Федька-Зуек — Пират Ее Величества - Креве оф Барнстейпл Т. Дж. - Страница 84

Ну и так далее, и тому подобное… Впрочем, следовать за подручными мистера Уолсингема хотя и увлекательно, — боюсь, что это отняло бы слишком много места и вынудило нас познакомиться со слишком большим количеством лиц, ни малейшего отношения не имеющих к судьбам Тэдди Зуйоффа и Фрэнсиса Дрейка…

Весной 1576 года Уолсингем вызвал Дрейка, крутанул глобус — и спросил, где, по его мнению, удар по испанской империи будет наиболее ощутимым, наиболее болезненным для испанцев. Дрейк показал на владения Испании в Новом Свете…

А через неделю его вызвали в королевский дворец. На высочайшую аудиенцию. И там Ее Величество саморучно внесла крупную сумму денег, свой пай в дело! Елизавета Английская — и наличными внесла! Вещь неслыханная, расскажи о которой — никто из знающих Ее Величество не поверит ни за что. Впрочем, рассказывать было не велено. Особенно лорду-казначею. Тому, кто язык распустит о высочайшем участии в финансировании экспедиции, королева обещала отсечение головы. Ни больше — ни меньше.

Особо следовало беречь от правды об экспедиции две пары ушей. Тут уравнены были испанский посол и лорд Берли. Потому что лорд-казначей, хотя и перестал выступать публично против военной партии, взглядов не переменил и по-прежнему готов на все, лишь бы только избежать любых осложнений в отношениях с Испанией. Не зря Бернардино де Мендоса, человек неглупый, в первом же письме из Лондона своему королю писал: «…Во время моих разговоров с королевой я обнаружил, что она очень восстановлена против Вашего Католического Величества. Наиболее влиятельные из ее министров — Лейстер, Уолсингем и Сесл (так в подлиннике — К. о. Б.) — отдалились от нас. Правда, последний, хотя и действует сейчас в согласии с ними, уклоняется от этой линии во многих случаях…. Но он не желает порвать с Лейстером или Уолсингемом, ибо они имеют сильную поддержку…. Это вынуждает друзей Вашего Католического Величества в Англии сообразовываться с обстоятельствами и ощутимо затрудняет их действия».

Королева подозревала своего мудрого канцлера еще и в том, что он тайно поддерживает Марию Стюарт…

Дезинформация о готовящейся экспедиции Дрейка накатывалась на общество волнами, в которых беспомощно барахтались, а то и тонули, испанские агенты и дипломаты. Причем, стихийно следуя изобретенным веками позднее правилам этого дела, соратники Уолсингема вываливали людям на головы не ушаты заведомой, неразбавленной лжи, а тогда опытному, следящему за развитием событий в Англии разведчику не столь уж трудно было бы разобраться, чем его потчуют, не-ет!

В ведомстве Уолсингема правду разбавляли «липой», причем в разных случаях пропорция этого разбавления многократно менялась. Это и сбивало с толку…

Когда дошел черед до набора команд, нанятым впервые сообщено было — о, разумеется, под строжайшим секретом! С запрещением разглашать даже женам! — что экспедиция направляется в Александрию. Цель — разграбить крупнейший порт Египта и тем продемонстрировать сокрушительную мощь английского флота и склонить египетского губернатора — пашу, или как там его, — к восстанию против турецкого султана. Если восстание увенчается успехом, англичане станут лучшими друзьями возрожденного Египта — и получат за это разнообразные льготы и привилегии… Чушь, разумеется, — но заключал же французский король Франциск Первый в начале сего века союзный договор с турками!

Тем же, кто уже проверен в деле, кто плавал с Дрейком и ничем, как Боб Пайк, себя не запятнал, излагалась вовсе уж иная версия (кажущаяся куда более правдоподобной — особенно тем, кто сам видел или хотя бы слышал о делах Дрейка в Ирландии): Дрейк собирается на трех-шести небольших кораблях выйти из Плимута, обогнуть с запада Ирландию — чтобы запутать следы — и причалить к берегам западной Шотландии. И выкрасть шотландского принца Джеймса, вывезти его тайно в Англию… А это еще зачем?

