Последний орк - Де Мари Сильвана - Страница 124

— Там, где раньше стояли мы, теперь стоят орки — как ты это назовешь?

— Только не давайтесь живыми — вы видели, что они делают с пленниками…

— А как ты посоветуешь прикончить самого себя?

— Договорись с кем-то — ты убьешь его, а он убьет тебя.

— Да если я его убью, как же он сможет прикончить меня?

— А вы встаньте рядом, друг против друга, и держите мечи обеими руками острием вперед — тогда каждый из вас упадет на меч другого, и вы умрете одновременно.

— Ну и что, что у нас нет Эльфа, зато у нас есть его жена, а она небось тоже что-то может. У нас есть королева-ведьма. Притом она наследница Ардуина, так? Пусть она похожа на оборванку, но она королева.

— Точно, королева-ведьма, у нее вечно на плече сидит орел. А разве у кого-нибудь из орков спит на плече орел? Это верный знак.

— Завтра мы пойдем в бой, и никто из нас не вернется, и не болтайте ерунды. А если кто и вернется, то все равно ничего не изменится: мы были и останемся наемниками, легкой кавалерией. Этим вечером они прислали нам хлеб и куски своих юбок. Но это лишь для того, чтобы доставить нам удовольствие. Если мы будем довольны, то, может, подохнем завтра, одержав победу, и тогда они будут спасены, а если мы подохнем, потерпев поражение, то их ждет та же участь. Но они хоть попытались что-то сделать. Единственное, что их интересует, — победим мы завтра или нет, а подохнем мы или нет, интересует только нас.

— Заткнись ты. Капитан услышит.

— Да нет, он слишком далеко.

— Черта с два! Он слышит то, что не могут слышать другие, ты еще не заметил?

— Ага, это точно. И видит то, чего другие не видят.

— Он видит в темноте.

— Слышит то, чего не слышат другие.

— Капитан никогда не проигрывает.

Ранкстрайл поднялся на ноги. Болтуны прикусили языки. Он спокойно подождал, пока все дожуют и повернутся в его сторону. Потом, никого не пропуская, заглянул каждому в лицо.

— Завтра мы победим, — негромко произнес он, словно констатируя факт. — Мы победим. Мы разорвем их на куски. Мы прорвем осаду. Завтра мы заполним город мукой, соленым мясом и маслом, потому что завтра мы захватим их продовольственный обоз. Завтра вы станете в центре городской площади и каждой подошедшей женщине дадите столько продуктов, сколько она унесет в переднике, а еще поблагодарите за сегодняшний вечер. Завтра мы победим, потому что мы не наемники, не легкая кавалерия, а просто кавалерия, и все.

Капитан умолк и вновь посмотрел каждому в лицо.

— Вы победите завтра, потому что, откуда бы вы ни были родом, вы сражаетесь за вашу землю, на которой когда-нибудь будут играть ваши дети. Потому что среди тех, кого вы спасете, найдется женщина, которая с радостью станет вашей. Потому что те, за кого вы будете сражаться, — это ваш народ, и ваш народ будет сражаться за вас. Мы не пойдем в бой одни завтра утром. С нами пойдут все мужчины Далигара, а женщины поднимутся на городские стены с луками в руках и с котлами негашеной извести, которую они готовят этой ночью. Завтра мы будем сражаться вместе и вместе победим.

Ранкстрайл раздал покрывала. За то, что с голубым лоскутком платья девушки у колодца, пришлось бросить жребий: им желали обладать многие, а получил тот, кто вытащил самую короткую соломинку. То, что с куском темно-зеленого бархата, капитан отдал Лизентрайлю и потом остался с капралом в карауле. В какой-то момент вдалеке показалась женщина с толстой рыжей косой и в темно-зеленой юбке: она остановилась и посмотрела на солдат. Лизентрайль заметил женщину первым и указал на нее Ранкстрайлу, но тот по-прежнему был абсолютно этим не заинтересован.

Город еще спал, когда перед ними возник странный человек в длинном полинялом одеянии черного цвета. Ранкстрайл узнал в нем ростовщика, который когда-то одолжил ему пять монет на покупку Клеща. Капитану периодически удавалось посылать деньги, но он никак не мог выплатить всю сумму целиком, а учитывая, что каждые восемь месяцев проценты удваивали его долг, в конечном счете Ранкстрайл все еще был должен ростовщику пять монет. И впервые в жизни они у него были. Все пять, вся сумма долга.

