч Лун (СИ) - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 36

Он сидел на обочине, весь в пыли, всклокоченный и жалкий, ничем не напоминающий серебристо-смертоносное ночное видение. Большой светлый волк с удивительными, льдисто-голубыми глазами болезненно поджимал переднюю лапу и астматически дышал широко разинутой пастью с вываленным наружу, посиневшим от жары языком. На морде у него застыло выражение совершеннейшей растерянности и отчаяния, я никогда еще не видел столь выразительной мимики у животного.

Жак бросил поводья Ирвину и медленно слез с коня, не отрывая глаз от зверя, кегары ревели и метались в повозке. Страж осторожно опустился рядом с волком, и тот посмотрел на него с робкой надеждой. Для дикого зверя он был чересчур покладист — позволил человеку подойти и осмотреть себя, только покорно поджимал уши и вздрагивал, когда пятнистый кот издавал особенно воинственный вопль. На руке Жака осталась свежая кровь.

— Уйми животных, Изабель! Дэвид, это не тот, которого ты видел ночью?

— Похож, — волк виновато опустил голову.

— У него шишка на затылке и бок порван. Кажется, кегары поработали. Лапа вывихнута, но это не серьезно.

— А ну-ка, пусти меня! — Ирвин выбрался из фургона со своим заветным сундучком под мышкой и решительно направился волку. Изабель нашикала на кегаров и те немного успокоились, хотя возмущенно фыркали и царапали борта повозки, просясь наружу.

Волк немного встревожился, но быстро смирился с судьбой и не выказал ни малейшего сопротивления. Ирвин уселся напротив него прямо в пыль, достал свою проволочную сферу, принял позу медитации и начал напевать что-то неопределенно-восточное, водя амулетом перед мордой зверя. Раковина в центре сферы вторила напеву едва слышным гудением, от которого у меня заныли зубы. Наконец, маг кончил.

— Однако!

— Ну, в чем дело? — подозрительно нахмурился Станис.

— Меч Лун прекрасно справился с заклятьем, вот только не совсем ко времени.

— Каким заклятьем?

— Заклятьем обращения, конечно, — Ирвин пожал плечами. — Наш общий друг застрял в волчьей шкуре, и не знает, что делать дальше. Выход только один — он должен вспомнить, КАК ИМЕННО превращался в волка, когда заклятье еще действовало.

Трансформация завершена и отнять у него способность перевертыша Меч не в силах, равно как и научить ею пользоваться.

— «Волчий коготь»? — догадался Жак.

Ирвин кивнул.

— Чего, чего? — Изабель высунула голову из фургона, один из кегаров попробовал протиснутся мимо нее, произошла короткая борьба.

— «Волчий коготь», — охотно объяснил маг, — заклятье Тьмы, превращающее человека в безумного зверя, слугу Зла. Один из ингредиентов — коготь волка, отсюда и название. Любимое заклинание колдунов Востока, когда они хотят кому-нибудь страшно отомстить. В большинстве случаев близкие сами вынуждены убить жертву заклятья, поскольку обратившийся становится смертельно опасен для окружающих, а способа исцеления нет. — Волк тяжело вздохнул. — Кстати, на редкость неизбирательная дрянь, всегда страдают посторонние.

Я посмотрел на несостоявшееся чудовище и представил, как он прибегает домой в таком виде. Его даже не узнают, просто затравят собаками. И куда такому идти?

— Можно ему с нами? — вопрос выскочил раньше, чем я успел прикусить язык. Волк в одной повозке с кегарами — это нечто.

Жак с надеждой посмотрел на Станиса.

— Ему некуда идти. Если люди поймут, кто он, ему конец. Мы его последняя надежда.

Мастер Лезвий неуверенно поднял брови, Изабель спрыгнула на землю, бросив за спину «Тихо там!» и присоединилась к Стражу. Из фургона немедленно высунулись две одинаковые пятнистые башки, и уставились на волка круглыми желтыми глазами, у бедняги вся шерсть встала дыбом.

— Не бойся маленький! — девушка ласкова потрепала оборотня по загривку. — Они тебя не тронут, а не то я им!..

Головы одновременно повернулись к хозяйке, моргнули и спрятались обратно в фургон. За оборотня неожиданно вступился Ирвин.