Н-ну, предположим, для перевоспитания принца. Мать-католичка, небось, заложила основы такого отношения к религии, что если этого не свершить — через десяток лет Шотландия будет управляться королем, симпатизирующим папистам. Англия же тогда рискует оказаться зажатой в клещи… При этом замыслено все годы перевоспитания Джеймса Стюарта в истинно протестантском духе не позволять ему даже кратких свиданий с матерью! Что? Непонятно, к чему еще и эта жестокость? Считаете, что она излишня? Поскольку мать и сын — оба будут пленниками в Англии? А вы не забыли, что первая красавица Европы, Мария Стюарт обладает загадочной, должно быть, от диавола, властью над мужчинами? Все перевоспитание может пойти насмарку, если они хоть на миг свидятся!

При этом туманно намекалось на то, что охрана шотландского принца будет поручена тем же лицам, кто его похитит…

Этой версии вплоть до самого своего ареста придерживался и тогдашний посол Испании в Лондоне, дон Гуэро де Спес. А арестован он был 19 октября 1577 года. За то, что по уши вляпался в очередной заговор с целью ликвидировать Елизавету и возвести на опустевший английский трон Марию Стюарт! Ах, если б ему кто намекнул, что во главе этого заговора (или, точнее, «заговора», в кавычках), стояли Уолсингем, граф Лейстер и целая куча чинов ведомства государственного секретаря!

Мистер Фрэнсис Уолсингем мечтал создать когда-нибудь такой грандиозный заговор, чтобы в него втянулись все-все, без различия оттенков, силы оппозиции, и тайные приверженцы католицизма из северных графств, и отцы-иезуиты, и испанская агентура, и платные агенты короля Франции, и бескорыстные поклонники шотландской королевы, и… Ну, словом — все! И всем врагам разом, по одному сверхделу, отсечь головы! После чего сократить втрое штаты секретной службы и начать спокойно писать мемуары. Но увы…

Международная обстановка была накалена до точки самовозгорания. Граф Лейстер занимался укомплектованием, снаряжением и обучением войск, предназначенных для высадки в Нидерландах, в помощь Вильгельму Молчаливому. «Черный Джон» — генерал Норрис (помните по Ирландии?) — уже набрал отряд отборных волонтеров, чтобы сражаться в Нидерландах, но не под английским, а под нидерландским полосатым стягом…

Оксенхэм, как вы уже знаете, пытался постричь испанских баранов на Тихом океане. Это была частная экспедиция, финансируемая дельцами Сити. А Мартин Фробищер, другой известный моряк, модник с тяжелым характером, в эти дни отыскивал в водах канадской Арктики северо-западный проход в Тихий океан и собирал (тоннами!) образцы показавшихся ему золотоносными пород. Испанской агентуре было за кем следить в те бурные дни.

Но мы уже целые годы не встречались с главным героем этой книги, А что он-то поделывал? Федор наш? Сейчас узнаете…

Глава 19

Без заглавия

(Для многих — самая скучная. Для немногих. — самая интересная. К счастью — очень короткая)

Впрочем, чтобы многое было понятнее, я должен, прежде чем начну рассказ о жизни в эти годы Федьки-зуйка, рассказать вкратце кое о чем еще. Итак…

Как же вышло, что самая богатая, несравнимо даже ни с какой иной страной мира, самая большая страна мира, тоже несравнимая ни с великой Римской империей, ни даже с Британской империей периода максимального расширения, Испания стала постоянно нуждающейся в деньгах, малоплатежеспособной страной? Ведь Филипп Второй однажды вынужден был даже объявить… государственное банкротство!

Как же вышло, что могучая сверхдержава начала приходить в упадок сразу же после своего рождения?

Ну да, она красовалась еще века — как стоит порой века до кончающей с ним бури напрочь выгнивший изнутри тысячелетний дуб: внутри — мертвая пустота дупла, в котором уже и не преет ничего, сухо, а снаружи — еще ветки какие-то зеленеют, могучий ствол стоит… Великан несокрушимый!

Так вот, Испания как единое целое воссоздалась в том же году, когда Колумб открыл Америку под испанским флагом. До этого поворотного для пиренейских стран года на испанской земле теснились, часто воюя друг с другом и постоянно — со слабеющими мусульманскими эмиратами, королевство Кастилия, королевство Арагон, королевство Наварра, королевство Мальорка — не считая проглоченных одно за другим двумя первыми — королевства Галисия, королевства Леон и Астурия, я уж не считаю выкроенных из отвоеванных у «мавров» земель королевства Валенсии и Мурсии, Хаэна и прочих, сразу включавшихся в состав Кастилии и Арагона… После этого года вновь возникла единая, могучая Испания.