Человек подошел, и капитан улыбнулся ему. Засунул руку в мешок и нащупал свои пять монет. Он наслаждался прикосновением к ним. Свобода. Свобода на всю жизнь. Ему никогда больше не придется бояться палача. Страх, пробегавший по спине при мысли об этих пяти монетах, исчезал навсегда. Навсегда. Капитан вытащил деньги и медленно, всей душой наслаждаясь этим мгновением и стараясь запечатлеть этот миг в памяти, переложил их в руку ростовщика. Когда ты вновь обретаешь свободу от долга — это праздник, и его следует запомнить надолго. Ростовщик посмотрел на деньги и долго не отводил от них нежного взгляда, поглаживая пальцами каждую монету, чтобы тоже надолго запомнить этот момент, но потом мужественно всунул деньги обратно в руку капитана. Он пришел не за этим — наоборот, он навсегда освобождал Ранкстрайла от долга. Конь, на котором капитан скакал в бой за свободу Далигара, стоил этих пяти монет, всех до последнего гроша. Он пришел затем, чтобы вернуть ему стилет: кто знает, может, завтра тот Ранкстрайлу пригодится… Ростовщик тоже собирался идти завтра в бой вместе с остальными горожанами. И он предпочитал, чтобы ими командовал капитан, вооруженный как можно лучше.

— Эй, капитан, — протянул Лизентрайль, когда ростовщик удалился, — знаешь, что говорила золовка моей сестры? Что когда у тебя наконец-то появляются деньги, то они уже никому не нужны.

На рассвете с северной стены, выходившей на не занятый орками берег Догона, донеслась невероятная новость: шло подкрепление.

Глава одиннадцатая

Розальба тяжело поднялась. Первая заря освещала небо. Теперь у нее даже по утрам ныли опухшие ноги и болела спина. Она вспомнила, что должна вести в атаку армию, и с трудом села на большой кровати рядом с безмятежно спавшей Эрброу. Роби обхватила голову руками. Она никак не сможет участвовать в атаке. Но, с другой стороны, народ не пойдет за наемником — народ последует только за королевой.

Она должна идти.

До нее донесся счастливый голос Джастрина.

— Пришло подкрепление! — радостно орал он. — Они вошли через северные ворота! Они уже на площади!

Роби на мгновение закрыла глаза. Может, судьба все-таки существовала и была к ним благосклонна. Через закрытые веки она увидела лишь смутные тени. Может, никакой судьбы не существовало, и все зависело сейчас только от них. Она открыла глаза и улыбнулась. Они выбрали свою судьбу. Роби встала и закрепила за плечами перевязь с ножнами, в которых покоились два ее меча: короткий Ардуина и длинный Йорша. Надела на голову корону с плющом, набросила на плечи голубой с золотом плащ и, застегнув его на шее, направилась вместе с Джастрином во внутренний двор навстречу новому дню.

С высокой лестницы она с радостью смотрела на вновь прибывших. Человек сто воинов, большинство из них конные. Они подошли к северным воротам, освобожденным от орков, не встретив никаких помех. Роби недоумевала, почему это из лагеря орков не последовало ни криков, ни стрел.

Вновь прибывшие были в легких походных кирасах и без шлемов: в полном доспехе они бы не вынесли жары. После легкой кавалерии, прибывшей из Варила, они были первым подкреплением из Мира Людей, и их встречали первыми криками радости, которых уже давно не было слышно в городе.

Радость охватила всех настолько, что никто не позаботился о том, чтобы спросить у вновь прибывших, кто они и зачем приехали, перед тем как опустить подъемный мост. Теперь они уже расположились во внутреннем дворе крепости.

В атмосфере всеобщего удивления тот, кто казался командиром отряда, взял слово и, опустив всякие церемонии, произнес:

— Мы не подкрепление, о возлюбленный народ Далигара, мы здесь лишь для того, чтобы схватить ее, ведьму, женщину, которая спуталась с Эльфом, и передать ее оркам, закрепив тем самым новый мирный договор. Я, кавалер Арньоло, послан к вам Судьей, чтобы успокоить и защитить вас…