Трое из Лукоморья (СИ) - Куно Ольга - Страница 59

— Я так и думал, что ты непременно купишься на такую наживку, Элена, — сказал человек в штатском.

Я нахмурилась, не сразу узнав его голос. И только когда он обернулся, и я увидела аккуратно подстриженную седую бороду, чуть полноватое лицо и проницательные серые глаза, стало понятно, с кем мы имеем дело.

— Магистр Освальд?! — воскликнула я, не скрывая собственного изумления.

Величайшего мага, учителя многих из нас, старейшего и мудрейшего из живущих, хорошо знали все, кто имел хотя бы малейшее отношение к магическому искусству.

— Он самый, девочка, он самый, — с улыбкой закивал он, утирая рукой вспотевший лоб. — Признаюсь, я долго и тщательно готовился к этой встрече. И должен с гордостью сказать, что ловушка была разработана на славу.

— Вы имеете в виду травоядную голову? — нахмурилась я. — Что это было, неужели иллюзия?

— Именно иллюзия, — подтвердил он. — Очень хорошо сработанная, добротная, пятого уровня.

— Иллюзий пятого уровня не бывает, — возразила я.

— Бывают, детка, как видишь, бывают. Другое дело, что их почти никто не умеет создавать. А я вот, как видишь, сумел. Я вообще очень многому успел научиться за те сто шестьдесят восемь лет, что живу на этом свете.

— Сто шестьдесят восемь?! — воскликнул Ярослав.

— Представьте себе, юноша, — не без удовольствия кивнул Освальд.

— Да не может такого быть! — уверенно заявила Дара.

— Эх, девочка, в жизни может быть очень многое. Я бы даже сказал, почти всё. Вот только не для всех. Тебе ещё очень многое предстоит узнать об устройстве мира. Ну да ничего, у нас ещё будет время на разговоры.

— Хотите переманить у меня ученицу? — спросила я, снова пытаясь освободить ноги. Увы, они словно пустили корни и вросли в землю.

— Приходится, — развёл руками маг. — Не то чтобы я был очень рад, что всё именно так получилось, но…

Он не закончил предложение и вместо этого многозначительно развёл руками.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, на что вы намекаете, — не без раздражения призналась я. — Если вам так приглянулась моя ученица, могли бы просто назначить мне встречу и спокойно об этом сказать. А не обставлять всё таким своеобразным образом.

— Всё не так просто, — ответил он почти извиняющимся тоном. — Я действительно предполагаю продолжить образование твоей воспитанницы, но моя главная цель — совсем другая. А роль будущего наставника — это так, можно сказать, побочный эффект. А вот это зря, — добавил он, увидев, что я пытаюсь освободить свои ноги при помощи лёгкой магии. — Ничего не получится. Перебороть мою магию невозможно.

— Ну тогда почему бы вам самому не вернуть мне свободу передвижения?

Моё раздражение всё усиливалось. Что здесь, в конце-то концов, происходит? Тот же самый вопрос читался и в глазах Ярослава.

— Никак нельзя, — развёл руками Освальд. — Потерпи пока. Осталось совсем недолго.

— Это как-то связано с демоном? — предположила я.

— Ты умеешь делать выводы, — одобрительно кивнул маг. — Ты вообще всегда была умной девочкой. Возможно, лет через семьдесят из тебя получилась бы сильнейшая ведьма. Да что там "может быть". Обязательно бы получилась. У тебя очень хорошие данные. И ум, и характер, и талант. Не хватает, правда, сосредоточенности. Распыляешься по мелочам. Вот и сейчас. Зачем тебе понесло в Миргород? Впрочем, я понимаю, пророчество. Трудно идти против него.

— Значит, про пророчество вам тоже известно.

— Ты меня, кажется, недооцениваешь. Я ведь не зря так долго живу. Всё это время — должно быть, начиная лет с шести, хотя детство вспоминается очень смутно, — я работал. Тяжело, кропотливо, сосредоточенно. Сперва я постигал ту часть искусства, которую знают все. Потом перешёл на изучение более сложной магии, всё дальше и дальше расширяя её возможности, порою — путём титанических усилий. Знаешь сколько раз мне приходилось испытывать нервный срыв и полнейшее истощение? О, неоднократно, поверь мне. Я прошёл через все возможные неврозы и даже парочку психозов. Но ничего. Тем быстрее я разработал средства, способные всё это излечить.

