Последний орк - Де Мари Сильвана - Страница 128

— Предсказании? В каком предсказании? А, я понял, мне говорили что-то восемь лет назад: что вас и вашего супруга увидел во сне сир Ардуин, или что-то в этом роде. То есть если вы ему снились, то вас ждет предначертанная вам судьба. Но я же не собираюсь вести войну против орков, госпожа, я всего лишь хочу захватить их продовольственный обоз. Хоть обо мне и не говорится ни в каком предсказании, и в жилах моих не течет кровь героев, и командую я армией, описывать которую не захотел бы ни один менестрель, но до обоза орков я доберусь. Госпожа, пусть без вас, но мы захватим продовольствие. Я сражаюсь тем, что есть.

Розальба замерла, и не только от нового приступа боли в животе.

— Почему вы это сказали? «Я сражаюсь тем, что есть»?

Капитан пожал плечами:

— Не знаю, само вырвалось.

— И вы сражаетесь, чтобы побеждать?

— Госпожа, — растерялся капитан, — я думаю, лишь совершеннейший кретин сражается, чтобы проиграть, — он улыбнулся. — Не беспокойтесь, госпожа, отдохните. Я захвачу для вас обоз с продуктами.

Ранкстрайл поклонился и вышел. Роби смотрела, как он подходит к крутой лестнице, ведущей к бастионам, пока у нее снова не перехватило дыхание от боли.

— Капитан, — крикнула она, как только вновь смогла дышать. Ранкстрайл обернулся. — Мой конь… для атаки… Возьмите для атаки Энстриила.

Капитан кивнул. Он еще раз взглянул на нее, повернулся и исчез из виду.

Роби пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.

Когда она рожала Эрброу, Йорш был рядом с ней, обнимая и поддерживая ее спину. Боль была легкой, словно спокойные морские волны, набегающие на чистый берег. Боль накатывала и уходила, давая ей возможность дышать и слышать голос Йорша, напевавшего ей что-то; потом к звукам летней ночи и шуму моря добавился плач их дочери. В голосе Йорша или, может, в его прикосновении было что-то, что растворяло боль, стирало ее, облегчало.

Сейчас ничто не останавливало боль, только усиливавшуюся от страха и тоски.

Она была одна.

Йорш был убит.

Ее ребенок решил родиться раньше времени в осажденном орками городе, брошенном Миром Людей на произвол судьбы и защищаемом горсткой оборванцев под предводительством капитана-изгоя и дочери человека, которого Роби ненавидела больше всего на свете.

Кто-то погладил ее по руке, которой она все еще сжимала рукоять меча Ардуина. Это была Эрброу, ее дочь, унаследовавшая глаза последнего эльфа и имя последнего дракона.

Девочка обхватила своими прохладными пальчиками ее влажные руки. Наверное, это успокоило Роби, потому что следующие схватки показались ей не такими болезненными.

К ней вернулось мужество, дыхание вновь стало ровным и глубоким.

Она крепко обняла дочку, потом решительно послала ее играть во двор, после чего забилась в угол кровати, ожидая, когда придет время родиться ее ребенку. Ее мучила жажда, но фляжка была пуста, и ни за что на свете она не смогла бы сейчас спуститься вниз, к колодцу во дворе. На лестнице послышались шаги, кто-то звал ее. Роби тяжело поднялась и увидела Парцию, женщину, чьего сына она спасла от орков.

— Госпожа, — с возмущением в голосе проговорила та, — почему вы не послали за кем-то? Почему вы не послали за мной? Стоило лишь сказать коменданту… Вы не можете справиться со всем этим одна… Я помогу вам… Это моя работа, знаете… Я повитуха, я помогаю роженицам… К счастью, меня нашел капитан… знаете, тот, похожий на медведя…

Розальба успокоилась. Как всегда, самое обыкновенное, самое простое — позвать на помощь — не пришло ей в голову. Нужно постоянно напоминать себе, что ее привычка полагаться всегда лишь на саму себя может стать помехой и причинить ей вред.

Повитуха приготовила для нее отвар из лепестков ромашки и меда, мгновенно вернувший ей силы, хотя, может, это произошло просто потому, что она больше не была одна. Ромашка с медом — надо будет запомнить на случай, когда Эрброу будет рожать своего первого ребенка. Она долго занимала себя этой мыслью: Эрброу вырастет, и у нее будут дети, и она, Роби, будет помогать ей своей близостью и своими советами. Они с Эрброу не погибнут при осаде Далигара. И Далигар не погибнет.