— Думаю, это возможно: теперь, когда в нем нет следов Зла, кегары быстро к нему привыкнут. В конце концов, такова их природа.

Похоже, Мастер Лезвий не столько осуждал идею, сколько пытался предугадать ее последствия.

— Он меня понимает? — Ирвин утвердительно кивнул. — Ладно. Я позволю тебе отправиться с нами. Но! Ты должен помогать в представлении (нахлебников я не потерплю) и вообще, вести себя как настоящий волк. Мы направляемся в Ункерт.

Если тебя раскроет какой-нибудь маг, нам тоже несдобровать. Понял?

Волк кивнул.

— Согласен?

Волк энергично потряс головой и зажмурился. Кажется, я здорово его вчера припечатал.

Глава 8

Заросшие непроходимым лесом равнины запада Сантарры остались позади, отряд беспрепятственно миновал пограничную речку, с украшенным деревянным шлагбаумом мостом и въехал на территорию Ункерта. За всю дорогу никаких происшествий не случилось, что, учитывая близость Западного тракта к границе Дебрей, немного беспокоило Фернадоса. Местность изменилась, равнина пошла вверх и рассыпалась на множество лесистых холмов, вместо мрачных ельников и чахлых низинных березняков по сторонам дороги появились буки и грабы, дубы и тис, человеческое жилье встречалось все чаще, путешественники удалялись от затененных Злом земель и вступали в страну, со времен Темных Веков не знавшую войн.

Ункерт — страна магии и магов. Теплее и плодороднее, чем Сантарра и не так истерзана войнами, не страдающая от нищеты и перенаселенности, как большинство Восточных княжеств, терпимая к происхождению и вероисповеданию, умеренная в политике и тем не менее — самое мощное государство, основанное людьми после окончания Великой Войны. Фернадос впервые увидел Ункерт больше полувека назад, когда его, совсем еще мальчишку, привезли в Школу магов при Зеленой Гильдии как многообещающего ученика, и был очарован страной, словно вышедшей из легенд о Золотом веке. Для ункерцев волшебство казалось естественным, как времена года, а маги пользовались уважением наравне с рыцарями Короля или священниками. Здесь все еще жили древние традиции, и люди не спешили забыть минувший год, словно ночной кошмар. Это рождало ощущение надежности и уверенности в будущем. Фернадос родился и вырос в Сантарре, но, только возвращаясь в Ункерт, действительно обретал покой и душевные силы.

Всегда, но не теперь.

Все так же вился под копытами коней Западный тракт. По сторонам дороги, на вершинах каменистых холмов, вставали стены сторожевых замков, высотой не уступающие сент-аранским, но древнее и строже. За низкими оградами из дикого серого камня зеленели поля, среди пышных садов прятались каменные домики с черепичными крышами, похожие на обтесанные великанами куски гранита. Люди не носили оружия и не шарахались от незнакомых всадников, крестьяне приветствовали проезжающих Стражей и кланялись магам, без страха, но с уважением.

Так было всегда, но что-то изменилось, больше Фернадос не был уверен в неизменности этого мира, сердце терзали сомнения и тяжелые предчувствия. В который раз маг пожалел об отсутствии Жака: этот Страж прослужил ему дольше, чем кто бы то ни было и теперь Фернадосу не хватало его прагматизма и рассудительности.

И где его черти носят? Авантюризм никогда не был характерной чертой Стражей.

Конечно, Вильям был предан и незаменим, когда дело касалось силы мышц и реакции, но требовал постоянного руководства, и это утомляло. Избыток инициативы — плохо, недостаток — еще хуже.

У границы Ункерта Фернадос расстался с лордом Джеймсом: мага ждал гонец с требованием пребыть в Гильд-Холл, а старый Икторн собирался ехать не спеша, в сопровождении внушительной свиты из четырех магов. По крайней мере, здесь повода для беспокойства не было, хотя граф был не в восторге от такого оборота дел.

— Ты единственный маг, которому я доверяю, — заявил он на прощание. — Без тебя я ночи не смогу проспать спокойно.

— Я не лечу бессонницу! — отшучивался Фернадос.

— Дома я бессонницей не страдал, — многозначительно заметил Икторн. Граф определенно чувствовал себя не в своей тарелке.