— Похоже, какой-то один психоз всё-таки остался. — Дара говорила тихо, но маг её тем не менее услышал.

— А ты, девочка, не вмешивайся, — строго сказал он. — Не видишь, взрослые маги разговаривают. К таким, как мы, следует относиться с почтением.

— А таким, как вы, — это каким? — вызывающе спросила Дара.

Пожалуй, я и сама была не прочь услышать ответ на этот вопрос. Хотя кое-какие подозрения у меня уже возникли.

— Это избранным, — веско ответил маг. — Только не надо кривиться и поджимать губки, — добавил он, обращаясь не то к Даре, не то ко мне, а может быть, и к обеим. — Говоря об избранности, я имею в виду не расу, не пол, не доставшееся от родителей наследство, не какие-то там глупые общественные предрассудки вроде званий и титулов. Я говорю о редчайшем, благороднейшем сочетании таланта, трудоспособности, знаний и мудрости. Я говорю о тех, кто способен на всё или почти на всё, не благодаря какому-нибудь богатому дядюшке, а исключительно за счёт своих собственных умений и сил. Таких, как мы, очень мало, девочка. И нас очень мало ценят в этом мире. В мире глупцов, не способных отличить истинно важное от бессмысленной мишуры.

— Одно из непременных качеств ведьмы в том, что ей всё равно, что о ней думают, — возразила я. — Ценят или не ценят, уважают или не уважают. Мы живём так, как считаем нужным; какое нам дело до чьих бы то ни было оценок? Разве вы сами не говорили мне это когда-то?

— Возможно, возможно, — не стал спорить Освальд. — Ты просто ещё слишком молода, чтобы понять. Когда тебе исполняется лет сто двадцать — сто тридцать, то начинаешь понимать, как много вокруг тебя ничтожных букашек, не способных даже сформулировать собственных стремлений, не говоря уже о том, чтобы упорно и уверенно двигаться к цели. Ты думаешь, я сам не понимаю, как неприглядно это звучит? Мне поначалу тоже было не по себе от подобных мыслей. До тех пор, пока я не понял: это не гордыня, не эгоизм и не мания величия. Это Истина. Если хочешь, откровение. Понимание правды. Ты начинаешь осознавать, что тебе действительно положено больше — не по твоей собственной прихоти, а по праву. По справедливости. Я работал долгие и долгие годы. Я совершил множество открытий и научился творить такую магию, о которой прежде никто даже не смел помыслить. Я сделал себя совершенно неуязвимым для любого, даже самого сильного магического удара. Да-да, представь себе, я практически неуязвим, даже и без этой сферы. Но у меня по-прежнему есть цель, и я по-прежнему готов сделать всё для того, чтобы её достигнуть.

— И в чём же эта цель? — поинтересовалась я. — В том, чтобы властвовать над теми, кого вы считаете букашками? Но зачем? Разве царь букашек сам может быть кем-нибудь иным?

— По сути мне нет до букашек никакого дела, — отмахнулся маг, — если только они не путаются под ногами. Впрочем, и в этом случае у меня с ними разговор короткий. Меня приводит в ярость другое. Почему я должен быть подвержен тем же законам, тем же ограничениям, что и они? Разве это справедливо?

— Попробую угадать. Вы говорите о законах природы? Они ограничивают вас так же, как и всех остальных людей?

— В некотором роде. Вернее, отчасти. С законами природы тоже можно бороться и победить. Да-да, можно, и не спорь: я знаю об этом гораздо больше тебя. Можно повернуть вспять реку, можно погасить солнце, и можно даже ненадолго остановить время, пусть это и требует огромных усилий. Пожалуй, есть лишь один закон, который мне до сих пор не удалось перебороть. Но это тоже можно исправить.

— Бессмертие? — насмешливо спросила я.

— Оно самое, — кивнул Освальд, нисколько не обескураженный столь быстрой догадкой. — Продлевать жизнь я, как ты понимаешь, научился. Но это ещё не полная победа над смертью.

— До чего же банально, — пробормотала я. — Столько красивых слов, столько великих открытий, долгие годы огромнейшего труда — и всё это для того, чтобы повторить сказанное прежде тысячи раз. Власть и бессмертие. Хорошо, что хотя бы не деньги. Одной банальностью меньше.