Они победят. Между ней и орками был капитан.

Со двора послышался негромкий шум: кто-то играл с ее дочкой. Какая-то женщина напевала ей детскую считалочку, и малышка смеялась.

— Это ваш второй ребенок, правда? — снова взялась за свое Парция. — У вас чудесная дочка, настоящая красавица… Второй рождается немного прежде времени? Конечно, атаки на орков не лучшим образом сказываются на беременности… Мы будем вечно благодарны вам за это, госпожа. Вот увидите, боги наградят вас прекрасным ребенком. Может, хотите немного помолиться, госпожа, для их расположения?..

Розальба была недостаточно уверена в том, что боги интересуются людскими делами вообще и ее проблемами в частности, чтобы последовать этому совету, но воздержалась от комментариев.

— …все сбежали, остались только мы…

Видимо, Парция считала, что ее работа обязательно должна сопровождаться непрерывным разговором, точнее, ее непрерывным монологом.

— …но сейчас у нас есть мужчины. Капитан, который похож на медведя… он победит, правда? Он победит даже без вас… Но вы, главное, не тревожьтесь… У золовки моей сестры ребенок тоже родился раньше срока, и видели бы вы, что за чудесный малыш… Так даже лучше, что родится раньше, вот увидите. И двоюродная сестра моей соседки, и невестка моего шурина тоже… Вы не беспокойтесь, все идет как надо. Моя госпожа… там, за стенами города, тоже все идет как надо, правда? — вдруг неуверенно спросила она упавшим голосом. — Капитан победит, правда, даже без вас? Тот, который похож на медведя… Говорят, он никогда не проигрывает, ведь это он освободил Варил, правда?

Отвлеченная болью и ромашкой с медом, Розальба совершенно позабыла о сражении. Если Ранкстрайл проиграет битву, то лучше уж ее ребенку не появляться на свет, это не стоит подобных мучений.

— Госпожа, что вы делаете? Вы не должны вставать… Вам нужно лежать… детей рожают лежа… Госпожа, куда вы? Вам нельзя!

Сейчас, когда к ней вновь вернулись силы, Роби смогла встать на ноги. Стоя ей было намного легче. Когда она рожала Эрброу, Йорш заверил ее, что так как природа и Вселенная всегда следуют здравому смыслу, то самым правильным будет то положение, в котором она лучше всего себя чувствует. Лежать же было просто невыносимо: болела спина и было трудно дышать. Роби была мокрой от пота. В сопровождении протестующей повитухи она вышла из жаркой комнаты на балкон, где было так же жарко, но веял хоть какой-то ветерок, и подошла к городской стене.

Внизу, на равнине Далигара, бушевала битва.

Капитан Ранкстрайл еще раз прорвал вражеский строй: сверху Роби видела его неказистую кавалерию и еще более жалкую пехоту, вооруженную старинными мечами, сверкающими золотом и серебром. Волк капитана метался среди орков, сея смятение и поднимая на дыбы их коней.

Подкрепление, которое вопреки своему желанию прислал им Судья-администратор, представляло собой ядро атаки, и, вполне возможно, их мог ждать успех. Капитан был прав. Он мог одержать победу. Камыш и тростник полыхали на протяжении двух или трех излучин реки. Капитан нашел и разрушил сооруженный орками мост — северный берег вновь принадлежал людям.

— Самый великий воин Далигара со времен Ардуина, — пробормотала она Парции. — Вне всякого сомнения. Сражается тем, что есть, и сражается только ради победы. И он победит.

Непонятно, говорила она это, чтобы успокоить Парцию или саму себя. Но Роби начинала верить в свои слова.

Капитан победит.

Там, внизу, он продвигался по берегу Догона по направлению к вражескому обозу, оставленному практически без защиты. Капитан скакал со своими солдатами между рекой и небольшим каменистым холмом, покрытым густыми зарослями мирта и карликовыми соснами, откуда, как по команде, поднимались в небо фазаны и перепелки.

— Там птицы! — закричала королева. — Перепелки! Фазаны! Ранкстрайл не сможет увидеть их!